after

      На вечеринке шумно, весело и супердорого. Алкоголь, элитный, а не какой-то там левый, льётся рекой. Красивые закуски, заказанные в одном из лучших ресторанов, не иначе, пестрят своим разнообразием. От них буквально ломятся столы. У бара полно народу - бармен едва успевает исполнить прихоти гостей. Чимин скучающе вздыхает, рассматривая с дивана это безумие. И надо ему было нарваться на подобное мероприятие сразу же по прилёту, а. Но не отказывать же Сокджину. Сокджину, на самом деле, хрен откажешь, даже если хочешь. Он решил с размахом отметить удачный показ мод, где блистал его любимчик - Чон Чонгук. Блистал в прямом и переносном смысле, потому что столько стразов на одном человеке Чимин никогда не видел. Но, надо отдать должное, тот костюм был скорее сюрпризом для гостей (забавы ради и только), а не данью модным тенденциям. Просто Сокджин фетишист, а его парень и по совместительству муза и любимая модель - главный фетиш этого человека. Что поделать. Чимин с лёгкой завистью думает, что засранцу Чонгуку идёт даже такое - когда он весь сверкает, как рождественская ёлка, не меньше. Чимин не был в Штатах так давно. Кажется, прошло лет одиннадцать уже или даже двенадцать. Положа руку на сердце и на другие жизненно важные органы, он даже не думал, что снова вернётся. Тем более в Нью-Йорк. Тем более осенью. Слишком много болезненных и сладких воспоминаний одновременно, и Чимин не уверен, хочется ли ему переживать их заново, вариться в прошлом, которое толком так его и не отпустило. Чимин рад, что на него не обращают внимания сейчас. Сокджин занят гостями и Чонгуком. Чонгук всё порывается вырваться из круга назойливого внимания чужих ему людей, но ради Сокджина не делает этого. Только бросает на Чимина взгляды, обещающие долгие обнимашки. Чимин улыбается уголками губ. Он тоже скучал. Но долго сидеть в расслабленном состоянии Чимину не дают. Сначала он ловит краем глаза, не желая верить. Сердце узнаёт вперёд, чем глаза успевают толком увидеть. Чимин стискивает ножку винного бокала и медленно поворачивает голову, влипая взглядом, не в силах даже вдохнуть. Сколько времени должно пройти, чтобы любовь всей твоей жизни превратилась в прошлое? Есть ли срок годности у таких чувств и нужно ли убивать, душить их в себе, когда так отчаянно нужно и важно испытывать даже теперь, спустя такое огромное количество лет? Чимин долго пытался отпустить. У Чимина не получилось. Это было так давно. Их история, словно сюжет какой-то фильма для подростков. Плохой парень Юнги и примерный студент Чимин, сумасшедшие вечеринки у друзей, пьяные терпкие поцелуи со вкусом сигаретного дыма, жаркий секс абсолютно на любой поверхности, где бы им ни приспичило. Долгие прогулки, рассветы на крышах или в одной постели. Чимину казалось, что эта безумная карусель - постоянная его жизни. Им было так хорошо вместе. С Юнги Чимин чувствовал себя на своём месте. А потом Юнги сделал ему предложение. И Чимин испугался. Блестящее будущее, которого ему хотелось, не умещалось рядом с совместной жизнью с Юнги. Не умещалось? Или же просто Чимину стало страшно, как серьёзно всё в итоге обернулось? Все вокруг твердили ему, что Юнги нет дела до любви. Ему не нужна вся эта романтическая херня. Друзья в один голос предупреждали, что у Юнги семь пятниц на неделе, и он бросит Чимина как только тот ему надоест. Но в итоге это Чимин бросил Юнги. Он ему отказал. Он сказал, что им вместе не место. Что... Чимин еле проглатывает вставший поперёк горла ком. Его тошнит от себя до сих пор. От того, что