after

      Чимин в инвалидном кресле уже три года. Грустная история, но мало кого могущая удивить. Авария, понёсшая за собой паралич нижней части туловища. О ней Чимин говорит редко. Да он вообще мало с кем разговаривает, если честно. Мама, брат, отец - его спасение. Они всегда рядом и никогда не смотрят на Чимина с жалостью, как большинство людей. Наверное, потому ему нравится быть в стороне. Наблюдать, но не участвовать. Руки у него целы, голова работает как надо, разговаривать может и подолгу - хрен отвяжешься. Чимин умный, способный и давно перестал ненавидеть все обстоятельства, которые загнали его, как казалось раньше, в тупик. Очень быстро пришло понимание, что в тупик он себя загоняет сам. Тем, что позволяет себе тратить эмоциональные ресурсы на злобу, раздражение и жаление себя. Да, у него есть причина. Но совершенно точно это самая бесполезная трата времени. Чимин предпочёл жить дальше, оставляя позади тот страшный день. Врачи никогда не говорили ему, что он не сможет снова встать на ноги. Врачи твердили, что восстановление будет трудным и долгим, и Чимин просто решил не сдаваться. С балкона в своей спальне Чимин наблюдал за миром. Словно сидящая на жёрдочке птичка, он вертел головой, примечая разные детали: новые шторы в окнах соседнего дома; погасшая буква на вывеске в магазине на углу; пританцовывающий парень на перекрёстке. В окнах квартиры прямо напротив - пустые комнаты, просматривающиеся сейчас особенно хорошо. Шторы не мешали, а помещение было заставлено коробками. Семья Ким съехала. Чимин наблюдал за их сборами всю прошлую неделю, и ему было немного грустно. Они – чудесная супружеская пара, но однокомнатная квартира явно не то, что нужно семье, когда у них вот-вот появится ребёнок. Чимин мысленно желает им счастья и улыбается. А потом снова смотрит на знакомые окна и удивлённо вскидывает брови. Окно теперь открыто, и из него высовывается парень - новый жилец, вестимо. - Привет, - говорит он. - Как дела? - Привет, - слегка машет рукой Чимин. - Отлично! Спасибо. А у вас? - Тут чертовски душно, - фыркает в ответ незнакомец. - Пока я разберу все вещи, то сварюсь заживо. Чимин смеётся негромко, руками устраивается на перекладине и с интересом изучает парня. - Неужели кондиционер сломался? - интересуется весело. - Я не могу найти от него чёртов пульт, - вздыхает его собеседник. - Но надеюсь, что эта квартира не настолько огромна и в итоге он сжалится надо мной. Я Мин Юнги, кстати. - Пак Чимин, - представляется Чимин, и у него на душе почему-то тепло-тепло. - Удачи вам, Юнги-ши. С переездом вас. Тот салютует рукой и скрывается в квартире. Окно не закрывает. Чимин улыбается весь вечер и с улыбкой же засыпает. * Юнги в его жизни - словно огромная теплая океанская волна. Она подхватывает Чимина и увлекает на самый верх гребня. И каждый раз, когда кажется, что вот сейчас предел, Чимина тянет выше и дальше, заставляя задерживать дыхание от восторга. Они общаются дни напролёт, им не мешает ни работа, ни какие-то дела. Телефон вечно разрывается от сообщений, в которых эмодзи, селфи, фотографии, мемчики, просто красивые картинки и, конечно, бесконечные разговоры. Юнги пишет что-нибудь Чимину утром перед уходом на работу - приклеивает листы с написанным на окна, и Чимин, любящий пить чай на балконе во время завтрака, пялится на надписи эти с таким непередаваемым чувством - ему хочется завизжать от счастья так громко, как позволят связки. Юнги приходит к нему, они играют в игры, готовят вместе (всей семьёй, серьёзно!). Родители и брат от нового друга в восторге. Чимин тоже и даже не пытается этого скрывать. Мама замечает его влюблённость, приходит к нему поговорить, просит не глупить, потому что переживает, что Юнги может сделать Чимину больно, может уйти внезапно. Чимин знает. Понимает всё. Он, конечно, думал о том, что Юнги вряд ли нужен инвалид. Но ничего со своими чувствами он сделать не может. И не хочет. Юнги возит его гулять. Они часами сидят в парке, читают вслух книги, болтают, едят вкусные пончики, запивая их чаем или кофе. Юнги каждый раз укладывает Чимина к себе на плед и делает это так бережно, что у того раз за разом сводит спазмом горло от желания позорно заплакать. В такие нежные моменты особо невыносимо осознавать, что Юнги он не нужен, вероятно. Юнги возит его в больницу, когда у него начинается отпуск. Чимин не знает, что об этом думать. И надо ли думать вообще? Мама смотрит на Юнги взглядом непривычным, но в нём нет осуждения или угрозы. Она привыкла, расслабилась и доверилась. Чимин, при всей настороженности к людям, тоже не верит, что Юнги причинит ему вред. - Я очень надеюсь, - однажды говорит Юнги, когда они после больницы останавливаются в маленьком уличном кафе, чтобы съесть десерт. - Что однажды мы с тобой будем гулять рука об руку. И я смогу пригласить тебя на танец на ночной улице, как ты мечтаешь. Чимин сглатывает. Он кусает губы и впервые не может сдержать слёз. - Юнги... это нечестно, - шепчет, еле справляясь с собой. - Не давай мне надежду. Я... я прекрасно знаю, что далеко не самый лучший кандидат на роль любимого человека. - Ошибаешься, - отвечает Юнги, не задумываясь. - Если ты не лучший, то такого просто нет, Чимини. Их первый поцелуй выходит немного солёным и до невыносимого нежным. Чимин после плачет ещё очень долго. От счастья. * Спустя ещё полтора года Чимин сделает свои первые шаги. Они дадутся ему непросто. Но он будет счастливо смеяться, упав в руки Юнги. Который будет смеяться вместе с ним, и смотреть на своего любимого с нескрываемой гордостью.