after

      Маленький, практически полностью открытый, островок кофейни на первом этаже торгового центра готов принимать первых посетителей с того самого момента, как большие двери-вертушки начинают впускать в здание людей. Десять утра - слишком рано для толпы. Но даже в такое время найдётся пара-тройка человек, желающих выпить ароматного чая или кофе со свежим десертом. Кому-то это - способ подкрепиться перед трудным рабочим днём. Кому-то - просто маленькое утреннее удовольствие в выходной день. А кто-то с наслаждением принимается за работу прямо тут, за круглым столиком, пока рядышком с ноутбуком стоит аккуратная чашечка, от которой поднимается завитками пар. Пока утро, в торговом центре тихо. Спокойно, не суетно. Покупатели ленивые и неторопливые. И продавцы в многочисленных магазинчиках, только начавших свою работу, тоже перенимают это настроение. - Юнги-хён, доброе утро! Кто-то чувствует себя лучше от чашки крепкого кофе, а вот Мин Юнги каждое утро на работе привык встречать с этим теплым голосом, сладким, сочным, как апельсиновый сироп, который так любит добавлять в свой кофе Пак Чимин. Пак Чимин останавливается у прилавка, улыбаясь ярко и радостно, будто они виделись последний раз не вчера, а неделю назад минимум. Юнги отвечает на эту улыбку, просто не может удержаться. - Доброе утро, Минни, - кивает, закрывая витрину с десертами. – Как твои дела? - Ничего за ночь не изменилось, - парень поправляет большие очки на переносице с нежно-розовыми стёклами. – Очень хочу выходные, спать сутки напролёт. А ты как? - Абсолютно и полностью разделяю твоё желание, - Юнги вздыхает. – Ещё каких-то три дня и наша с тобой заветная мечта осуществится. Чимин кивает. Смущённо улыбается, вызывая восторженный трепет у Юнги в груди. Они с Чимином знакомы скоро год как. В одну смену (а работали они по неделям) попасть получилось совершенно случайно. Изначально Юнги попадал на выходную неделю Чимина. Но его напарник попросился однажды махнуться, и обратно они больше не менялись, потому что совершенно не было смысла. Тогда. Сейчас Юнги бы с боем вырывал рабочую неделю Чимина себе. - Хён, я хотел спросить. Мы с тобой так давно общаемся… но ни разу не встречались вне работы. Я бы хотел… если ты не против… Юнги улыбается. Совершенно дурацкой счастливой улыбкой, и ему не стыдно, окей? Он влюблён, ему можно. - С удовольствием, Минни. Чего бы ты ни пожелал. Щёки Чимина заливает яркий румянец, он опускает голову, бормочет: - Тогда потом договоримся. И улепётывает из кофейни так быстро – только пятки сверкают. Юнги мечтательно смотрит ему вслед. Наверное, если бы он был мультяшным персонажем, вокруг него сейчас, сверкая и переливаясь, кружили бы сердечки. То, что с Чимином у них совершенно очевидное взаимное – знали все, кто имел счастье наблюдать за ними каждый день. Не в курсе, кажется, был только сам Чимин. То ли он не понимал отношения старшего к себе, то ли боялся надумывать лишнего. Юнги же не настаивал – пока. Но и отпускать своё любимое солнце от себя намерен не был. Он-то знает, как Чимин может очаровывать собой людей. Но не для того Юнги тут целый год приручал это тёплое нежное чудо, чтобы потом кто-то взял и увёл его прямо из-под носа. Юнги улыбается, наблюдая из-за своего прилавка, как напротив кофейни маленький магазин с чаем и кофе, где работает Чимин, освещается тёплым светом ламп. Как Чимин, хлопоча, протирает стекла шкафчиков, как придирчиво рассматривает выставленные на полочках чайные принадлежности и красивые турки с длинными деревянными ручками. Юнги благодарен, что может каждое утро своей рабочей недели начинать с подобного зрелища. Ему безумно нравится Чимин за работой. День набирает обороты, и к обеду в кофеенке нет свободных столиков. Юнги забывается в круговерти дел. Сегодняшний день, начавшийся так хорошо, продолжается в ровном