он сделал и какие слова выбрал тогда. И вот Юнги здесь. Так сильно изменился, конечно, он же не мог остаться всё тем же парнем в драных джинсах и с высветленными волосами. Всё меняется. Чимин изменился. Юнги тоже. Ещё бы понять, что он тут забыл в этом шикарном дорогом костюме, похожий на самый желанный и сладкий сон Пак Чимина. - Чимини, иди, поздоровайся, - зовёт Сокджин. Их взгляды встречаются, и Юнги только удивлённо выгибает бровь. Чимин вздыхает, поднимается с дивана, отставляет недопитое вино на столик и идёт к позвавшему его другу. - Как тесен мир, - говорит он. - Здравствуй, Юнги. - Здравствуй, - кивает тот. - Вы что, знакомы? - удивляется Сокджин. - Да, - кивает Юнги. - Трахались пару раз. Чимин натянуто улыбается. Что ж, даже обвинить в неуважении Юнги не получается. Наверняка, он всё ещё зол и не простил Чимина. Да Чимин и сам себя не... И всё же такой пренебрежительный ответ задевает очень сильно. Больно бьёт по нежному, незажившему, потому что - серьёзно, Мин Юнги, просто трахались? - Именно потому, вероятно, ты сделал мне после "пары раз" предложение, - уязвлённо бросает он. Взгляд Юнги темнеет. На секунду кажется, что он Чимина ударит. Но нет, конечно. Он просто разворачивается и говорит: "Я к бару". Сокджин поражённо смотрит то на Чимина, то на удаляющегося Юнги и не знает, что сказать. Чимин его понимает. Он тоже не знает. Что говорить, что делать и, главное, зачем быть тут. Вечер безнадёжно испорчен. Но только чтобы не выглядеть жалким в чужих глазах, уходить он не спешит. * Единственный, в чьих глазах он жалок - он сам. Встреча с Юнги всколыхнула в нём всё. Потоком воспоминаний подхватила и очень сильно приложила об чувства, которые хоть и были до сих пор живы, всё равно потеряли былую яркость. Чимин забыл, как это - любить Юнги. И сейчас он мог питать чувства лишь к тому, кого потерял по собственной глупости много лет назад. Юнги, же, которого Чимин встретил сегодня, был для него чужим. Неизменным остался взгляд - цепкий, прожигающий, открытый. Остальное - это другой Юнги, которого Чимин, наверное, очень бы хотел узнать. - Чего ты там стоишь? - голос Юнги звучит на грани с недовольством. - Хватит во мне взглядом дыру прожигать. Чимин, замерший на пороге балкона, вздрагивает и прикусывает губу. Выходит из оцепенения. Сначала он не хотел мешать Юнги, потому что тот говорил с кем-то по телефону, а потом настолько ушёл в собственные мысли, что перестал замечать что-либо. Юнги на фоне вечерних огней Нью-Йорка выглядит, словно сам с обложки журнала сошёл. Ему там самое место. Чимин идёт медленно к так и не повернувшемуся к нему мужчине. Он не знает всё ещё, что делать и говорить. Но одно знает точно - больше не хочет быть колючим и ершистым. Ему хочется очень много всего сказать Юнги. Даже если тот не услышит или не поймёт. Даже если ему больше нет дела до произошедшего между ними тогда. Чимин замирает рядом с Юнги. Смотрит на город, залитый электрическим светом. Он уже и забыл, что Нью-Йорк никогда не спит, как это завораживает - забыл. - Значит, ты теперь большая шишка, да? - тихо спрашивает Чимин. Вот так разошлись пути. Чимин стал моделью, Юнги теперь владелец сети автосалонов и крупных точек техобслуживания. У него всё на высшем уровне, и он спонсирует Сокджина. Всё по красоте, так сказать. - Не свечусь каждый месяц на обложке Вог, как некоторые, но сойдёт, - хмыкает Юнги. Чимин порывисто разворачивается к нему. - Юнги, я... И замолкает, опуская взгляд. Он знает, что простого "прости" будет недостаточно. Юнги молчит. Лишь