after

В этом году весна рухнула на город неожиданно. Лавиной солнечного света, тёплого ветра, выдувающего из города последнее дыхание зимы и запахом, присущим только ей, тонким, нежным, будоражащим внутри все самые светлые чувства, заставляющим прикрывать глаза, вдыхать его полной грудью, чувствуя, как в груди, набирая обороты, начинает сильно и взволнованно биться сердце. Весна в этом году чуть раньше обычного. Ещё пару дней назад лежал снег на газонах и его мелкую крошку холодный северный ветер гонял по тротуарам. Ещё недавно люди кутались в пуховики, натягивали тёплые шапки, перчатки. Спешили укрыться от холода в торговых центрах, офисах и метро. Теперь же они недоверчиво всматривались в высокую чистую небесную лазурь, залитую солнечным светом. Переодевались в куртки полегче и робко снимали шапки, всё ещё таская их с собой в сумках на всякий случай. Чимин улыбается, рассматривая раскинувшийся за окном город. Ему нравится, что есть свободные от занятий в танцевальной студии дни, и он может насладиться этой красотой сполна. Конечно, сегодня всего первый день его вынужденного отпуска и уже послезавтра он будет искать пятый угол, ворчать и бузить, что ему скучно и доставать этим Юнги. Кстати, о Юнги. Чимин проснулся в постели один сегодня, что значит – его любимый мужчина всю ночь проработал у себя в домашней студии. Обычно по ночам Юнги предпочитает спать, но Чимин знает, что сейчас – самая жаркая пора. Весной людей клинит на песнях, а Юнги, как ни странно, при всей любви к своей работе, терпеть не может это всё. Он ругается, что людей тянет на всякое сопливое, как под копирку написанное и им плевать на это. Жалуется, что у заказчиков нет мозгов, и они заставляют его переделывать песни по нескольку раз. То им текст недостаточно в тему, то мелодия не такая нежная, как хотелось бы. Юнги терпеть не может работать весной, у него, кажется, аллергия на всю музыку сразу случается. Но Чимин улыбается уголками губ, когда слышит, как он тихонько мурлычет себе под нос «Cherry blossom ending» порой. Конечно, наверное, потому что она по весне звучит буквально отовсюду, но Чимин знает, что именно эту песню Юнги любит больше других. Она всё равно, что противоядие от плохого настроения. Чимин задумывается так крепко, что не сразу замечает, что на кухне уже не один. - Утро, - бросает Юнги. Он весь взъерошенный и злой, хотя второе понятно было бы только Чимину, который с ним знаком со школьной скамьи. Целенаправленно идёт ставить чайник, резко открывает дверцу подвесного шкафа в поисках кофе. Кофе закончился ещё позавчера и это повод для порычать, Чимин знает. Юнги просил его купить, но младший просто физически не успевал забежать в магазин, потому что поздно закончил в студии. Юнги оборачивается к нему. Раздражённый кот – не меньше. Не хватает прижатых ушей и нервно подёргивающегося хвоста. Чимин не обижается на него. Чимин знает, как Юнги непросто, но начать ссору тоже не позволяет. Он не хочет портить настроение им обоим, потому берёт небольшой контейнер с обеденного стола и подходит к Юнги. - Не ругайся, - просит. – Я вчера ужасно устал, и у меня не было времени. Вот, я отсыпал тебе немного кофе из банки на работе, а сегодня обязательно куплю, хорошо? Юнги растерянно хлопает ресницами. Из него будто сразу же выходит всё раздражение, и он опускает плечи. - Прости, маленький, - бормочет виновато. – Это всё та чёртова песня… никак не могу закончить… я… - Хён, - мягко зовёт Чимин и обнимает его за талию, носом утыкаясь в шею. – Уж передо мной ты можешь не оправдываться. Я же всё понимаю. - Мне так с тобой повезло, - Юнги обнимает его крепко и целует макушку. Чимин оставляет теплый поцелуй на его щеке, приятно колючей от щетины и потом просто наблюдает, как Юнги делает себе кофе. - Если что, ты знаешь, где меня искать. Чимин кивает, вздыхая украдкой. Юнги не сдвинется с мёртвой точки в таком настроении, и он это знает. Но его мужчина такой упрямый, он готов сидеть там, до посинения, будто это что-то изменит. Чимину меньше всего хочется, чтобы Юнги себя истязал, а потом злился ещё больше и в порыве обиды на весь мир называл себя бездарностью. Бросив последний раз взгляд на окно, за которым раскинулся под утренними лучами солнца город, Чимин решительно кивнул самому себе. В студию он вошёл, тихонько прикрыв за собой дверь. Подошёл к Юнги, сидящему в кресле-вертушке. Поладил его плечи, скользнул ладошками по груди, наклоняясь и прижимаясь поцелуем коротко к виску, а потом – щекой к щеке. - Любимый, пойдём погуляем, - шепчет тихо. – Там чудесная погода и я устал смотреть на то, как ты тут киснешь. - У меня полно работы, - качает головой Юнги. – Сроки… - Юнги, - Чимин вздыхает, отстраняется, только для того, чтобы обойти кресло и усесться на колени старшего. – От того, что ты будешь тут сидеть и расстраиваться почём зря, ничего не изменится. Ты это знаешь. Тебе нужно сделать перерыв. Прогулка пойдёт на пользу, вот увидишь. Пожалуйста. Чимин ладонью гладит его щёку, улыбается тому, как Юнги тычется в неё носом и целует в самую серединку. Так приятно и щекотно. Чимин льнёт к нему всем телом. - Наверное, ты