Куда ж ты денешься, когда разденешься, когда окажешься в моих руках?

      «Вежливая» беседа с Каратеном и так давалась Артуру с большим трудом. Ну не привык он к светским раутам во царскую тему о Семи Морях! Так тут ещё раздался громкий девичий крик: «Тританнус, берегись, подлый трус!», и всё окончательно ушло в тартарары.  — Ты?!!!.. — глубинный монстр замер в не меньшем замешательстве, чем сам Артур, с явным раздражением разглядывая странное создание: то ли девушку, то ли видение… тьфу ты… бабочку! Которая шмякнулась на каменистое океанское дно, подрагивая крыльями, кажется, припорошенными бриллиантовой крошкой. — Зачем опять явилась? Ходят тут всякие, воду баламутят…  — О, господин Каратен, это вы? — даже здесь, под толщей воды, которая делала все звуки глухими и тягучими, голос этого странного создания звенел серебристым колокольчиком. — Мы кажется уже…  — Нет, это не я, это мой голодный желудок фантазирует, как тебя съест, — перебив, рыкнул чудовищных размеров осьминог. — Что, опять порталы перепутала? Чему вас только в вашей Алфее учат?  — Летать и…  — А лучше б думать.  — Кто это вообще такая? — вмешался Артур, поняв, что монстр может долго издеваться над девушкой, красивее которой ему прежде видеть не доводилось даже на глянцевых страницах Плейбоя. Тоненькая, как тростинка, стройная, ножки под короткой юбочкой длинные-длинные, а ореховые, влажные, как у оленёнка, глаза — вот где точно утонуть можно. Посейдоновы волосатые лодыжки, и о чём он только думает, вместо того, чтобы заниматься своей насущной миссией? Но эти мягкие русые пряди волос, о чём ещё можно думать кроме как о том, чтобы отвести их от заалевших фарфоровых щёк незнакомки? Нет, однозначно, таких красоток создают на погибель рода мужского, потому что мозги отключаются, стоит только на них взглянуть. Будь сейчас здесь Мера, она точно ещё раз обозвала бы его имбецилом. И как ни противно это осознавать, оказалась бы права. Нет, это всё стресс и нервы. На что бы ещё списать?  — Фея Винкс, будь знаком, полукровка, — кажется, монстр выразил презрение одновременно к ним обоим, хорошо хоть плеваться не начал, вода и без его яда мутная.  — Кто фея?  — Ну не я же! Портал она перепутала опять: у них там свой трезубец и свои герои.  — Так Тританнуса здесь не было? — наконец поднявшись и поведя своими сказочными крылышками, уточнила девушка. — Куда же он мог направиться?  — Подружек твоих догоняет, чтобы на опыты сдать, — ехидно предположил древний мутант, искоса наблюдая за тем, как наглец-бастард шаг за шагом приближается к зачарованному призраку с трезубцем. — Куда это ты ласты направил без моего позволения?  — Я же тебе сказал уже, мира хочу во всём мире. Вот заберу только эту вилку и пойду записываться в миротворцы, — отрезал Аквамен, снова помянул про себя ляжки Посейдона и, делая ещё один шаг в сторону ступеней, попытался отвлечь неугомонного охранника. — А чем вообще феи от русалок отличаются? Крылья вместо хвоста?  — И вместо мозгов, как у тебя, мускулы.  — Неправда! — возмутилась красавица, попутно водя руками в воде, словно искала что-то невидимое остальным. Артур даже не сразу понял, чьи умственные способности она защищает: свои или его. — Простите, Каратен, но вы неисправимый шовинист и феененавистник!  — Ещё бы мне вас навидить после того, как твоя белобрысая подружка натянула на меня тряпки из шёлка, — зло огрызнулся монстр. — Да ещё и розовые!  — Нужно было пижамку с медвежатами! — не осталась в долгу фея, не прекращая своего странного занятия. — Стелле не оставалось ничего другого, как затянуть вас в корсет, чтобы не передушили всех нас одновременно.  — Я бы только крылья оборвал и понадкусывал! Скройся в свой портал, не до тебя сейчас, муха!  — Нет его, ничего найти не могу, — пожаловалась фея, а затем, запоздало сообразив, кем её только что обозвал монстр, принялась со знанием дела излагать лекцию по зоологии и муховедению, во время которой обидчик чуть не взвыл, а Артур, пользуясь моментом, подорвавшись с места в карьер, выхватил трезубец у вяло взбрыкнувшего призрака.       Дальнейшее было как в тумане, но не от расстройства сознания, а от обилия событий: драк, битв, поединка и ареста Орма, признания его, Артура, Царём всея Семи Морей, ещё бы вместе с ними и суши, да кто же даст? Однако новоиспечённый правитель Атлантиды не забыл про крылатую красотку. Уж больно она ему глянулась, да и жалко её стало, когда монстр на радостях случайно разрушил арку портала, который она так старательно искала, тем самым навечно перекрыв путь в её родной волшебный мир. И пусть Мера, приложившая столько сил, чтобы помочь ему взойти на Морской Престол, обозвала имбецилом в квадрате, недалеко ушедшим от своего папочки, Артур был рад, что сумел уговорить растерянную до слёз фею пожить пока у него. Намерения его были ясны каждому дураку, вот рыжая подруга по минувшем приключениям и ехидничала. Но друзья на то и друзья, чтобы прощать им подколы и циничные усмешки. У него своя голова на плечах, и, если уж став Царём, попутно случайно по уши втрескался в такое невинное и прекрасное создание как фея Флора, то будь добр вести себя по-мужски — дари конфеты, сдувай пылинки и обязательно улыбайся на все капризы. Ухаживай, одним словом.       