after

      Солнечный день топит в ярком свете город. Далёкие крыши небоскрёбов подёрнуты зыбкой дымкой, сверкают искорками окон в потоке солнечного света. От этой картины становится немного легче, но одновременно совсем тоскливо. Чимин думает, что будет скучать по этому городу, ставшему на много лет настоящим домом. Тем местом, которое покидать совсем не хочется. Но, наверное, у него нет выбора. Чимин удобнее перекидывает ремень сумки на плече, отворачивается от раскинувшегося перед ним вида и входит в приветливо открывающиеся перед ним двери вокзала. Наверное, нет выбора, да? Или он просто трус, который решил сбежать вместо того, чтобы разбираться со своими проблемами? С их проблемами… Вокзал полон народа. Приезжающие, уезжающие, провожающие… нет особой толчеи, всё довольно спокойно. Но Чимину вдруг кажется, что это самое угнетающее своей атмосферой место. Он цепляется взглядом за людей, натыкается на пару в самом углу у магазинчика с журналами и газетами. Вздрагивает. Она стоит, опустив голову, и плачет, а он вдруг притягивает её к себе и обнимает так крепко, что дыхание перехватывает у Чимина. В горле встаёт противный комок невыплаканных слёз. Он не может себе позволить такой слабости, конечно, но впервые хочется от души пореветь, спрятавшись куда-нибудь подальше от любопытных глаз. До поезда сорок минут. Чимин идёт в туалет, закрывается в кабинке и, в духе второсортных мелодрам, ревёт, закрывая ладонями лицо. Он хочет понять, где и когда всё пошло не туда? Когда счастливая жизнь с любимым человеком стала жизнью, полной одиночества и тоски? Почему любви, которой, казалось раньше, было так много, теперь не хватало им на двоих? Чимин ведь когда-то был уверен, что сможет справиться с чем угодно, что сделает всё, чтобы они и дальше были так безоблачно счастливы. Что ж выходит, у него так мало сил? Или всё же одного желания недостаточно? Чимин судорожно отрывает туалетную бумагу, вытирает раскрасневшиеся щёки, вздыхает и шмыгает заложенным носом. А ведь у них сегодня годовщина. Два года вместе. Чимин тоскливо смотрит на серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки. Оно, конечно, не обручальное, но для него имело именно такое значение. Простое, без узоров и инкрустации, но с самым важным – гравировкой на внутренней стороне «You know. Y». На е г о кольце ответное «I know. J». У Чимина болит сердце. Он не представляет, как жить дальше, когда внутри разрастается такая пустота. Он не знает, как приучить себя к тому, что любимого человека больше никогда не будет рядом. Заметят ли вообще его отсутствие? До поезда пятнадцать минут и Чимин спешно покидает туалет под удивлённые взгляды только вошедших мужчин. Ему не стыдно, не неловко. Ему плевать, что о нём могут сейчас подумать. Поезд, сверкая покатыми боками и чистыми стёклами окон, будто ждёт его. Приглашающе открытые двери напоминают, зачем Чимин купил вчера билет и собирал с утра вещи в безумной спешке. Перрон пуст, все пассажиры уже в поезде. Чимин замирает у нужного ему вагона, не решается сделать последний шаг. Это всё? Не будет больше ничего? Ни касаний, от которых замирает сердце; ни нежных поцелуев в затылок украдкой, когда Чимин делал вид, что спит? Всё закончится тут, если он всё так же будет отчаянно трусить и решит сбежать вместо того, чтобы бороться? - Чимин! Он вздрагивает всем телом, резко разворачивается. Сумка больно бьёт по бедру, а потом выскальзывает из ослабевших пальцев, не удерживается на плече – слишком тяжёлая. Глухой звук падения заставляет снова вздрогнуть. Юнги стоит у самой лестницы. У него в руках охапка белых роз, потрёпанная и выглядящая так, словно ею Юнги себе прокладывал путь сквозь толпу. - Хён, - выдыхает Чимин и желание снова зареветь становится почти