Ментальный хирург

[Архив] Парень четырнадцати лет и девушка на шесть лет его старше сидели в повозке, прижавшись друг к другу. Они делили на двоих изношенную дубленку. Телега медленно ехала по проселочной дороге. Кроме них в ней никого больше не было, только громоздились ящики и еще какое-то барахло. Шел снег. Тареста, блондинка с короткими волосами и бледной кожей периодически отряхивала волосы своего спящего друга от снега, аккуратно, не задевая рогов. Тут колеса повозки резко и тяжело встали в новую колею, и Матиас проснулся. Опомнившись от сна, он чуть ли не вскочил. - Тише, тише, - удержала его за руку Тареста. Уж последнее, чего она хотела, это выпустить тепло, которое покоилось под дубленкой, а проснувшийся чуть ли не скинул ее с себя. Который день? – спросил Матиас, протирая глаза. - Тот же. Ты не долго спал, - Тареста постаралась усесться поудобней. Кости заныли, - Как повязка? Матиас запустил руки под одежду, проведя пальцами по бинтам на грудной клетке, - Крепко затянута. - Это хорошо. Они подолгу молчали. Вокруг во все стороны простиралось пустое поле, из звуков здесь только голос ветра, стук копыт по промерзлой глине и скрип колес. Вечерело. Это было начало декабря. Девушка смотрела на горизонт, где поле сводилось своим краем к небу. Матиас опустил голову на колени. Он не любил так делать, громоздкие рога заставляли шею затекать в таком положении, но сон брал свое. - Знаешь я, - он вдруг заговорил, - думал, что мы будем там делать, когда приедем? - Искать приют и помощь, - ответила Тареста. - А согласится ли кто… Ты же говорила, там одни поместья богачей. - Во первых, - сказала девушка, - это, конечно, ближе к нам, но дальше будет город. Во вторых, там совсем другая знать, не то, что в том общественном отстойнике, где мы жили. Матиас с недоверием покосился на нее. Тареста говорила с некой строгостью, будто стараясь состроить убедительный тон, - Полукровки там совсем другого ранга. Нас многие примут, как равных, вот увидишь. - Почему ты так уверена? Я впервые слышу, чтобы где-то, особенно в городах близ Лондона, хорошо к нам относились. - Я знаю, - ответила она. На самом же деле Тареста понятия не имела, как сложатся обстоятельства. Да, девушка была наслышана о том, что сохранились еще элементы аристократии со смешанной кровью. И под их влиянием еще могла сохраниться благосклонность к их роду. На фоне всей показательной уверенности Таресты гулом звучала тревога. И Матиас хорошо это чувствовал. Прошла еще одна, к счастью, не холодная ночь и почти весь день, бездомные добрались до места. Они не стали тратить силы, чтобы попасть в город, пришли к воротам первого же поместья, точнее, Тареста пришла, а Матиас переставлял ноги, опираясь на ее плечо. *** - Они просят приюта, - произнес слуга, обращаясь к хозяину дома. - Откуда же здесь взялись эти люди, - мужчина спросил, параллельно читая документы. - …Полукровки, - тихо поправил дворецкий. Вдовец, отведя свое внимание от бумаг, встал из-за стола, - Полукровки? Какой масти? - По виду первичной, милорд. У девушки бараньи рога, у мальчика тоже рога, козьи. Никаких видовых признаков больше нет. - Ну что ж… - он задумался о том, безопасно ли будет впускать таких гостей. - Мальчик раненый, - дополнил тот. На последней фразе слуги мужчина в лице сразу же переменился, - Впусти. К великому счастью Таресты ворота перед ними открылись. Невысокая женщина лет тридцати встретила их приветливо. - Ох, и далеко ж вы ехали... Давай, давай, я помогу, - Она обхватила Матиаса и помогла ему идти. Их отвели во флигель, где жила Кара (так звали женщину, встретившую их) и еще несколько слуг. Парня уложили в одной из пустых комнат. И тут на Матиаса обрушился, как ему казалось, шквал