after

      Юнги торопится, как может. Он страшно переживает, надеется, что успеет до того, как Чимину станет хуже. Юнги хреново следит за дорогой, едва не пролетает несколько раз на красный. Вспоминает, что нужно в аптеку в первую очередь, когда уже почти добирается до дома Чимина. Чёрт. Юнги паникует, будто у младшего не течка, а какие-то предсмертные часы. Просто он знает, что у Чимина это всё проходит ужасно болезненно, если не принять меры. Маленький пока не нашёл своего альфу, а проводить течки с кем-то другим, пусть и близким, пусть и надёжным, он не хотел. Сам так однажды сказал. Юнги и не набивался, конечно. В квартире тихо. И ярко-ярко пахнет спелым манго. Запах Чимина кружит голову. Юнги облизывается невольно, чувствуя, как пересыхает в горле. Зря он, конечно, не закапал те капли, отбивающие запах у альф. Но ничего, он справится. Не впервые ему. Юнги идёт на кухню, оставляет лекарства на столе. Хмурится задумчиво. Надо бы, наверное, Чимину их дать, а то он в своём состоянии не сможет... Юнги идёт к комнате, дверь в которую плотно прикрыта. Ему неловко помешать, но желание помочь и ослабить боль - сильнее. Юнги уже почти решается постучать, когда вдруг он слышит долгий жалобный стон. И замирает, как вкопанный, расширившимися глазами таращась на дверь. Стон повторяется, такой надломленный и при этом сладкий, что Юнги чувствует, как его начинает колотить. Чёрт возьми... это выше его сил. Быть так близко к любимому мальчику и не иметь возможности сделать ему легче, помочь, приласкать его, чтобы он не мучился от боли. Ведь омегам в такой момент очень это нужно. Нужен альфа рядом, и Юнги бы мог… но Чимин этого не хочет. Юнги ладонями касается двери, вжимается в неё лбом, прикрывая глаза. Всем собой стремится к Чимину, который так близко, но недосягаемо. - Хён! – вскрикивает тот вдруг, и это как удар под дых. Юнги сначала думает, что Чимин почувствовал его, но понимает, что заблуждался. – Ах, хён… хён, так горячо! – Чимин хнычет и поскуливает от удовольствия. Юнги отшатывается от двери. Заставляет себя уйти, пока его запах Чимина не спугнул. Только вот тот усилился не только от возбуждения, но и от ревности, от желания забрать Чимина себе и никому, никогда… Интересно, о каком хёне мечтает Чимин? Юнги не уходит, конечно. Он остаётся ждать, пока Чимину можно будет дать лекарства. Здоровье и самочувствие любимого омеги ему куда важнее собственных растрёпанных чувств. Потому он сидит за столом в кухне, чувствуя себя, как на иголках, и вслушивается в звуки квартиры. Он чувствует себя абсолютно глупым и раздавленным. Рядом с Чимином, но без возможности сделать его счастливым, как Юнги бы хотелось. Чимин рождён для этого… для того, чтобы его любили и оберегали. От растрёпанной макушки и гибкого ладного тела, тонкого, но сильного, до голоса – текучего и изменчивого под каждое настроение младшего, словно хамелеон. Невыносимо. Правильно. Больно и хорошо одновременно. Минут через сорок дверь в комнату Чимина открывается. Следует непродолжительная тишина и хриплый от долгих стонов голос младшего зовёт: - Юнги-хён? - Я тут, - негромко отвечает тот, но его слышат. Чимин входит на кухню, придерживаясь за стену. Взъерошенный и румяный, но всё равно выглядящий болезненно. Юнги жадно осматривает его, одетого в просторную рубашку, которая съезжает с одного плеча, и в домашние мягкие свободные штаны. Тёмные волосы спутаны, что заставляет Юнги немного улыбнуться. - Что это у тебя за взрыв на макаронной фабрике, Чимини? Тот отвечает слабой улыбкой, одной рукой приглаживая волосы будто смущённо. - Выпей таблетки, маленький, - говорит Юнги, поднимаясь, чтобы налить воды. – И садись, хватит стоять. Еле держишься ведь. Он удивлён себе, что так легко справляется, несмотря на дурманящий запах омеги, на феромоны, которые заставляют альфу внутри едва не выть от желания прижать Чимина к себе и защитить. - Ты давно тут? – тихо спрашивает Чимин, послушно устраиваясь на стуле. - Около часа, - Юнги ставит перед ним стакан с водой и наблюдает, как Чимин кусает губы, чувствуя себя ужасно неловко, кажется. – Эй. Всё в порядке. Это естественный процесс, и с нашей физиологией ничего не поделать. Нет нужды так переживать. Чимин кивает, но видно, что всё равно ему страшно неудобно. - Прости, - вздыхает Юнги. – Я не хотел тебе мешать, просто… Звонок в дверь заставляет их синхронно вздрогнуть. - Сиди. Я открою, - говорит Юнги, выходя из кухни. Чимину нужно время, чтобы перестать смущаться и немного прийти в