чуть боком разворачивается, наблюдая за ним. Ему, наверное, забавно наблюдать за мучающимся бывшим. Возможно, он злорадствует сейчас. Чимину горько думать об этом, но он признаёт, что другого не заслужил. - Прости меня, - говорит он всё же, потому что больше в голову ничего не лезет. - Прости за то, как я поступил с тобой. С нами. Очень сложно искать себе оправдания, я и не хочу. Потому что я просто испугался тогда, что у нас всё оказалось серьёзнее, чем я думал. До этого, знаешь, мне всё приседали на уши тем, будто ты несерьёзен в отношении меня... и я просто запутался. - Ты хоть раз думал, что было бы, если бы ты сказал мне "да"? - тихо интересуется Юнги. - Каждый день, - отвечает Чимин. - Каждый день с того момента, как сбежал. Мне нечем гордится, я сам всё похерил собственными руками, но я всё равно продолжал любить тебя. Продолжаю. И хотя я понимаю, что это любовь, вероятно, к тому, кого больше нет... Чимин смотрит на Юнги открыто и не пытается избежать его пристального взгляда. - Я бы хотел, чтобы у меня был шанс хотя бы немного узнать нового тебя. Познакомиться с тобой и стать чуть ближе, если ты позволишь. Юнги хмыкает неопределённо. - Что ж, - говорит он спустя несколько мгновений тишины, – я не против. Ты надолго у нас? - Думаю, на ближайшие полгода или даже больше. Сокджин хочет, чтобы мы с Чонгуком представили его новую коллекцию. И всё время подготовки Сокджину нужно видеть меня рядом. Юнги кивает. Чимин не может не гадать, чем же всё это обернётся для них во второй раз. * Юнги не хочет верить ему. Как-то одного раза выше крыши хватило, чтобы потом себя по кусочкам собирать. Ломаться заново об того же самого человека - это ли не высшая глупость? Но когда Чимин говорит "прости", Юнги внутри весь сдаётся. Он этого не показывает, но одно простое слово делает с ним то, что не смогли все прошедшие годы, призванные залечивать душевные раны. Время не лечит, это всё такая брехня. Юнги хочет увидеть в чужом поведении, услышать в чужих словах притворство. Хочет уличить в нечестности. Но Чимин говорит "продолжал любить", говорит "продолжаю", и Юнги только радуется, что у него нет хвоста, как у собаки, потому что вот точно бы тогда тот его с головой выдал. Вертелся бы пропеллером, радостно и по-щенячьи. Юнги такой кретин. Да, он, в самом деле, в те времена не был особо заинтересован в любви. До того момента, как в его жизни появился Чимин. Юнги понял, что ему не выплыть. Что он привязан цепями, повязан крепко. Да, так и было... и это всё утянуло его на дно отчаяния, когда Чимин ушёл. Юнги не знает, злится он или нет. Конечно, воспоминания больно царапают до сих пор, но настолько ли он обижен, чтобы не подпустить Чимина снова ближе? Даже если это ошибка, и он опять поплатится за неё своим спокойствием. Но он знает, что с Чимином чувства у них схожие. Они оба любят до сих пор ту память друг о друге, что не желала отпускать их почти двенадцать лет. Потому он отдаёт всё своё свободное время Чимину теперь. Они катаются по городу, часами стоят в пробках и очень много говорят. Больше не возвращаются к теме их прошлых отношений, стараются оба жить здесь и сейчас, а не тогда. И Юнги это нравится. Они ужинают в небольших ресторанчиках по вечерам. Днём много гуляют. Пару раз ходят на какие-то выставки, от которых Юнги запоминает лишь профиль Чимина и его смех, когда Юнги комментирует очередной шедевр современного искусства. Первые три недели пролетают одним днём, наполненные той особенной теплотой, которая и раньше была между ними. Это осталось