внимания. - Снимай рубаху! Посмотрим, что у тебя под бинтами, - сказала Кара, поставив на тумбочку металлический таз с горячей водой. Матиас обреченно посмотрел на Таресту, держась за ткань одежды. - Ну, давай, помочь тебе, что ли? - подгоняла служанка. Голос у нее был неуклюжий, немного визгливый. - Снимай, - словно скомандовала девушка, и только тогда Матиас стянул с себя рубашку. Кара, не суетясь с бинтами, быстро надрезала ножницами повязку в нескольких местах, сняла с полукровки окровавленные лоскуты, и спина его оголилась. Две свежие раны были на спине вдоль лопаток. Кожа изорвана и сшита грубыми стежками грязной нитью. Швы - работа Таресты. - Господи! Что с тобой сделали, милый?! - вскрикнула Кара, а сама резко повернула Матиаса к себе полу-боком. Парень пошатнулся под ее рукой, когда та прошлась по ранам мокрой горячей тряпкой. Матиас молчал, Тареста тоже ничего не говорила. Они смотрели друг на друга. Он словно держался за взгляд девушки, как ребенок держится за рукав матери. - Ох и захолустье же, откуда вы приехали. Там и не такое с полукровными сделают... Одним словом, общественная яма! - сетовала Кара, промывая тело Матиаса, словно он был безнадежно беспомощным. Тареста улыбнулась ее словам, - "Как точно сказано." Тело у парня было изнемождено, болезненно худое и избитое. Грязь постепенно сходила с кожи, но какие-то пятна оставались багровыми и темно-серыми синяками. *** - Ну, так и что было дальше? - задала Кара очередной вопрос, подначивая Таресту к продолжению их истории. Гостям поместья предоставили скромный, но довольно сытный ужин. А Кара ела вместе с ними, все донимая Таресту вопросами. - Да что дальше? Уехали мы к черту от-туда при первой же возможности, - ответила девушка в своем естественном житейском тоне, уплетая похлебку меж слов. - И правильно! - утвердила женщина, - Нечего вам, молодым, гнить там. Вот, оправитесь здесь, заживете где-нибудь на новом месте. Матиас держал опустошенную тарелку на коленях, укрытых одеялом. Тареста сидела у него в ногах, А Кара устроилась рядом с кроватью на табуретке. Тепло было в комнате до непривычности. Бездомным было неестественно испытывать такую благодать, как тепло в теле и заполненность желудка. Бесконечное и тихое счастье. Лучше и не сочинишь в мечтах. - А может быть, и здесь останетесь,- сказала довольно женщина, - пристроим вас как-нибудь, - она с улыбкой посмотрела на Таресту. - А ваш... Этот... хозяин, ничего не имеет... - спросила она, сдерживая радость, но не доверяя словам Кары. - Против? Да что ты! Он, если хочешь знать, сам-то по масти полу-лис, - ответила служанка. Матиас и Тареста переглянулись. - Но кровей благородных, вы не думайте! - Да само собой, - ответила Тареста, представляя себе внешность этого аристократа. Выходило в ее сознании это, конечно, карикатурно. В жизни девушке не предстало видеть графа с лисьими ушами. - Это у вас полукровок чуть ли не за дворовых псов считают, у нас отношение к вам здоровое. Кара замолчала, задумавшись о своем. За дверью звучали шаги, кто-то тихо переговаривался, стучали двери в другие комнаты. Тут женщина словно опомнилась: - Что ж я сижу... Болтунья еще та, - она суетливо встала, с грохотом отодвинув своим полным телом табуретку, забрала у гостей пустые тарелки, - Тареста, пойдем, скажу тебе, что к чему у нас, - она взяла высокую девушку под локоть, та была на три головы выше женщины, - А ты отдыхай, Матиас. Уведя Таресту, Кара закрыла дверь. Парень остался наедине с собой. Блекло горела керосиновая лампа на тумбочке. Он улегся как можно удобнее, опустив голову на подушку. Конечности гудели от усталости, в голове был шум, а в душе наконец-то поселилось спокойствие. Глаза начали закрываться.