after

- Юнги, хватит торчать у двери, помоги мне в кабинете. - Но у нас посетитель… - Что? Как это посетитель? Мы вроде как закрыты, – Сокджин выглядывает в небольшое окошко на двери, в которое уже несколько минут смотрит Юнги. Зал небольшой кофейни освещён мягким светом. Подчиняясь магии, оживают голограммы за первым и третьим столиками у стены. Супружеская пара и три подружки-студентки. Помещение наполняется тихой музыкой и приглушёнными разговорами «посетителей». Сокджин тихонько вздыхает. - Насколько же его сердце разбито, что даже мой барьер дал сбой, - шепнул тихо. – Юнги, прими у нашего гостя заказ, а я посмотрю, что можно с этим сделать. Юнги кивает. Он в подмастерьях у Сокджина уже пару лет и знает, что в моменты, когда тот работает, его лучше не трогать. Иначе можно нарушить ход заклинания и их гость так и уйдёт ни с чем, оставшись с разрастающейся дырой внутри. - Когда-нибудь ты оставишь это место, - часто повторял Сокджин. – Людям тут не место. Мы, лекари душ, сами по себе. Юнги на это лишь вздыхал. Он не хотел уходить, но Сокджину было виднее. Лекари душ. Находящие подход к людям с самыми страшными недугами: ревностью, безответной любовью, преданными чувствами или навсегда потерявшие тех, кого любят. Юнги восхищался этим. Умением залечить такие огромные душевные раны, которые гноились и кровоточили годами, заставляя людей терзаться воспоминаниями и желанием вернуть время вспять или, возможно, прервать кажущееся бессмысленным существование. Юнги помнит, что сам пришёл сюда таким же. Разбитым, потерянным и потерявшим. «Одинокие сердца» - гласила подсвеченная маленькими лампочками вывеска, и ему показалось смешным и глупым это название тогда. Но было что-то такое в этой небольшой кофеинке, что не позволяло просто встать и уйти. Юнги теперь знает, что для каждого тут – своё. Зависит от предпочтений человека. Атмосфера, повинуясь внутреннему ощущению пришедшего, подстраивается под него до мелочей. Сути только это не меняет. Если пожелать, то ты можешь излечить свою душу новым знакомством. А если знать, что просить – то можно выпить напиток забвения и просто забыть причину своей боли. Как и забыть, каково это – медленно умирать от отчаяния. Юнги тогда не знал, ему повезло. Наверное, он так замучился, что в шутку попросил: - Что-нибудь, чтобы всё это забыть к чёрту. Ещё незнакомый ему тогда Сокджин, тонко улыбнулся. Он не стал его отговаривать, вероятно, чувствуя, что шуткой эти слова являются лишь наполовину. Юнги поправляет на себе форменный фартук, толкает дверь в зал и улыбается мягко тут же повернувшему к нему голову парню, который до этого понуро сидел за столиком. - Здравствуйте, - чуть кланяется, подходя ближе. – Выбрали уже что-нибудь? - Я… да… мне латте холодный с банановым сиропом, пожалуйста, - тихо просит тот, но тут же вскидывает взгляд на Юнги. Такой пронзительный и отчаянный, что хочется отшатнуться, но только вот права на это у Юнги нет. - А потом… потом вы можете посидеть рядом? – спрашивает срывающимся голосом. – Я знаю, что это против правил… - Я посижу, - отвечает Юнги, любуясь едва вспыхнувшими искорками радости в тёмных глазах их гостя. – Обязательно. Только принесу кофе. Хорошо? - Да, - негромко отвечают ему, опуская взгляд, словно засмущавшись. За всё время, что Юнги работает на Сокджина, он видел много лиц. Много чужой боли и много исцеления. Для него не бывает удивительных случаев. Этот тоже не стал. Если Сокджин читал людей, пуская в ход магию, то Юнги делал это по глазам. По движениям и поведению. Научился понимать чужое настроение едва ли не с одного единственного взгляда. Беда была лишь в том, что каждый раз силой чужих эмоций его захлёстывало настолько сильно, казалось – не выбраться. Люди были часто злыми, словно не понимающими, что