Любимый мальчишка

Парень шёл медленно, стараясь не издавать лишних звуков, и, как он думал, у него это неплохо получалось. В руках он нёс тюбик с зубной пастой. Как это по детски Ему осталось совсем немножко, и вот — его цель спит, как медведь, даже не заметив исчезновения своего любовника. Он тихо открыл тюбик и уже собирался выдавить содержимое на вечно хмурое лицо, как неожиданно он был повален на кровать. —Так-так-так, — начал майор, переворачивая своего мальчишку на спину и заглядывая тому в глаза, — и что же это мы вытворяем в такое позднее время, м? —большая рука легла на пах Тихонова, массируя через ткань шорт реагирующий на такие действия член. —Я это…перекусить ушёл, — первое, что пришло в голову одному из самых умных сотрудников ФЭС, м-да…провальчик. —А потом решил и пасту заточить, вместо паштета? Движения руки стали более грубыми, вырывая из груди хакера сладостные стоны, что так ласкали слух Сергея. Но даже этой мелодии было недостаточно. Мужчине нужно было больше этих прикосновений оголённых тел, страстных взглядов снизу, сбивчивого дыхания, мятых простыней, кучи родинок, да и вообще самого паренька . —Какой же ты горячий внутри, —гортанно прорычал Майский, медленно толкаясь в до жути узкую дырочку, всё время задевая нужную точку, от чего Ване казалось, что сейчас он умрёт, дёргаясь в конвульсиях удовольствия, начиная многочисленными искорками перед глазами и заканчивая блаженной пульсации в конечностях. Тихонов уже не понимает, что происходит — сначала, ГРУшник разрабатывал его, шепча разные успокаивающие слова, дабы отвлечь парня от неприятных ощущений, а сейчас мужчина грубо вколачивается в него, сжимая бёдра так, что завтра точно будут синяки, при этом не забывая называть его «Шлюшкой» или «Течной сучкой». И Ване это нравилось Нравилось то, как длинные волосы командира щекотят худую спину. Нравилось, когда заламывали его руки, начиная трахать подчинившееся тело под другим углом до хрипоты в голосе. Нравилось просто лежать со своим майором, чувствовать, как большие руки выводят на впалом животе узоры, понять которое может лишь их «художник» —Серёж, я люблю тебя, —тихо, словно боясь быть услышанным, произнёс кареглазый, зарываясь пальцами в копну мягких волос. —Я тебя тоже, малыш, я тебя тоже…

***

Pov Майский Проснувшись и обнаружив, что нет того парня, на груди которого так быстро заснул, я заскулил. Заскулил от жалости. Почему мои сны настолько реалистичны, когда в них появляется этот щенок с большими глазами?! Почему все сны начинаются с секса, а заканчиваются совместным созерцанием друг друга? Почему? Ответ на эти вопросы прост — я нуждаюсь в Ване, в его неестественной худобе, в его привычках не есть, а пить целыми днями только кофе без сахара с добавлением мизерного количества молока, в этих тонких ножках, каждую из которых я могу спокойно обхватить одной своей рукой, что даже место останется. Изменения в его внешнем виде и характере я стал замечать первым: сначала, футболки стали свободнее, потом и джинсы, а дальше — уменьшение употребления пищи, приводящей к проблеме на данный момент — Тихонов совсем не ест, резко теряет вес, да и облик желает лучшего. Что с моим солнышком? Этим вопросом, правда немного в другой формулировке, задаются и другие сотрудники ФЭС. Их тоже пугает состояние хакера, ведь падать в голодные обмороки прямо посреди рабочего дня — это очень хреновый знак. Я повернулся на другой бок, представив, что будет, если Ваня умрёт от истощения или на задании, не важно. Хм…а что же будет? 1 вариант — смерть на задании Очередная миссия, где из-за одного непродуманного поступка погибает Начальник Компьютерного отдела — Тихонов Иван Фёдорович. Преступник совершил выстрел прямо в голову, что послужило моментальной смерти, после чего попытался скрыться, но Круглов и Лисицын догоняют и отвозят того в ФЭС, не забыв забрать и труп бывшего коллеги. Узнав о том, что погиб один из мозговитых сотрудников, Рогозина решает устроить поминки в его честь. Проводив того в последний путь, через пару месяцев Экспертная Служба закрывается, т.к. не находят подходящего кондидата на место Начальника отдела; раскрываемость упала почти до нуля. Я застрелился рядом с Ваниной могилой, будучи в сильном алкогольном опьянения. 2 вариант — смерть от сильного истощения Тихонов уже 2 недели лежит в специальной больнице, где его насильно откармливают, а также предоставляют курсы психотерапии. Находясь почти на том свете, Иван всё равно отказывается от еды, выливая содержимое в унитаз или на землю. И каждый раз с ним проводят беседы, а потом звонят мне или Галине Николаевне с жалобами на пациента, обещая, что ещё одна такая выхода, и они выгоняют беднягу из больницы. Я обещаю, что такого больше не повторится. И они успокаиваются, но ненадолго — на следующий день парень умирает, приняв слишком много обезболивающего… Стоп, нет, я не хочу таких концовок! Я хочу, чтобы Ваня не просто существовал, а жил. Чтобы его улыбка никогда не покидала лица. Чтобы он не покидал меня

