Ментальный хирург

[Архив] Девочку привели в кабинет врача. Мартин, как увидел выжившую после вчерашнего пожара, тут же переменил позу на стуле и обратил все внимание на нее. Ребенка усадили перед письменным столом напротив профессора и его ассистента. Выглядела она уже порядком лучше в сравнении с тем, что Мартин видел вчера. Опаленные волосы отстрижены, кожа чистая, а обожженная щека и лоб были под марлевой повязкой. Правая рука забинтована. Она была одета в белую сорочку, чем-то теперь походившая на мальчика из-за коротких волос. Левый широко открытый светло-голубой глаз изучающе смотрел на врачей, а правый безвольно прикрытый с опущенной бровью лишь слабо двигался синхронно левому здоровому глазу. - Как ты себя чувствуешь? - спросил профессор, сняв пенсне. - Хорошо, - коротко ответила она, смотря пристально. - Удалось ли тебе поспать этой ночью? - задал вопрос он, зная, что ребенок всю ночь тихо бормотал и стонал во сне. Она молча кивнула. - Ну, хорошо, юная леди. Я оставлю тебя с моим помощником, - профессор кивнул в сторону Мартина, сидящего рядом, - он с тобой побеседует. Врач поднялся, переглянулся с юношей, кивнув ему и направился к двери. Девочка проследила за мужчиной и за тем, как закрылась дверь в кабинет, потом вновь посмотрела на Мартина. - Это вы меня вытащили тогда? - вдруг спросила она. Без эмоций, без всякой мимики. Единственное, что выражал глаз девочки - интерес. - Да, - Мартин улыбнулся странной улыбкой. Странная она была своей искренностью. В обществе ребенка перестаешь следить за эмоциональной игрой, - Так ты помнишь меня? - Конечно. Юноша думал, каким образом выстраивать свои вопросы, чтобы не навязывать ребенку чувство допроса, - Какое у тебя первое воспоминание обо мне? - Вы поливали мне лицо водой и что-то говорили. - А что было до этого? Она нахмурила левую бровь, отведя взгляд в сторону, потом озадаченно помотала головой. - То, когда ты уже была на улице, первое, что ты помнишь? - Видимо, да. Больше ничего не помню. В девочке было неподдельное спокойствие, такое не сыграешь. Только благодаря потере памяти в ее случае можно было находиться в таком состоянии, ведь вся семья этого ребенка сгорела, и дома у единственной выжившей больше нет. - Скажи, - Мартин произнес мягко, - Ты можешь вспомнить что-нибудь, что происходило до пожара? - Нет, нет, - она мотала головой с искренним незнанием обо всем, что было с ней раньше. У Мартина была странная симпатия к ребенку. Может, от инстинктивно желания помочь, а может от ее простодушия. Никакого недоверия в глазах девочки не было. *** - Она ничего не помнит, - тихо сказал Мартин, обратившись к профессору сразу же, как вышел из кабинета. Девочку уводила медсестра в палату, держа за плечо. Та, чуть сопротивляясь руке женщины, все оглядывалась на своих врачей, стоявших в самом конце коридора возле кабинета, из которого ее вывели. Мужчина промолчал, дождавшись, когда ребенка уведут на лестницу. Когда дверь в другом конце коридора тяжело закрылась, он начал говорить, - Совершенно? - Ни как ее зовут, ни одного человека из своей семьи, - ответил Мартин, - В ее памяти нет ровным счетом ничего. - Ну, нет - это заявление в корне неверное, Льюис, - Сразу же изменив тон и скрестив руки, сказал врач, - Память девочки осталась с ней. Но ее подсознательное целиком и полностью отгородило ребенка от воспоминаний. "Ввиду тяжести потрясения..." - монотонно проговорил мысленно Мартин. - По причине того, что произошедшие события для нее слишком сильное потрясение, - продолжил убежденный фрейдист. - Да. И что в таких случаях делают, профессор? - спросил Мартин с явным нетерпением. - В таких случаях... По честности говоря, ничего не делают, - отрезал тот, - Ее просто отдадут в детский дом, как только девочка полностью поправится. - Как?! И вы не будете проводит с ней полноценную терапию? - сказал Льюис. - Милый мой, какая терапия? - надменно сказал профессор, поморщившись, - У нас таких психически пострадавших - целое отделение. Зайдите в третий корпус - убедитесь сами. - Но она же нуждается в лечении, как и все пациенты того же третьего отделения! - возмутился Мартин, чувствуя, как свое негодование ему сдерживать все сложнее и сложнее. - Помогать всем бездомным и обездоленным - уж простите, мы не имеем таких средств для благотворительности. - Постойте, - юноша мотнул головой, - Тогда для чего вы дали мне с ней поговорить? Мне казалось... - Сделал я это только по вашей просьбе, - прервал его мужчина, - Вы думали, я возьмусь за ее случай? Мартин, обескураженный, промолчал, чувствуя себя полным идиотом. - Хорошо, - сказал Льюис, удавив свою злость, - значит как только ее ожоги заживут, девочку отправят в приют? Профессор медленно кивнул, прикрыв глаза. - Тогда я хочу взять на себя ее содержание. - То есть? - мужчина, удивившись, по приевшейся привычке поправил пенсне. - Найти семью, которая будет готова удочерить, обеспечить оплату ее содержания. - Дорогой Льюис, я понимаю ваше желание помочь, - он тронул юношу за плечо, - Но это всего лишь ребенок. В ответ на это Мартин только ядовито посмотрел на мужчину с искренним непониманием, как к этой фразе относиться. - Она у вас вызывает чувство долга - помочь. Я хорошо вас понимаю, - он чуть смягчил тон, - Но в мире слишком много беспомощных детей с большими и невинными глазами, чтобы помогать каждому. Я вас прошу, не занимайтесь этим делом. Это того не стоит. - Не стоит? - переспросил Мартин, внимательно смотря на врача своими широко раскрытыми, наполненными возмущением, глазами, от чего профессору, как по безусловному рефлексу, захотелось весь этот разговор тут же обрубить. - Это ваше дело, - махнул он руками на юношу.