А капризов у юной феи было не так уж и много. Она всего лишь превратила территорию маяка его отца в заросшие плющом, пальмами, ёлками-кедрами-и-ещё-Посейдон-знает-когда-трезвый-какой-растительностью райские кущи, ну и в самом доме тоже теперь нельзя было шагу ступить, чтобы не наткнуться на кадку с каким-нибудь буйным цветком. Впрочем, отец с матерью были заняты вторым медовым месяцем и не обращали на это никакого внимания, да и его самого всё вполне устраивало. Не просто же так любил земные цветущие оазисы и готов был защищать их до последнего вздоха, если бы понадобилось. Но вот есть на завтрак, обед и ужин одни салаты было явно выше сил любого здорового мужика. — Флора, я же просил стейк или свиные рёбрышки, а не рагу из брокколи, — с недоумением поводив ложкой в тарелке со странной зелёной субстанцией, зачерпнув её и даже понюхав (вдруг хотя бы на мясном бульоне сварено?), аквамен взглянул на фею, которая, собрав свои длинные мягкие волосы в хвост, тоже села за стол. До чего же хороша, аж пальцы дрожат, так прикоснуться хочется. И главное, улыбается, больше не плачет, как в первые дни, когда всё ревела и твердила, что некий Гелия — скотский козёл, потому что мало того, что во всём слушается своего дружка Ривена, так ещё и всё время теперь проводит только с ним и какими-то драконами, а о ней совсем забыл. Свалил бывший в закат, и слава кальсонам Посейдона, он теперь свою милую всё равно точно никому не отдаст. — Вот скажи, я тебе хоть немного нравлюсь?  — Думаю, ты гораздо симпатичнее Каратена и… добрее…  — Ну спасибо, утешила, — насупившись, буркнул Артур, но тут же расслабился, заметив искры веселья в девичьих глазах. — Издеваешься, да?  — Совсем немножко, — окинув его насмешливым взглядом, фея на минуту задумалась. — Ты и впрямь похож на морского дьявола. Очень фактурного и страстного дьявола.  — И тебе это нравится?  — Напрашиваешься на комплименты?  — Именно, — подтвердил он, искренне готовый героически съесть всю зелёную жижу в тарелке, если она скажет хоть ещё один.  — У тебя очень хищный взгляд…  — Это похвала или обвинение?  — И офигенные мускулы, — закончила красотка, проигнорировав его выпад и тут же смутившись, опуская ресницы как раз под таким взглядом аквамена, о котором только что говорила.  — Значит, мускулы мои нравятся? — хрипло, словно огромный кот, мурлыкнул он. — Очень нравятся?  — Возможно, — лишь лёгкий кивок, чтобы не слишком обольщался и прекратил, наконец, смущать.  — Тогда пожарь мне хотя бы картошки: если я буду есть одну траву, то точно не смогу поддерживать себя в той форме, которая тебе так нравится.  — Может быть запечём её в костре на берегу? — тут же предложила фея, окинув восхищённым взглядом его литую фигуру, и, чёрт возьми, это было умопомрачительно приятно.  — Хорошая идея.        Идея провести вечер на берегу среди раскидистых пальм была и впрямь отличная. В такой романтической обстановке соблазнить красавицу и украсть у неё поцелуй оказалось совсем нетрудно, а затем ещё несколько — один слаще другого.  — Ты такой горячий, — подрагивая, выдохнула Флора, когда он, наконец, оторвался от её губ и, чтоб, смутившись, не сбежала, покрепче сжал в своих объятиях. — И сильный.  — Корми меня мясом, чтобы не ослабел.  — Жареным? — её игривый взгляд стал ответом на его страстный.  — Милая, за жареное я вообще на тебе женюсь, — усмехнулся довольный Артур. Надо же, как разговор удачно сложился, а то ведь второй день переживал, что не сдюжит сделать предложение как настоящий рыцарь. — Хоть сейчас.  — Знаешь, я никогда не думала, что стану женой Морского Царя, — призналась Флора, ахнув, когда он прикусил мочку её ушка, щекоча чувствительную кожу щетиной. — Это так необычно.  — Поверь, ещё месяц назад я не помышлял ни о царском трезубце, ни о фее, — хохотнув самим этим словам, аквамен принялся поглаживать её хрупкие плечи сквозь мягкую ткань топа, а потом и вовсе одним движением задрал его, чтобы вдоволь налюбоваться заключённой в чашечки кружевного белья девичьей грудью, — но совсем недавно понял, что больше всего мне хочется пойти по стопам отца.  — А что сделал твой отец? — шепнула она, ощущая, как от прикосновения его отодвигающих ткань пальцев, по коже разлилась сладкая волна предвкушения.  — Полюбил очень необычную девушку, — приходя в полный восторг от того, что фея горит той же страстью, что и он сам, и даже не помышляет оттолкнуть, Артур принялся покрывать поцелуями её полные груди, уделяя особое внимание затвердевшим жемчужинам сосков. Затем, вдоволь наигравшись, сгорая в жаре ответных ласк, вернулся к нежным губам, чтобы завладеть ими в новом умопомрачительном поцелуе. Похоже, он действительно весь в отца, и простые земные девушки были совсем не тем, кого желала его пламенная натура. А вот прекрасная фея с ореховыми глазами и мягкими локонами, в которые так приятно погружать ладони — вот с ней любовь и наслаждение были совершенно райскими, именно ей он хотел посвятить всю свою жизнь без остатка. Как отец его матери. Похоже, это наследственное.