себя. На пороге квартиры неожиданно обнаруживается Намджун. Юнги смотрит на друга пристально, не говорит ни слова. Тот, видимо, удивлённый тем, что перед ним не Чимин, тоже не спешит заговаривать. Альфа внутри Юнги злится. Кто знает, может быть, именно этого хёна Чимин так сладко звал?! Может быть, о Намджуне так мечтал, что… Юнги рычит. - Эй, успокойся, - выставляет руки перед собой Намджун. - Зачем пришёл? – глухо спрашивает Юнги. - Юнги-хён? – тихо зовёт Чимин, вышедший к ним. Касается его спины рукой. – Привет, Джун-хён. - Привет, Чимини, - кивает тот. – Не набиваюсь в гости, мне тут не рады, вижу. Вот, держи, Джин передал тебе, как ты просил. - Спасибо, - Чимин принимает небольшой пакет из рук Намджуна. Тот кивает и с усмешкой совсем не злой переводит взгляд на Юнги. - Расслабься, ревнивец. Я лишь принёс ему лекарство. Юнги словно приходит в себя. Он удивлённо моргает, сгоняя нахлынувшее помутнение. - Прости, Джун… - Да всё нормально, - отмахивается тот. – Увидимся. Дверь Чимин закрывает сам, бросая на Юнги немного осуждающий взгляд. Дуется так очаровательно, что Юнги вроде и умиляется, а вроде и хочет виноватым псом стечь к его ногам, обнять и попросить не обижаться на него. - Что только на тебя нашло? - проворчал младший. - А ты не видишь? – тихо спрашивает Юнги, чувствуя, что от отчаяния и безответности чувств его прямо тут и сейчас прорвёт. Разборки в прихожей – не то, что им обоим надо сейчас, потому он хочет быть как можно более спокойным. Они возвращаются в кухню. Юнги спешит сделать себе кофе, но ловит на себе взгляд Чимина, который явно не понимает. Не видит, да. - Я слышал тебя, - говорит Юнги. – Ты звучишь так сладко, Чимини, когда тебе хорошо. - Хён! – восклицает тот, в голосе его паника. Юнги не оборачивается. - Да, я слышал, - повторяет он. – Как ты звал кого-то. И я заревновал. Понятно тебе, Чимини? Я ревную тебя. Ревную ко всему чёртовому свету, потому что ты ждёшь своего альфу… потому что хочешь по любви, но я не то, что тебе нужно. А что с этим делать – не знаю. Потому что… я твой. Но ты меня не хочешь. Юнги вздыхает. Да. Так и происходит. Он принадлежит Чимину всем собой. Уже давно. Любит его так сильно. В лепёшку за него расшибётся, но будет защищать. Даже если Чимин вдруг найдёт своё счастье в другом – всё равно. Но это же не значит, что Юнги не больно. - Хён, - шепчет Чимин. И вдруг жмётся к нему со спины. Ароматом манго Юнги едва не сносит крышу, но он старается дышать ртом. Поглаживает обнимающие его руки. - Прости. Звучу как эгоист, - говорит он. – Тебе сейчас вообще не до этого. Что за таблетки тебе передал Джин? Чимин вжимается крепче и вздыхает тихо. - Обычные лекарства помогают очень слабо. Джин выписал мне подавители сильнее. - Это же опасно, - хмурится Юнги. - Уже нет, - шепчет Чимин. – Они не нужны мне больше. Юнги оборачивается к нему, обхватывает ладонями щёки омеги, с которых почти сошёл румянец. - Не нужны? Чимин тянется к нему. Прикрывает глаза, втягивая носом запах Юнги. Кусает губы. - Нет. Ведь мой альфа рядом, - бормочет он. – Прости меня. Я думал, что ты заботишься обо мне лишь как о тонсене. Я… переживал, что не захочешь меня. Боялся признаться… боялся позвать в течку к себе, чтобы быть вместе… - Так тот хён, которого ты звал… - Юнги облизывает вмиг пересохшие губы. - Это ты, - шепчет Чимин, краснея, но улыбаясь при этом так, что у Юнги весь кислород из лёгких выбивается словно одним чётким ударом. - То есть, пока я так хотел быть с тобой, ты тоже? - Да. И мы оба вели себя как нерешительные идиоты, - Чимин хихикает. Юнги гладит его щёки большими пальцами. Заставляет жмуриться, пока рассыпает поцелуи по лицу. Юнги ещё не осознал до конца, но… он так счастлив, боже. - Идём в комнату, - просит Чимин. – Идём скорее… ты мне нужен очень. Нетерпение переполняет омегу, и Юнги едва сглатывает слюну, которой стало слишком много. Он идёт за младшим, словно на поводке. Тот тянет его за руку, торопится. Запах его снова усиливается, заставляя Юнги терять контроль над ситуацией, но он не поддаётся. Это будет их первый раз, и ему не хочется сделать Чимину плохо. Так что усилием воли он заставляет себя не сорваться. В комнате он прижимает Чимина к себе, целуя его долго и жадно. Губы у Чимина бесконечно нежные и вкусные, такие безумно целовабельные, что Юнги не может оторваться. Чимин дрожит, отвечает на ласку порывисто и бестолково. Но так искренне, что Юнги большего и не нужно. Он, наконец, со своим любимым мальчиком – и это самое важное.