Куда ж ты денешься, когда разденешься, когда окажешься в моих руках?

      Какое же это восхитительное дело — влюбиться в принца на белом единороге… А точнее, на белом гарпуне… Нет, вилке! Тьфу ты — в Морского Царя с трезубцем!       Принцем Флора знала Артура всего ничего, а вот Царём — все остальные три месяца, которые жила в этом странном, необычном и в тоже время, что касается суши, слишком обычном мире. Они теперь под водой, в Атлантиде, потому как же Царю править, если не напрямую? Без его чуткого руководства подданные таких дел наворотить могут, что потом долго не разберёшь, кто прав, кто виноват, кто просто мимо проходил.       Царский дворец был великолепен своими роскошными залами и необъятными садами, однако больше всего Флоре нравилась её спальня, в которой можно было отдохнуть от любопытных взглядов вездесущих придворных и в тишине задуматься о том, во что превратилась её жизнь после сбоя в портале Великого Океана.       Конечно, влюбилась в Артура она не сразу, для этого понадобились определённое время и череда его забавных усилий произвести впечатление: приглашение в ресторан, где фея наотрез отказалась есть живых устриц, и поход в гавань, чтобы выпустить несчастных малюток на волю, полёт на воздушном шаре, после которого Атланта долго смеялась, напоминая сыну, что его произвела на свет Морская Владычица, а не какая-нибудь орлица. И самое запомнившееся — поездка в Ботанический сад, где было невероятное количество прекрасных цветов. Были и другие свидания, даже поход на литературный вечер — Артур как мог не давал Флоре скучать, и эта его забота, чуткость и доброта тронули фею настолько, что заставили вырваться из кокона оцепенения, в котором спряталась душа, чтобы пережить боль от разлуки с родным миром. Для неё было загадкой, как такой высоченный, весь в татуировках, похожий на байкера парень может быть, несмотря на свои грубоватые шутки и любовь распускать руки в каждом подходящем и даже неподходящем месте, таким заботливым, внимательным и душевным. Впрочем, не парень, а мужчина. Да и как он зажимал-обнимал-целовал её при каждом удобном случае, Флоре нравилось, потому что она знала — Аквамену можно доверять. Он ни разу не перешёл тех границ физического общения, за которыми ей стало бы некомфортно, старался не смущать и ни к чему не принуждал. Просто был рядом и не скрывал своей страстной привязанности и восторга от чувств, которые она в нём вызывала.       Гелия не умел так ухаживать и любить. Он всегда был скрытным, отстранённым и молчаливым. Теперь Флора и вовсе сомневалась, что он испытывал к ней какие-нибудь серьёзные чувства. Да и она сама, похоже, обманывала себя, либо принимала желаемое за действительное, потому что только сейчас, благодаря непосредственному, шумному и настойчивому Артуру, поняла, что такое по-настоящему влюбиться. Точнее, что чувствуешь, когда тебя старательно соблазняют и влюбляют в себя. Эти эмоции были такими острыми, необычными и феерично яркими, что застенчивая тихоня фея просто не смогла устоять против бушующих мужской страсти и обаяния. Да и кто бы устоял, когда Артур смотрел в глаза своим колдовским взглядом и, приглашая танцевать или гулять в глубинах морских садов, обнимал так крепко, что перехватывало дыхание? Вот она и не смогла. Начала сдаваться ещё на маяке его отца, и теперь, когда до свадьбы осталось всего ничего, чувствовала себя более чем счастливой и довольной судьбой. Конечно, прошлое, полное бурных приключений, никуда не исчезло, и воспоминания о том, чего уже никогда не вернуть, больно ранили, но рядом был тот, кто умел исцелять доброй шуткой и просто прикосновением к плечу.       