after

      - Останься, - говорит Чимин. Это звучит как просьба, но Юнги знает, что на самом деле за мягким тоном скрывается вполне себе приказ. - Мой господин, я могу позвать слуг, - говорит Юнги просто на всякий случай. - Ты считаешь, что я не в состоянии сам помыться? - улыбается тот. - Ну же, Юнги, повернись. - Вы неодеты. - В том и суть. Голос Чимина звучит довольно, он совершенно не переживает и не паникует. Конечно, с чего бы этому сумасбродному мальчишке паниковать? Это ведь не его обезглавят, если вдруг что! Юнги оборачивается, смотрит на Чимина в пенной ванне как можно более бесстрастно. Пока это вполне себе легко. Но ненадолго. Юнги знает эту игру. Они больше не говорят. Чимин не приказывает, а Юнги не отпирается. Он просто смотрит. Раз уж ему показывают - почему нет? Чимин откидывается удобно на бортик, почти полностью, кроме головы и одной игриво торчащей коленки, скрывая себя в пенной воде. Он смотрит на телохранителя внимательно, покусывая нижнюю губу. Юнги изнутри весь вспыхивает желанием вытащить этого наглеца из ванны, швырнуть на постель и хорошенько отшлёпать. А потом сделать всё, что он ни попросит. У Юнги ни единый мускул на лице не дрожит, пока он смотрит прямо в глаза принцу. Чимин всхлипывает. Вода начинает подозрительно биться о бортики ванны, принц вгрызается в свои губы с большим остервенением. - Вы же господин, - тихо и хрипло замечает Юнги. - Разве не можете просто приказать мне? Чимин распахивает глаза. Он дрожит, совершенно точно. А потом поднимает ноги, позволяя стечь воде и пене обратно. Разводит их, закидывая на бортики, продолжая ублажать себя и теперь уже откровенно постанывать. - Вам хорошо, - мягко замечает Юнги. - Но вы не представляете, как хорошо было бы, если бы я взял вас в рот, мой господин. Чимин вскрикивает тихонько и изумлённо, мечется головой, зажмуриваясь, одной рукой зажимая себе рот. - Я бы постарался, мой принц, - обещает Юнги. - Вы бы сорвали голос. Вас бы ноги не держали. Если бы вы только позволили мне взять вас. Чимин тоненько скулит, вздрагивая и всхлипывая. - Уходи, - просит он, едва не плача. Юнги не хочет. Но он понимает, что своими словами от и до преступил черту. Его дело было просто наблюдать, но он самовольничает. Теперь его не захотят видеть. И, наверное, это к лучшему, потому что терпеть эти пытки было невыносимо. Он кланяется и выходит, аккуратно прикрывая двери в покои принца. Каково же его удивление, когда Чимин зовёт его к себе на следующий вечер. Принц в какой-то кошмарно полупрозрачной газовой накидке, абсолютно обнажённый под ней. Рисунок на лёгкой ткани сверкает в свете свечей и пламени камина. Чимин нервничает. Сводит брови, стараясь на Юнги не смотреть. - Мой господин? - зовёт тот негромко, позволяя себе сделать шаг к замершему у постели юноше. - Сделай это со мной, - просит Чимин, поводя плечами слегка, чтобы ткань сползла к его ногам, оставляя его перед Юнги таким потрясающе открытым. - Трахни... - сходит на шёпот, и скулы у него так очаровательно краснеют, что Юнги сдаётся. - Нет, мой господин, - говорит он, подходя ближе и обхватывая пунцовые щёки ладонями. - Нет? - у Чимина взгляд влажный и несчастный, так что Юнги торопится объяснить. - Нет, вас я хочу только любить. Так нежно, так долго, чтобы вы сошли с ума от наслаждения, чтобы забыли своё имя. Хочу вылизать каждый сантиметр кожи, забрать себе губами все стоны с ваших губ. Чимин плывёт, кажется, только от этих слов. Он приоткрывает рот, будто желает что-то сказать, но Юнги не позволяет. Он целует своего принца жёстко и властно, подчиняя и не позволяя одуматься. Любить он его будет нежно, но пока юному господину придётся потерпеть маленькую месть за потраченные чужие нервы. Чимин охает, когда его разворачивают спиной к Юнги. Он едва стоит на ватных ногах, но голову поворачивает, чтобы смело уточнить: - Ты накажешь меня? - А мой принц так этого хочет? - интересуется Юнги, оставляя лёгкий поцелуй на всё ещё пылающей от смущения щеке. - Хочу, - тихо признаётся тот. - Но сначала... я хочу то, что ты мне обещал. - Вчера или только что? - Только что. Юнги обнимает Чимина за талию одной рукой, прикусывает мочку чужого уха и довольно рычит. Ему нравится выбор его юного господина. * Чимин наутро очень капризный. Он хнычет, не хочет подниматься и превращаться из разнеженного мальчишки в гордость королевства. Юнги приходится снова залюбить его до стонов и сбитого дыхания, как и прошлым вечером. В итоге Чимин всё такой же разнеженный, но капризы все как ветром сдувает. - Нужно собираться, мой господин, - говорит Юнги, целуя его щёки и поглаживая плавный чарующий изгиб талии. - Да, - шепчет тот, млея. - У меня ноги дрожат, правда. Ты сделал мне так хорошо... Я... хочу наградить тебя. - Мне это не нужно, - качает головой Юнги, оставляя поцелуй на кончике чиминова носа. - Самое дорогое сейчас в моих руках. И поднимается, чтобы пойти и позвать слуг, которые помогут Чимину собраться. - Юнги! Он оборачивается на пороге спальни, смотря на усевшегося в ворохе одеяла и сбитых подушек Чимина. Растрёпанного и невыносимо красивого. - Я тебя тоже, Юнги, - говорит Чимин. - Уже давно. Юнги улыбается мягко. - Я знаю, мой принц. Поговорим об этом вечером, хорошо? Тот кивает, стараясь не улыбаться. Но когда Юнги всё же выходит из комнаты, он слышит, как счастливо визжит его юный господин. Совершенно неподобающе такому знатному человеку. Юнги посмеивается. Его сердце переполнено любовью и счастьем. Пусть оно будет недолгим - думать об этом не хочется. Возможность любить Чимина куда важнее всего остального. И Юнги готов подарить ему всего себя.