происходит и почему именно с ними обошлись так жестоко. Люди грустили, но почти никогда не испытывали раскаяния. Они жалели себя, своё потраченное впустую, как они считали, время. Мечтали о том, чтобы такого никогда с ними не происходило. В своих мечтах они забывались. Этот же парень… тут всё не так. Юнги, пока на автомате делает напиток, наблюдает за ним внимательно. Сокджин, если бы увидел, уже бы по шее дал. Но старший сейчас занят и ему нет дела до Юнги. И это чудесная возможность. Сидящий за столиком парень притягивает не только взгляд. Юнги вообще к нему тянет. Будто кто-то мягко, но настойчиво, подталкивает его в спину, чтобы усадить рядом. Их гость – светловолосое и робкое солнце. Испуганный и заплаканный, но всё равно очень красивый, даже слегка опухший от слез. И не только внешняя красота привлекает Юнги, если быть честным. Впервые он чувствует такое раскаяние. Вину, размер которой мог бы, наверное, сломать кого угодно. Она была подобна сошедшему камнепаду, погребшему под собой это светлое существо. И Юнги очень хочет помочь посильно. Наверное, потому решается… - Что это ты творишь? – Сокджин оказывается рядом так неожиданно, что Юнги вздрагивает. Он не делает вид, что не понимает, о чём это его тут спрашивают. Смотрит на старшего твёрдо. - Я хочу ему помочь, Джин-хён. Взгляд колдуна смягчается, он переводит взгляд с Юнги на их гостя и вздыхает. - Ты знаешь правила, - говорит негромко. – Пока он не попросит. К тому же… ты не можешь знать, что он, в самом деле, хочет забыть. Юнги кусает губы и тоже смотрит на парня, который, кажется, весь в своих мыслях. Он прячет пальцы в рукавах просторной толстовки и смотрит на свои руки, будто не смея поднять взгляд. - Кто бы не захотел, когда так плохо, - шепчет тихо. – Джин-хён, ты же чувствуешь тоже, правда? Этот груз вины и боли… я никогда прежде… - Знаю. Согласен, но, Юнги, правила существуют не просто так. Сокджин смотрит на него снова с сожалением, и касается ладонью плеча. - А я думал, что они для того – чтобы их нарушать, - улыбка в ответ выходит невесёлой. – Прости. Я знаю, ты скажешь, что магия это не игрушки и всё такое… просто я не могу смотреть безучастно на то, как ему плохо. - Ты сделал кофе, что он просил? - Да. - Кажется, у него была ещё одна просьба, так? - Да, - снова отвечает Юнги. - Вот и исполни её, - Сокджин ободряюще улыбается. – Возможно, именно это ему нужно больше всего. А вовсе не забвение. Юнги хмурится. Он не совсем понимает, к чему клонит колдун, но всё же кивает, подхватывает высокий бокал и возвращается к их гостю, что так и сидит, не поднимая головы, тихий и невыносимо печальный. Юнги опускается на диванчик рядом. Аккуратно ставит бокал на стол и нерешительно смотрит на понурого парня. - Эй… ваш кофе готов, - зовёт негромко спустя несколько минут, когда так и не дожидается реакции на своё возвращение. - Ох… ой, простите! – парень едва не подскакивает и неловко, но как-то болезненно улыбается, наконец, переставая буравить взглядом свои руки. – Спасибо. Я просто задумался. Я… Чимин. - Юнги. Ему в ответ кивают и тут же отвлекаются на кофе. Юнги зачарованно наблюдает, как Чимин аккуратными пальцами обхватывает дутые бока бокала. Как осторожно пухлые губы, все искусанные от переживаний, касаются краешка, чуть пачкаясь сливками. Юнги впервые испытывает подобное. Ему кажется, что он не должен так смотреть на гостя, у которого случилось что-то очень плохое. Он должен помогать, но точно не любоваться тем, как юркий розовый язычок слизывает сладость с губ. - Так вкусно, - шепчет Чимин. – Это лучший кофе… что я пил… А потом тихонько всхлипывает несколько раз подряд и спешно отставляет напиток, чтобы уткнуться лицом в ладони и заплакать. Кофе в магической лавке непростой. Юнги знает, что это на самом деле