размеренном ритме, не выбиваясь из колеи какими-то неприятными моментами, так или иначе случающимися в самый разгар рабочего процесса порой. Юнги делает несколько заказов на доставку десертов на следующий день, проверяет запасы сливок и молока, делает записи неспешно, пока выдаётся свободная минутка. Людской поток, в обеденное время хлынувший в торговый центр, спадает. Многие сидят на самом верхнем этаже, на фудкорте. Кто-то неторопливо гуляет по этажам, переходя из магазина в магазин, либо ради праздного любопытства, либо подыскивая что-то конкретное. К трём часам столики в кофейне пустеют почти полностью. Юнги потягивается, позволяет себе немного расслабиться перед вечерним наплывом. И как раз в этот момент в кофейню входит Сокджин. - Ты меня не ждал, а я припёрся, - возвещает он. Юнги закатывает глаза, фыркая смешливо. - Да будет тебе известно, господин начальник, я жду тебя каждый день. Вот так сильно люблю и уважаю. Сокджин смеётся негромко, шлёпая по стойке выдачи папкой. В ней разные документы, а ещё красивые наклейки для акционных товаров и забавные стикеры на стаканчики, призванные поднять посетителям настроение. Юнги рассматривает их с интересом. Наткнувшись на стикер с симпатичным подмигивающим персиком, невольно кусает губы, чтобы не заулыбаться слишком уже откровенно – тот очень напоминает ему Чимина. О делах они с Сокджином не успевают заговорить. - Юнги-хён, насчёт нашей встречи! – Чимин подлетает к прилавку так стремительно, он не сразу замечает Сокджина. – Ой… привет, Джин-хён… - а когда замечает, смущённо опускает взгляд. - Привет, Чимини! – Сокджин подходит к нему, приобнимая за плечи. – Что ты сказал? Вы с Юнги надумали, наконец, сходить на свидание, а? Вот и правильно! А то ж этот влюблённый Ромео всю зарплату спускал на твои любимые десерты. - Хён, - шипит Юнги. Он старается не смотреть на удивлённого Чимина, в чьих распахнутых глазах тонна непонимания. - Я говорил ему, - не унимается тот, заставляя щёки Юнги краснеть, а сердце сильно и больно колотиться в груди, – что совсем не против, если он, в самом деле, будет угощать тебя за счёт заведения. Но ты послушай, что он мне ответил, Чимини! - Что? – тихо спрашивает тот, но взгляд от Юнги, вконец смущённого и готового провалиться сквозь землю, не отводит. - Что, дескать, он сам в состоянии угощать своего любимого мальчика! И не нужны ему подачки с моей стороны, он же не нищий, в конце концов! – Сокджин хмыкает. – Надо думать, это был комплимент тому, что я хороший и не жадный начальник. Юнги хочется стукнуть его по макушке бутылкой с банановым сиропом, да посильнее. Он смотрит на довольного собой Сокджина и понимает – это был не спонтанный словесный выплеск. Этот предатель давно уже планировал что-то подобное, вероятно, устав от глупого влюблённого лица своего подчинённого. Юнги вздыхает страдальчески и всё же решается посмотреть Чимину в глаза. Так они замирают на несколько долгих мгновений, а потом Чимин шепчет: - Извините… мне пора. И сбегает к себе. - Если он больше со мной никогда не заговорит, Джин-хён, - устало говорит Юнги. – Советую тебе подыскать нового работника. Сокджин же ни капли происходящим не расстроен. Он облокачивается на прилавок и лукаво улыбается. - Не дрейфь, мой юный друг, - замечает негромко. – Даю руку на отсечение, он не просто заговорит… только сам от него не прячься, и всё будет нормально. Будто Юнги когда-то прятался! Сокджин уезжает после того, как все дела улажены, и Юнги отдаёт ему все нужные документы. Он ещё раз просит не загоняться перед уходом, но это ведь проще сказать, чем сделать. Осадок от произошедшего всё равно остаётся. Юнги думает, что Чимин не взял сегодня свой любимый десерт, а ведь тот ждал его в красивой коробочке с самого утра. И что из своего магазинчика младший в его строну больше ни разу не глянул. Настроение медленно, но