Вот и сейчас словно ощутив, что его застенчивая фея сникла и нуждается в нём, на пороге комнаты появился Артур.  — Будешь грустить — укушу, — предупредил он и, присвистнув, залюбовался ёлочкой в кадке, которую украшали искрящиеся голубым перламутром шары и подмигивающая разноцветными огоньками гирлянда. — Может хочешь в тронном зале большую поставить?  — Чтобы твои подданные шептались? Они же не приемлют земные традиции, — наморщив носик, Флора поднялась из кресла и старательно поправила кружевной подол коротенького розового платьица. Раньше она злилась на Стеллу, которая настаивала на подобных нарядах, а теперь была благодарна подруге за науку, потому что градус жара страстного взгляда Аквамена повышался пропорционально уменьшению длины юбки, и ей это определённо нравилось. — Да и воздушной капсулы там нет, ракушками с медузами украшать будем?  — А будешь вредничать — два раза укушу, — выразительно приподняв бровь, Аквамен обласкал её таким откровенным взглядом, что щёки тут же заалели от смущения.  — Место будет выбрано спонтанно, — опустив взгляд на свои руки, Флора попыталась отшутиться, чтобы хоть немного разрядить обстановку, — или я не имею права голоса? — Ёлки и кадки располагай где хочешь, — в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, Артур с удовольствием запустил пальцы в её мягкие волосы, отводя их от смущённо опущенного лица. Вот всегда так — сначала теряется и трясётся, как ягнёнок на заклание, а потом отвечает на поцелуи с таким пылом, что как бы до свадьбы супружеский долг не истребовать натурой. Уж никаких сил нет терпеть, так хочется, а Атланта всё готовит торжество и твердит о безукоризненности, с которой всё должно быть организованно — не каждый день Царь Семи Морей женится. — Праздновать Новый Год будем как пожелаешь, всё остальное в моей компетенции.  — Может быть, здесь и вдвоём? — обрадовалась Флора, которой до смерти надоели шуточки Меры про русалочку, которая влюбилась в фею, наплевав тем самым на все законы как природы, так и сказочного жанра. А их местная рыжеволосая принцесса отпускала всякий раз, стоило им с Артуром появиться вместе в людном месте или переглянуться на званом обеде. — Это было бы так здорово!  — Смерти моей хочешь? — мученически протяжно и тяжело вздохнул Аквамен, представив, что за испытание ждёт его нынче ночью, если он не откажет любимой в этой невинной просьбе. Ведь он пообещал себе не смущать её скромность и не посягать на сладкое, пока они не произнесут брачные клятвы, но чего это ему стоило — врагу не пожелаешь. Поэтому и старался последнее время поменьше общаться наедине, иначе ведь не выдержит. — Может, я тебя лучше на каток свожу?  — Почему? — заметив, как потемнел его взгляд, Флора свела тонкие брови и проигнорировала предложение о катке, хотя свидание на суше было весьма заманчивым предложением. — С чего ты взял?  — С того, что я тогда точно воспламенюсь от недотра… воздержания, — тут же поправился Артур, обводя большим пальцем контур её маняще приоткрывшихся губ. — Не буди лихо пока оно тихо.  — Вряд ли оно дремлет, — опустив густые светлые ресницы, фея не смогла сдержать довольного смеха, когда, выругавшись, он сграбастал её в свои медвежьи объятия и, зарывшись носом в локоны, укусил чувствительную кожу за ушком. — Ой!  — Значит не жалеешь меня совсем? — крепче сжимая фею, Аквамен прошёлся пальцами по её спине, нарочно стараясь задеть рёбра и не в силах сдержать гортанного смеха, когда она затрепыхалась, как пойманная в силки птичка. — Хочешь, чтобы погиб во цвете лет, лишь бы тебе хорошо было, негодница?  — Щекотно! Отпусти! — пытаясь вырваться, Флора врезалась макушкой в его квадратный подбородок, но и это не ослабило железной хватки. — Я исполню три твоих желания, только отпусти!  — Три, говоришь? — усмехнулся в её разметавшиеся волосы Артур и, подхватывая на руки, направился к широкой постели. К чертям все прошлые решения, ну не выдержит он больше ни минуты, иначе, видят Посейдоновы кальсоны, просто вскипит и извергнется, как Везувий. — Ну уж нет, рыбка моя, сейчас ты исполнишь одно моё желание, зато три раза.  — А какого оно рода? — заинтересовалось было всё ещё подрагивающая от смеха и щекотки фея, но тут же получила исчерпывающий ответ в почти яростном, крепком поцелуе жениха. И не то, чтобы она была против, просто в отличие от Стеллы и Лейлы прежде на подобные близкие отношения с парнями не решалась. Впрочем, парни — это громко сказано, только Гелия, и тот не проявлял такой страсти, как Аквамен. Да и о желаниях своих речи никогда не заводил. О её желаниях, кстати, тоже не спрашивал. Впрочем, не хотелось тогда ничего особенного. А вот сейчас, когда Артур придавил всем своим немалым весом к кровати и целовал так, что голова кружилась одновременно от удовольствия и недостатка дыхания — хотелось очень многого. Всего и сразу. Куда только девалась скромница, краснеющая от любой пошлой шутки? — Ох, святые единорожки! — Что, моя рыбка? — прижавшись лбом к её щеке, Артур попытался восстановить дыхание, чтобы не напугать любимую своей необузданностью. — Ты не готова?  — Напротив… Мне очень хочется исполнить твоё желание, столько раз, сколько скажешь, — покрывая лёгкими поцелуями его висок, Флора теснее придвинулась к мускулистому телу Аквамена. — Меня ничто никогда так не воодушевляло…  — Ну, держись!       Ей и правда пришлось крепко держаться за его плечи, чтобы не улететь на седьмое небо от удовольствия во время нового дурманяще-страстного поцелуя. Дразнить такого темпераментного мужчину это одно дело, а вот расплачиваться за свои шутки — совсем другое. Попробуй не сгореть в его огне, когда тебя с невероятной скоростью освобождают от одежды и дарят такие откровенные и вольные ласки, что в ушах шумит, и тело само выгибается навстречу сильным рукам. Ещё и огоньки на ёлке подмигивают, словно шепчутся — сама раздразнила мужика, теперь не перечь его воле.       Флора и не перечила, и в мыслях не было. Напротив, отдаваясь его страсти, она чувствовала себя самой женственной, желанной и любимой на свете. Потому что именно так Артур и любил — до их общей дрожи, исступлённых стонов, растекающегося по венам огня желания. Громко. Страстно. Всепоглощающе. Ласкал губами, колол щетиной, ругался хлеще самого настоящего морского дьявола, слишком поздно ощутив всю невинность своей феи.  — Ты должна была сказать мне!  — Артур…  — Я был бы осторожнее! — Ты бы дотянул до…  — Твой Гомнелия бесполезный олух! — Ты разве не рад этому?  — Рад, милая…  — Ну вот видишь… — стараясь привыкнуть к ощущению Аквамена в себе, прогоняя воспоминания о невольно причиненной им, уже отхлынувшей боли, Флора отдалась во власть очередного страстного поцелуя. И он всё исправил своими терпением и нежностью, показал такие пики наслаждения, которые и вообразить нельзя, если сама не испытаешь.       А много позже, вечером, был поход на каток, и нужно сказать, что несмотря на все сомнения и шутки Флоры, держался на коньках Артур почти неплохо. Не то чтобы грациозно или хотя бы изящно, но достаточно сносно, чтобы не свалиться на лёд самому и не завалить на него свою невесту. Им было так хорошо вдвоём, что становилось ясно — во Вселенной нет никаких случайностей, и жизнь в самом деле может найти самые невероятные способы, чтобы свести вместе тех, кого когда-то давно, плетя полотно судеб, друг другу предназначила.