помогает. Щепотка трав, которые Сокджин бережно высушивал в своём кабинете, избавляла от тревог. На некоторое время и всё же это лучше, чем ничего. К сожалению, чтобы стало легче, порой нужно куда больше, чем растения, пусть и наделённые волшебными свойствами. Чимин плачет горько, подвывает тихонько, отпуская всю тоску и всю боль, что копилась в нём, наверняка, не один день. Юнги, сдерживая порыв обнять крепко и прижать к себе, аккуратно гладил ладонью по спине. - Скоро станет легче, - обещает он себе под нос, так что Чимин вряд ли слышит. Когда слёзы понемногу сходят на нет, парень тянется за салфетками и вытирает щёки. - Простите, я не хотел… прорвало… - Не извиняйтесь, - говорит Юнги. – Я вижу, что вам тяжело и лучше бы позволить эмоциям выйти слезами, чтобы они не отравляли вас потом изнутри. Чимин кивает. Улыбается всё так же болезненно. - Было так вкусно, что я разрыдался, считайте это комплиментом, - шутит тихо. Юнги фырчит весело, но не отвечает. Они сидят рядом, и Чимин снова уходит в свои мысли, а Юнги беззастенчиво разглядывает его. Желание обнять и стереть пальцами чужие слёзы – всё сильнее. Желание избавить от той боли, что Чимина пожирает, как какой-нибудь невидимый монстр – такое огромное и бесконтрольное, что должно бы пугать. Но нет. - Я не хотел, - дрожащим голосом выдыхает вдруг Чимин и приходится обратиться в слух, чтобы не пропустить ни слова. – Я не хотел так поступать, но… вам когда-нибудь делали больно? - Да, - честно отвечает Юнги. - Мне тоже… и я сделал больно в ответ. Правильно ли это? – искреннее переживание и печаль в голосе Чимина заставляют внутри что-то сжаться тоскливо. Насколько же он светлый человек, что считает неправильным подобное? - Мы встречались несколько лет. Он из состоятельной семьи, ему всегда пророчили блестящее будущее, но случился я… - Чимин невесело улыбается. – Эдакое неожиданное препятствие. Я знаю, что моя любовь была взаимна, да только… он никогда бы не решился сказать родителям о нас. Тянул до последнего. И даже когда его поставили перед фактом женитьбы – ничего не сделал. Знаете, просто смотрел на меня побитым псом и всё. Но и не отпускал ведь… не понимаю. Чимин потёр нос тыльной стороной ладони, вздыхая. - Больно, когда ты не настолько хорош, что не можешь стать для любимого человека важнее всего. - Вы, в самом деле, думаете, что не настолько хороши? – спрашивает Юнги. – Что же в вас, по-вашему, не так? - Всё? – с тихим смешком предполагает Чимин. - Я вынужден не согласиться, - качает головой Юнги. – Вы вошли сюда, и я не мог отвести от вас взгляда. В вас есть куда больше, чем внешняя красота. Вы настолько чисты помыслами и душой, что я могу только посочувствовать этому парню. Потерять такого удивительного человека – самое ужасное, что с ним могло произойти. Чимин краснеет смущённо, отводит взгляд и бормочет: - Вы меня совсем не знаете. - Думаю, я увидел достаточно, - мягко улыбается Юнги. – Я вами любуюсь. Простите мне это. Я, возможно, позволяю себе слишком много. Но таких, как вы, я не встречал никогда. Чимин прикусывает губы, явно сдерживая улыбку, а потом смотрит в Юнги глаза. - Спасибо. Мне никогда ничего подобного не говорили. Это… я даже не думал, что это может быть настолько приятно, - признаётся негромко. – Значит, вы не считаете, что я напрасно ушёл? И то, что ему больно… - Это не ваша вина, совершенно точно. Почему вы должны думать о том, как ему, если он о вас не подумал ни разу за всё это время? Вы стоите большего. Юнги снова касается ладонью чужой спины. - Вам лучше? - Немного. Вы волшебник или вроде того? – Чимин шутит, конечно. И Юнги шутит в ответ: - Вроде того, да. И это чистая правда. Потому что волшебствует тут Сокджин, а Юнги именно что «вроде того». Юнги, по-хорошему, тут, в самом деле, нельзя. Он не