прав, - говорит Юнги, обнимая крепко и очень хорошо. – Я только сначала в душ схожу, а то моим видом можно пугать людей. * Чимин любит утренние прогулки. Наверное, потому, что город сейчас не такой забитый людьми и машинами, как вечером. И дышится тут так легко, что немного кружится голова. Они бредут с Юнги вдоль реки, любуясь спокойным течением воды, наслаждаясь тишиной. И друг другом. Греют руки о стаканчики с кофе, болтают негромко обо всём подряд. Чимин рассказывает о вчерашнем бардаке на работе, где решили внезапно сделать косметический ремонт. - Терпеть не могу стихийность подобных моментов, - ворчит Чимин. - Зато ты, наконец, отдохнёшь нормально. Я рад, - Юнги улыбается на его обиженное лицо. – Уже и забыл как это – просыпаться утром и видеть тебя. Чимин прямо на ходу тянется поцеловать его в щёку. - А как насчёт не просто видеть? – шепчет негромко. - Мин Чимин, на что вы намекаете?! – наигранно возмущается Юнги. Чимин млеет, едва не растекаясь по тротуару счастливой розовой лужицей. Конечно, они не женаты и вряд ли когда-то официально оформят свои отношения. Не в этой стране точно. Но Юнги, как только они съехались, стал называть его своей фамилией. Возможно это было чересчур наивно и слишком сопливо, но Чимин каждый раз мечтал о том, чтобы так оно когда-то случилось не только на словах. - Намекаю на то, что соскучился по тебе, - честно бормочет он. - Сначала грязный секс, потом занятие любовью? – усмехается Юнги, останавливаясь, притягивая Чимина к себе за руку. – Иди ко мне. Ты же знаешь, что я тоже скучаю? - Знаю, - улыбается Чимин, чуть откидывая голову и смотря в любимые глаза. – И, кстати, последовательность мне не важна. - Маленький изверг. Они тихо смеются. А потом долго-долго целуются, не в силах насытится друг другом. Их прогулка продолжается и Чимин вовсю мечтает, как они будут тут гулять вот так же, когда зацветёт сакура. Когда розовые лепестки нежным шёлковым ковром лягут на дорожки и аллеи. Когда они разбавят собой синь реки, и будут путаться в волосах и цепляться за ресницы. Он уже заранее околдован и влюблён в эти дни, которые ещё не наступили. Домой они возвращаются по улице, что идёт параллельно набережной. Заходят в небольшие магазинчики с сувенирами и разными безделушками. Чимин рассматривает с интересом колокольчики, выставленные на витрине, а в итоге покупает ракушки на нитях. Их много и на ветру они создают такой мелодичный перестук, что невозможно не замереть, вслушиваясь в него. Юнги ворчит, что им некуда это вешать, но Чимин только улыбается на это. В супермаркете у дома они закупаются продуктами, едва не забыв про кофе. Чимин берёт баночку солёной карамели, на которую заглядывался уже несколько недель. Юнги лезет под руку, словно кот настырный, обещает слопать сразу всё, потому что это же так вкусно! Чимин дуется картинно и хватает ещё три баночки, чтобы хён-троглодит не лишил его вкусненького. Они ведут себя, словно дети. Другие покупатели косятся на них, наверное, считая обычными придурками. Чимин с ними не согласен. Они – влюблённые придурки и это в корне меняет всё. Да и дела ему нет, кто и что о них подумает. Ему так хорошо, что плевать на все злые языки, презрительные взгляды и недовольно поджатые губы. Уже дома, уронив пакеты на пороге, они обнимаются и снова целуются очень медленно и долго, вжимаясь друг в друга, словно желая срастись в одно целое. - Какой волшебный день, - шепчет Юнги в губы Чимина, который так и стоит в его руках, довольно прикрыв глаза. – Знаешь… я так думаю постоянно с тех пор, как мы вместе. Даже если у нас есть всего полчаса в день побыть вдвоём, всё равно. Чимин приоткрывает глаза, улыбаясь тепло и счастливо. Пальцами гладит лоб старшего, убирая упавшую на него чёлку. Проходится подушечками по скуле и гладковыбритой щеке. - Знаю, хён. Ведь у меня точно так же. Ну, пойдёшь работать? Юнги кивает, целуя кончики пальцем младшего. - Если ты не против. - Нет. Я сейчас разберу покупки, приму ванну и приготовлю обед. Не смей его пропускать, слышишь? - Да, мой генерал, - шутливо-серьёзно вытягивается по струнке Юнги. Чимин тянет его к себе за ворот пальто и целует в уголок губ. - Пусть она тебе поддастся, родной. Юнги благодарно зарывается носом в его волосы и вдыхает едва уловимый запах весеннего города. - Думаю, теперь я в состоянии одолеть весь свой творческий ступор. Спасибо, маленький. * Уже когда стемнеет, Юнги вернётся в комнату, уставший, но довольный собой. Заберётся к Чимину, читающему книгу, под бок и полезет обниматься. Он уснёт крепким глубоким сном почти сразу. Придётся очень постараться, чтобы выбраться из его крепких объятий, потому что кровать не разобрана и Юнги в джинсах, вообще-то. Чимин, уже укрывая своего уставшего гения одеялом, подумает о том, как всё же сильно он любит весну. Ведь именно весной Юнги признался ему в любви когда-то. И что бы там не ворчал сам старший, он тоже очень любит её. Нежную и добрую, наполненную самыми светлыми чувствами.

Когда дует ветер Моё сердце бьётся так сильно, но я этого не замечаю. Когда дует ветер С того момента я вижу только тебя. © Busker Busker - Cherry blossom ending