неизменным, что делает Юнги очень счастливым. Ещё счастливым его делает осознание, что даже если они во многом изменились, повзрослели, поумнели где-то, то во многом всё равно остались очень привычными и знакомыми друг другу. - Я тысячу лет не пил фанту, - говорит Чимин, когда однажды они сидят на капоте юнгиевой машины, припаркованной под мостом Куинсборо. - Только со мной? - спрашивает Юнги. - Только с тобой. Выходные третьей недели выдаются занятыми у Юнги, и Чимин его не достаёт звонками, но постоянно присылает в ватсап фото с одиночной прогулки. Чимин отправился на Манхеттен, а через некоторое время к нему присоединился Чонгук, не желая оставлять друга наедине с городом. Юнги невольно расслабился, потому что до глупого переживал, что Чимин один. Вечером воскресенья Юнги забирает Чимина из квартиры, которую ему снимает Сокджин. - Ты так внезапно освободился, - Чимин пристёгивается и смотрит выжидательно. - Куда едем? - Есть вкусные стейки и пить вино, - улыбается Юнги. Чимин едва не стонет восторженно, улыбаясь ярко, и такая реакция вызывает в Юнги шквал эмоций, о которых он уже успел позабыть, если честно. Несложно признаться себе, что ты всё ещё любишь. Теперь не только образ в своих воспоминаниях, но и конкретно человека из плоти и крови, что сидит на соседнем сидении. Сложно снова поверить в собственную нужность ему. Чимин перебирает с алкоголем в этот вечер. Он пьяный, смешной и очаровательно румяный. Хихикает над любой шуткой Юнги, и его хочется себе так чертовски сильно. Навсегда. Чимин жмётся к нему, пока Юнги ведёт его от машины к подъезду - нагло решил увезти к себе, да, ему не стыдно. Носом в шею тычется, горячим дыханием опаляет над воротничком рубашки. Юнги придерживает Чимина за спину, млея от их близости. Чимин в лифте обнимает его за талию и прижимается тесно. - Хочу остаться, - шепчет он. - Я тебя не гоню, - мягко замечает Юнги, поглаживая его между лопаток. - Нет, - Чимин ластится, жмётся щекой к щеке. - Я хочу остаться тут, в этом городе. С тобой. Мне плохо без тебя... так плохо, Юнги. Я такой ужасный эгоист... но безумно хочу заслужить твоё прощение. Ты так сильно нужен мне. Юнги кажется, что с каждым словом остатки чувств к Чимину, что до этого словно находились под слоем толстого льда, расцветают, будто весенние цветы. Под щедрым теплом слов любимого человека оживают. И нет, вовсе не возвращают всё то, что было годы назад. Но делают куда лучше. В тёмной квартире, в прихожей, даже не раздевшись и не разувшись, они целуются очень долго, очень жадно, потому что скучали. Так сильно оба скучали по возможности любить друг друга. Чимин в руках Юнги такой послушный и нежный, что сердце замирает. Юнги нравится. Юнги хочет так долгие-долгие годы. * Спустя полгода возобновившихся отношений и пять месяцев из них совместного проживания, Юнги утром разбудит Чимина поцелуем. Тот будет совсем сонный. Встрёпанный, со следом от подушки на щеке и окутанный солнечным светом, льющимся в окно. Он не сразу поймёт, что Юнги надел ему на палец обручальное кольцо. - Выйдешь за меня? - шепнёт Юнги ему на ухо. Чимин, все ещё сонный и растерянный, со слезами на глазах скажет то самое "да", которое должен был сказать много лет назад. И заплачет, обняв Юнги очень крепко. Разумеется, вместо завтрака у них будет очень горячий секс. Разумеется, о предложении Юнги в этот же день узнают все их друзья. Но это будет лишь спустя полгода. А пока они оба начинают заново писать свою историю, чтобы закончить её классическим, самым сладким и красивым хэппи эндом.