нестерпимым. Юнги подходит к нему, злющий, вымотанный и взъерошенный. Швыряет в сторону цветы, не обращая внимания на людей, смотрящих на них в окна поезда. - И как это понимать?! – шипит он. – Мне что, уже и из дома нельзя выйти без того, чтобы не рвануть за тобой на вокзал потом?! Чимину стыдно немного, хотя он старается напомнить себе, что Юнги сам виноват в этом. Но начать обвинять старшего не получается. Он только кусает губы и опускает взгляд. - Маленькая моя королева драмы, - Юнги остывает так же быстро, как вспыхивает. – Что ты там себе надумал, скажи? - Ты был так занят последние месяцы, - выдавливает из себя Чимин. – Мы почти не виделись. Я… мне казалось, что тебе только в тягость теперь наши отношения. Было одиноко и пусто. Юнги подходит к нему вплотную. - И ты не придумал ничего лучше, чем сбежать от меня? – уточнил он негромко. – Пак Чимин, ты засранец, знаешь? - Я испугался, что больше тебе не нужен! – вскидывается парень. – Не смей меня обвинять в том, что… - Тише-тише, - бормочет Юнги, обхватывая ладонями его лицо. – Прости. Мы оба хороши в этой ситуации. Нужно было просто поговорить и всё выяснить. Слышишь меня? Не бойся со мной говорить и не смей больше надумывать, что ты мне надоел. Этого никогда не случится. Чимин хлопает влажными ресницами, кивает пару раз и выдыхает, обнимая Юнги крепко. - Прости. Это впервые за все наши два года. Я понимаю, что всё не может быть вечно как в сказке, но… меня это неожиданно выбило из колеи. Больше не стану делать поспешные выводы, но ты мне должен рассказать, почему я был почти лишён тебя так долго. - Я работал, маленький, - мягко говорит Юнги, целуя кончик покрасневшего носа. – Подумал, что надоело жить на съёмной квартире, и нам нужен свой угол. Начальство подкинуло крупный проект, за который отлично заплатят, и скоро я его закончу. Думаю, что это будет отличным подарком нам обоим, правда? Чтобы три года мы отметили уже на своей квартире. У Чимина внутри всё обрывается. Он чувствует себя недостойным такого чудесного человека, который так старается ради них обоих. - Я бы хотел сказать, что мне важен лишь ты рядом, и больше ничего не нужно, - шепнул он, утыкаясь носом в плечо. – И это так. Ты – самое дорогое для меня. Но я не хочу обесценивать весь твой труд, и с этого момента буду поддерживать тебя во всём. Прости меня, пожалуйста… я такой дурак. Слёзы всё же текут по щекам, но Чимин не пытается их вытереть, потому что обнимать Юнги ему сейчас намного важнее. - Ну, всё, кончай разводить сырость, - ворчит старший, поглаживая его по спине. – Пойдём. Я хотел провести этот день вместе, даже выходной взял. Чимин отстраняется неловко, смотрит на валяющийся у ног букет, на разлетевшиеся листья, лепестки и один сломанный стебель. Присаживается, собирая несчастные цветы. - Оставь, - Юнги подхватывает его сумку. – Купим новый. - Не хочу новый, - качает головой Чимин. – Хочу этот. И прижимает к себе розы, как самую величайшую драгоценность, утыкаясь в бутоны носом. Закрывает глаза. Он знает, что им о многом надо поговорить. И было бы неплохо ещё раз объяснить Юнги, почему он решил сбежать. Впереди у Чимина долгая работа над собой и привыкание к тому, что они не могут быть слишком часто рядом по многим причинам. Но также будет важно запомнить, что это всё – не повод думать, будто их чувства прошли и больше не важны. Наверное, совсем наоборот – в такие моменты они важнее всего, потому что именно сейчас любовь толкнула Юнги остановить Чимина. И только любовь и нежелание терять позволили Чимину не психануть и не обвинить Юнги во всём, признавая и собственную вину за необдуманный поступок. Чимин идёт рядом с Юнги, почти прячась лицом в охапке потрёпанных белых роз, и на сердце у него впервые за долгие дни спокойно и хорошо.