***

—Итак, сынок, чтобы к моему следующему приходу, а он будет, —мужчина прервал свою речь, посмотрев на часы, — через 30-40 минут, ты обязан съесть, либо половину, либо всё. Понятно? —Есть, командир, — смеясь, ответил компьютерный гений, — а что будет, если я не поем или закончу трапезничать раньше? —Только попробуй! — мускулистые руки резко вцепились в белоснежный халат, немного поднимая его обладателя, — я с тобой такое сделаю, что ты и представить себе не сможешь. Майский был доволен реакцией парнишка: широко распахнутые глаза — хотя куда ещё больше? -, сбивчивое дыхание и трясущиеся руки — этого он и ждал. Конечно, майор понимал, что грубость до добра не доведёт, но действовать по другому нельзя, ведь до мальчишки по другому не дойдёт. —Л-ладно, пон-нял, — лихорадочно вырываясь из цепких рук, протороторил Тихонов. Он, без всяких сомнений, любит злить ГРУшника, но сейчас явно был не тот момент, когда за недействие могут просто привязать к стулу или запереть на пару минут в морге. Удовлетворительно кивнув, Сергей вышел из буфета, одарив парня поддерживающим взглядом. Он верит в него. Вот только Ване всё равно Неужели никто не понимает, что их просьбы и крики о том, что нужно есть, доведут биолог до психического срыва? Тихонов также не понимал, почему все в один голос говорят, что неплохо было бы, если он набрал бы вес, а то ходит, как призрак уже. Но, здраво оценивая свою фигуру, парень мог сказать, что его коллеги ошибаются — из зеркала на него всегда смотрел жирный кусок сала, в котором все видели лишь кости. Ну где они, где?! Быстро выкинув еду в мусорное ведро и помыв посуду, начальник отдела поплёлся в лабораторию, хваля себя за несъеденный обед. Да, ему определённо это нравится. Чувство пустоты, которое он часто глушит кофе, было прелестным. Ты мог быть свободен от еды, оставляя в запасе чуть больше часа, который другие ежедневно тратят за поглощением пищи. Но ликование продлилось недолго — по коридору, навстречу Ивану, шёл разгневанный Майский и, заметив худощавого, прибавил скорости. —Ты уже всё? —вскинув брови, спросил мужчина. —Да, было вкусно. Спасибо, —уж что-что, а врать программист умел, как Бог, — кстати, чего такой злой? —Рогозина отправила шастаться на очередную помойку. В общем, всё как всегда. —Не могу с тобой не согласиться, — поняв, что диалог закончен, парнишка пошёл в сторону своего рабочего места, проронив на последок пару дежурных слов, — если что-то будет нужно, я у себя, — он чувствовал, как майор смотрит ему в спину, изучая худое тело, и то, как сейчас упадёт в обморок. Помутнение в глазах, тошнота, интенсивное потоотделение, нарастающий звон в ушах, онемение конечностей, визг пару работниц и тёплые руки на себе, вот, что успел запомнить биолог, проваливаясь в кратковременный сон.