знает, как Сокджин вообще уладил тот момент, что на него стал работать человек. Юнги не интересно, на самом деле. У него в этом городе никого. Да и в жизни всей в целом – тоже. Зато появилась хоть какая-то цель, когда Сокджин его спас. - Спасибо, Юнги-хён, - вдруг говорит Чимин. И улыбается. Светло так, тепло так улыбается, что внутри трепещет всё, а Юнги к такому не привык. Он смотрит во все глаза на эту улыбку и чувствует себя ужасно беспомощным. * Чимин ходит сюда чуть ли ни каждый день в течении следующего месяца и Юнги так по-дурацки счастлив, но постоянно переживает, что Сокджин разозлится и выгонит гостя. Как правило, к ним приходили лишь единожды и после забывали дорогу навсегда. - Не выгоню, - говорит как-то Сокджин, словно мысли его читая. – Он приходит не просто так. И если помнит дорогу, значит это ему нужно. Юнги кивает, делая вид, что понял. На самом деле он ничего не понял и продолжает не понимать, потому что его всё сильнее тянет уйти за Чимином. Взять его за руку, проводить домой. Накинуть куртку ему на плечи, защищая от холодного осеннего ветра. Юнги начинает догадываться о том, что происходит, только когда однажды Чимин, уже собравшийся уходить, берёт его за руку. Он не смотрит на Юнги, смущённый и растерянный. Боится, что всё делает не так – Юнги чувствует. И потому сжимает его пальцы, чувствуя всплеск чужого счастья, словно ему в лицо ударил фонтан тёплой воды. * - Я же говорил, когда-нибудь ты уйдёшь, - улыбается Сокджин на заданный ему вопрос. – Вовсе не потому, что я гоню тебя. Но тебя ждёт своя жизнь и людям тут лучше не задерживаться надолго. А ты и так провёл здесь два года. Живи, Юнги. Ты нашёл своё лекарство. Как и Чимин. * - Проводи меня, хён? – как-то просит Чимин. И Юнги знает, что это конец. Он выйдет из кофейни Сокджина и забудет обо всём. Он потеряет так много, но теперь ему не страшно. Ведь Чимин того стоит. Он накидывает на плечи куртку и смотрит на вышедшего к ним Сокджина. Жмёт крепко его руку. - Спасибо за всё, хён, - говорит Юнги. – Увидимся, я надеюсь, когда-нибудь. - Увидимся, Юнги, - улыбается Сокджин. – При менее горьких обстоятельствах. Берегите друг друга. Чимин кивает. - И ты береги себя, хён. А потом, когда Юнги уже выходит на улицу, Чимин оборачивается в дверях и улыбается: - Спаси как можно больше людей, хорошо? Ты удивительный. * Сокджин ошеломлённо смотрит на захлопнувшуюся дверь, а потом тихо смеётся и качает головой. В кофейне становится слишком тихо, но начать грустить ему не позволяют обнявшие его руки и тепло чужого тела, прижимающегося сзади. - Жалеешь? – спрашивает Намджун. - Жалею немного. Но Юнги когда-то должен был выбраться из своей раковины, - отвечает Сокджин, расслабляясь в объятиях любимого. – Что ты тут делаешь? - Почувствовал, что тебе нужен сейчас больше, чем у себя. Ведь лекарям душ тоже нужны обнимашки и любовь, правда? - Правда, - улыбается Сокджин и поворачивается в руках Намджуна, чтобы тут же его поцеловать. * Юнги и Чимин идут медленно, не оборачиваясь. И им обоим сейчас кажется, что всё происходящее – правильно. Правильно тепло друг друга рядом и то, что дальше много неизвестного, но что важнее – они вместе с ним справятся. Осенний город вокруг тихий и спокойный, наполненный запахом мокрого асфальта и ветром. Неторопливый разговор между ними завязывается сам собой. Не хочется молчать всю дорогу. Юнги обнимает Чимина за плечи, прижимая к себе, и улыбается, когда тот оставляет лёгкий поцелуй на его щеке. Окружённая магическим барьером, кофейня «Одинокие сердца» превращается для прохожих в неприметное заброшенное помещение в здании, что стоит на перекрёстке двух улиц. Она перестаёт существовать для каждого, кто однажды там побывал и теперь забирает память о себе у двух людей, нашедших друг в друге спасение.