after

Юнги зло пинает ни в чём неповинный сугроб на обочине и ругается себе под нос - так, чтобы никто из прохожих не услышал и косо не посмотрел. В обычное время ему, конечно, глубоко фиолетово, кто и что о нём подумает, но сейчас нет настроения ловить на себе подозрительные взгляды и слушать ворчание вроде: "молодёжь пошла, вот в наше время...". Юнги каждый раз на такое огрызнуться хочется, потому что те же бабульки, топящие за культурное юное поколение ругаются матом зачастую так, что покраснел бы и грузчик портовый, как красна девица. Но Юнги тут не за тем, чтобы вникать в конфликты поколений. Юнги тут вообще хрен знает почему, если честно. Просто домой ему не хочется, в школе делать не хрен, потому что свои все уже свалили. Да и снова возвращаться туда, откуда час назад ушёл - тупо. Юнги торчит у торгового центра просто потому, что не знает, куда деть себя. Ему грустно, тоскливо и откровенно тошно. Он злится на себя, на мироздание и на чёртового Пак Чимина, который ни хрена не понимает то ли потому что слепой, то ли потому что тупой, то ли просто потому что это ему не упёрлось. Юнги сникает весь. Снова ругается себе под нос - кретин несчастный, он мог бы признаться, но вместо этого предпочёл неявные намёки. В надежде, что их разглядят. Ха-ха три раза. День понемногу клонится к концу. Улица наполняется народом, спешащим с работы по домам. В воздухе насыщенно пахнет духами, бензином, выпечкой из пекарни неподалёку и, почему-то, кимчи. Юнги голодный с самого утра и желудок у него урчит так громко, что у него краснеют уши от неловкости. Хорошо, что здесь слишком шумно и до обычного старшеклассника никому нет дела. Только охранник торгового иногда подозрительно глядит на него через стекло. Правда, слава Богу, не ругается и не пытается прогнать. На что надеется Юнги? Чимин всегда ходит этой дорогой домой. У него сегодня кружок и было бы здорово перехватить его, мол, ух ты, ну и встреча, мелкий, пойдём домой вместе? Они живут рядом. И знакомы они с самого детства. И любит Юнги Чимина столько, что ему кажется, с ним это всё случилось ещё до рождения их обоих. Да только вот не знает, как младшему признаться. Не знает, как тот отреагирует. Сбежит ли от него с ужасом и презрением в глазах или всё же выслушает и смилостивится, позволив оставаться рядом верным псом? Но держать в себе эти чувства тоже не получалось. Юнги начал с малого - подкладывал в рюкзак Чимина его любимые конфеты, оставлял тайком на парте любимые булочки к обеду. Таскал ему сок на тренировку, пока Чимин занимался кендо. Правда, всегда оставлял на полке с его вещами, тут же улепётывая оттуда так, что только пятки сверкали. Дальше - больше. Чимин забывал перчатки - но находил новые в школьном шкафчике. Бальзам для губ - если обветривались, обед - если свой забывал. И, конечно, Чимин был не настолько дурак, чтобы не понять - он кому-то люто бешено нравится. - Хён, как ты думаешь, это может быть Хёсон? - однажды мечтательно спросил Чимин. Юнги, от возмущения чуть не подавившись куском курочки, воззрился на младшего. Ну чудесно! Он так старается, а все мечты любимого младшего о грудастой старшекурснице, на которую слюни пускают все кому не лень. - Какие у тебя вкусы, - вместо ответа хмыкает он. Чимин тогда покраснел, словно помидорка. Такой очаровательный, смущённый. Наверное, уже тогда надо было понять, что младший не посмотрит на Юнги. Ну, в самом деле, где стильная, роковая Хёсон и где он - тень человека, ей богу. - Может быть, Хоби-хён? - с надеждой интересуется Чимин, неделю спустя, прижимая к груди пачку бумажных платочков. И шмыгает носом, потому что простуда такая внезапная, а он опять забыл обо всём на свете и не взял с собой запасные салфетки. Юнги жмёт плечами и уходит в класс. Ему откровенно обидно, что Чимин не пытается даже подумать, потому что о его простуде, которая началась в субботу, из школы знал только Юнги и пресловутый Хоби-хён - видимо, ещё одна мокрая мечта младшего, точно не мог так о нём позаботиться. Потом было предположение о Намджуне, потому что он же такой заботливый и добрый. Потому что он на Чимина всегда по-особенному смотрит, "это же очевидно. хён!". После Намджуна - Сокджин, вечно подкармливающий всех подряд вкусняшками из ресторанчика своих родителей. После - Чонгук, который "такой сильный и на руках меня унесёт, правда, хён?". Чимин предполагал, уходил в свои мечты, хихикал довольно, краснея щеками, прикрывая своими маленькими ладонями горящие кончики ушей. А Юнги только и оставалось, что стискивать зубы, сжимать руки в кулаки и молчать. Потому что Чимин видел рядом с собой кого угодно, но не его. Потому что Чимину было невдомёк, что ни один из перечисленных не смотрел на него так, как смотрел Юнги. Его сосед, с которым они живут рядом всю, пока не очень долгую жизнь. Юнги сдавался, он свыкся с мыслью, что Чимин никогда не будет с ним, что не ответит на его чувства. Даже поняв, что тому не претит внимание парней, Юнги не испытал ни грамма облегчения. Только горечь и жгучую зависть к тому, кому когда-то повезёт оказаться возлюбленным Чимина. Юнги уготована участь следующего за ним тенью. Он будет заботиться точно так же, как заботился раньше. Потому что он любит этого несносного мальчишку. Он будет так же подкарауливать его обидчиков и доступным языком или жёсткими ударами объяснять, почему трогать Чимина не стоит ради их собственного благополучия. Юнги просто всегда будет рядом. - Хён! - знакомый голос выдёргивает его из задумчивости, он вздрагивает и вскидывает голову. Чимин бежит к нему сквозь толпу, сквозь начавшийся снегопад, улыбаясь ярко-ярко. Какой же он красивый, Господи Боже. - Хён, что ты тут делаешь? - Чимин останавливается, почти врезаясь в Юнги, хватается за него и смеётся. - Скользко! - Аккуратнее, - ворчит Юнги. - Я тут... просто... ну мимо шёл... - Хён, - шепчет Чимин. Он почему-то не отстраняется и смотрит на него внимательно. И взгляд этот... он меняется вдруг. Становится таким тёплым, таким... словно только для Юнги. - У тебя губы посинели, - бормочет тихо, стаскивая перчатку и касаясь тёплыми кончиками пальцев потрескавшейся нижней губы. - Сколько ты тут так стоишь? - Я... часа полтора... - Зачем? - Хотел тебя встретить. Чимин словно хочет заплакать. Он вжимается крепко в него, стискивает пальцами пуховик Юнги и прячется носом на плече. - Почему не подождал в школе? - спрашивает и голос у него дрожит. - Ты вроде говорил, что сегодня захочешь поговорить с Тэмином, - как будто безразлично бросает Юнги. - И я... Чимин дёргает его к себе, прижимается губами к губам, всхлипывая тихо, и тут же отстраняется, краснея и опуская голову. Юнги ошеломлён настолько, что не может ничего сказать ещё пару минут. Они просто стоят так - тесно, хорошо до расползающегося внутри тепла. И Юнги смотрит на младшего, у которого глаза влажные и губы дрожат. Он нервничает и переживает. А Юнги вдруг понимает всё. И тянет его к себе, обнимая. Его как никогда радует, что на них никто не обращает внимания. - Давно ты знаешь? - спрашивает негромко. Чимин вздрагивает и хнычет тихо, бормочет что-то, а потом выдыхает громче, чтобы Юнги понял: - С самого начала. С самого начала. - А остальные? - Не было остальных, - отвечает Чимин, вскидывая голову. - Был ты один. Всегда. Юнги касается ладонью розовой от мороза и смущения щеки младшего, гладит нежно и улыбается. Все переживания, вся обида и злость сходят на нет, оставляя после себя непривычное чувство - лёгкости и счастья. - Пойдём домой, Чимини, - говорит он. - Холодно. Ты и так недавно переболел. - Мне ничего не страшно, - шепчет Чимин, смотря счастливым сияющим взглядом на Юнги, так что того мурашками пробирает до самого нутра. - Пока ты рядом со мной. * Когда они приходят домой - к Юнги, потому что у него родители в командировке, а старший брат недавно съехал на собственную квартиру, - Чимин топчется на пороге, словно впервые сюда пришёл. - Заходи, - говорит Юнги, стягивая пуховик. - А ты поцелуешь меня? – спрашивает негромко Чимин. Юнги оборачивается и едва сдерживает улыбку. Чимин смущается и комкает шапку в руках беспощадно. Видно, что ему и хочется, и страшно. И, возможно, не нужно торопиться, но Юнги так долго этого ждал, так хотел, что даже не пытается сдержаться. - Поцелую, - говорит, нависая над Чимином, который, тихо пискнув, вжимается спиной в дверь. И целует. Чимин стонет ему в рот несдержанно и так сладко, что Юнги понимает - всё делает правильно. Он обхватывает ладонями лицо любимого мальчика и углубляет поцелуй. Шапка Чимина, забытая и ненужная, падает к их ногам.