***

Pov Майский Мысли о том, что камрад в любой момент может умереть, совсем не радовали меня, а даже заставили больше контролировать его. Купив из еды самые любимые продукты мальчишки, точнее, бывшие любимые продукты, я надеялся, что они смогут в нём пробудить аппетит. И был прав. Пока Рогозина и Антонова промывали мне мозг новым делом и моими новыми обязанностями, Тихонов уплетал за обе щеки булочки с корицей, как и он сам, и разные шоколадные батончики. Если всё так и пойдёт, то через месяц можно будет увидеть совсем другого человека. —Ты уже всё? — удивлён, не ожидал, что он так быстро всё съест. —Да, было вкусно. Спасибо, — Тихонов улыбнулся, показывая белоснежные ряды зубов. Его голос показался мне странным, будто врал мне, но я просто улыбнулся в ответ, — кстати, чего такой злой? —Рогозина отправила шастаться на очередную помойку. В общем, всё как всегда, — лёгкий смешок, заглушенный очередной руганью подозреваемых и полицейских, был почему-то ножом в сердце. Что-то в поведении Вани настораживало меня. Хотя, я, наверное, впервые увидел его сытого за такое продолжительное время. —Не могу с тобой не согласиться, — он и вправду побледнел, или мне кажется? —если что-то будет нужно, то я у себя, — зачем он это сказал? Похоже на пустые слова, брошенные на ветер, дабы оставить за собой последнюю окончательную фразу. Я внимательно следил за тем, как он идёт в лабораторию, и заметил, что он не шёл, а просто шаркал ногами об пол, не в силах их поднять. Остановившись на секунду, хакер падает, пугая проходящих мимо сотрудников и свидетелей. —Ваня! Всё было так, словно я в замедленной съёмке: излишне худощавое тело стремится к плоской поверхности, я, находясь в состоянии аффекта, кричу его имя и, сокращая между нами расстояние, ловлю. Я сильно трясусь, боясь, что он действительно умер, но, пощупав пульс, немного успокоился. —Что происходит?! — на бабский ор пришла Галя, одаряя всех злобным взглядом. Она посмотрела на меня и Тихонова, соображая, что к чему. И через минуту тельце, за которое я готов порвать всех и вся, лежит на столе у Вали. Почему он не просыпается, ведь в обморочном состоянии столько долго не бывают, да? Как же я хочу, чтобы патологоанат вышла из своего кабинета, сказала, что всё хорошо, и скоро я увижу своего малыша. Ещё и это грёбанное время, проходящее, словно улитка. Спасибо, блять! Из раздумий меня выгнала Рогозина, садясь рядом на диван. Её рука легла мне на плечо, пытаясь поддержать и успокоить, но это не помогает. Совсем. —Серёж, мы все волнуемся за Ваню, —начала она, присаживаясь ближе, — особенно ты. Скажи…между вами что-то есть? — ага, мы взаимно унижаем друг друга, делаем разные ловушки и ищем компроматы. —Кроме работы, ничего больше, — ответил я, мысленно смеясь от нахлынувших воспоминаний, когда я примотал биолога к стулу. В тот момент я долго боролся с желанием привязать и оттрахать, учитывая, что я его уже привязал. Мне тогда и вправду хотелось избавиться от ненужных тряпок и сделать парня своим навсегда, оставляя яркие засосы на тоненькой шее и плечах. Жаль, что выиграл здравый смысл и звонок от Гали, потерявшая нас. —Хорошо, но если вы, кхм, пара, то знай, я не против. Только, прошу, не делайте из ФЭСа траходром, —ушла также, как и появилась. «…Не делайте из ФЭСа траходром…» — что ж, прости, начальница, в своих фантазиях мы уже успели везде заняться любовью, даже у тебя на столе. Просидев ещё пару минут, я уснул, пропуская мимо ушей всё, что происходило рядом…