верно, опускается на отметку минус сто. Да уж… кто бы мог подумать, что этот день окончится так. Отвлечься от грустных мыслей получается только в вечерний час пик. Там просто не до переживаний. И всё же фоновое напряжение даёт о себе знать. Под закрытие Юнги ужасно вымотан, у него совсем нет сил. Что огромная редкость, к слову. Обычно как раз под вечер открывается второе дыхание, и даже если днём одолевала сонливость, к закрытию она пропадала с концами. Сейчас Юнги хочет простого человеческого домой, в душ и спать. И не хочет думать о Чимине, потому что становится всё грустнее и грустнее. Когда людей в торговом центре не остаётся, кроме персонала, когда смена закрыта, порядок в небольшом зале наведён, столы протёрты, стулья задвинуты, а лампочки над уже пустой витриной погашены, Юнги устало плюхается на стул за прилавком. Отсюда его никому не видно и хочется малодушно остаться ночевать прямо тут. - Хён, - звучит негромко в наступившей тишине, и Юнги едва не подскакивает от неожиданности. – Ты здесь? Юнги вздыхает и поднимается, встречаясь с Чимином взглядом. Снова. - Я здесь, - говорит он. – Ты чего припозднился? Чимин сжимает пальцами ремень своей чёрной почтальонки, мнётся на месте. - Я забыл сегодня взять свой десерт, - говорит он будто смущённо, подходя к прилавку. – Если это всё ещё можно… - Да, сейчас, - кивает Юнги, чувствуя необъяснимую радость. Ему так приятно знать, что из-за произошедшего Чимин не отказывается от угощения. Достав коробочку из холодильника, он обходит прилавок и вручает её Чимину. Наверное, чересчур торжественно, но иначе не выходит. Младший принимает её, но тут же отставляет в сторону. Делает порывистый шаг к Юнги и обнимает за шею одной рукой, пальцами второй мягко зарываясь в волосы на затылке. Они целуются. И у Юнги уходят драгоценные мгновения на осознание этого факта, прежде чем он обхватывает Чимина и прижимает к себе крепко. Поцелуй в тёмной кофейне, где всё пропахло кофе, выходит восхитительно романтичным и вкусным. Чимин в его руках дрожит, он тихо всхлипывает, когда Юнги целует глубже. Льнёт ближе, желая оказаться теснее. И это всё так хорошо, так дьявольски приятно. Так правильно, что Юнги сам невольно стонет. Когда поцелуй прерывается из-за недостатка кислорода в лёгких, Чимин трётся носом о его щёку. Юнги прижимается поцелуем к уголку глаза, чувствуя губами трепещущие ресницы. Они не торопятся отстраняться, прерывать объятия. - Не трать на меня больше деньги, хён, - просит Чимин. – Мне неловко. - Я хочу этого, маленький, - отвечает Юнги. – Хочу тебя баловать. У меня не так много возможностей для этого. Чимин немного откидывает голову, заглядывая ему в глаза. - Компромисс, - шепчет он. – Балуй меня вне работы. Как хочешь балуй. А тут я буду покупать десерты сам. Ну… или, если Сокджин-хён такой щедрый, пусть угощает он. Юнги смеётся негромко, стараясь не обращать внимания на то, как горячо отозвалось в нём предложение Чимина баловать его. Он оглаживает ладонями талию, скользит по спине и касается губами припухших влажных губ любимого мальчика. - Согласен, - говорит негромко. – Но имей в виду, что к процессу я подойду со всей ответственностью. Ты не отвертишься. - Даже не стану пытаться, - обещает Чимин. Они целуются ещё раз – коротко и нежно. Юнги выпускает его из своих рук. Чимин отстраняется, весь такой раскрасневшийся, встрёпанный, потрясающий весь внутренний мир Юнги. Хватает коробочку с десертом, шепчет: - До завтра. И убегает к выходу. Юнги ещё с минуту стоит и смотрит ему вслед. У него совсем немного дрожат ноги, а внутри растекается теплом счастье. Хорошо, Сокджину, возможно, стоит сказать спасибо за его выходку. И, конечно, стоит предупредить, что теперь он будет каждый день угощать Чимина за счёт заведения. Юнги подхватывает со стула свои вещи и улыбается. Он очень ждёт выходных.