festival spirit

Юнги чувствует себя героем фильма «Выживший», вышагивая по глубоким сугробам, идя навстречу пронизывающему до костей ветру. Его совершенно не радуют гирлянды и огоньки, развешенные повсюду, мигающие десятками цветов. Плевать он хотел на всю эту предновогоднюю суету, эпопею с подарками и чудесами, которые придумали маркетологи и режиссёры сопливых рождественских мелодрам. Ожидание волшебства закончилось лет в двенадцать, когда он понял, что всё в этой жизни зависит только от него, а не от толстого старика в смешном костюме, незаконно проникающего в чужие дома. Тяжёлая входная дверь хлопает, запуская в помещение свежий морозный воздух. Из коридора слышится бурчание и проклятья, но Чонгук всё равно улыбается, заждавшись Юнги. Чон Чонгук абсолютно влюблен в новогодние праздники, украшения и угощения. Из года в год он покупает на ярмарках кучу безделушек, которые с радостью расставляет по всему дому, наполненному духом предстоящих праздников. Он знает все новогодние песни и сюжеты всех фильмов о Рождестве наизусть, что даже немного (много) раздражает Юнги. — Зачем мы смотрим этот тупой фильм, если ты и так знаешь, о чем он и чем закончится? — лицо Юнги скукоживается, как кислый лимон, но дух Чонгука не сломить даже тяжёлым характером старшего, поэтому он молча целует его в щеку, и они продолжают смотреть кино как ни в чем не бывало. Сейчас Чонгук заканчивает украшать высокую искусственную ёлку, вешая на неё блестящую мишуру. — Хён, повесишь звезду вместе со мной? Для Чонгука — это целый ритуал, неправильно выполнив который, он не сможет спокойно спать по ночам. — Чонгукки, я устал, сделай это сам, — отмахивается от него Юнги, плюхаясь в мягкое кресло, вытянув ноги. Чонгук слезает с табуретки и с губами, сложенными в бантик и бровями домиком, встаёт на против Юнги, держа в руках большую золотистую звезду. Он смотрит на него так по-детски капризно, а ещё на нём этот глупый свитер с мигающими лампами, пижамные штаны и носки с оленями. Юнги закатывает глаза, не в силах отказать такому Чонгуку (как будто другому Чонгуку он бы смог отказать). Юнги с недовольным лицом берет вторую табуретку и ставит её рядом с той, где сидит Чонгук, поправляя носки. Кряхтя, он встаёт на неё, держась за крупные ветки ёлки, будто они его спасут от падения. Чонгук бодро встаёт и, взяв одной рукой яркую звезду, протягивает её Юнги, чтобы тот взял её тоже. Глаза Чона сияют ярче всех украшений в их доме, когда они вешают звезду на верхушку ёлки. Юнги не в восторге от всего этого, но он знает, как это важно Чонгуку и как сильно это заставляет его радоваться. Рад Чонгук — рад и Юнги, пусть и причины для радости у них немного разные. Они слезают с табуреток, и Чонгук сразу же подхватывает Юнги на руки, кружась и смеясь над его борющимся с улыбкой лицом. Чон прижимается своим лбом к его, трясь носом и морщась в улыбке. — Ах, моё какао, хён, я забыл, — глаза Чонгука становятся круглее прежнего и он, быстро, но аккуратно положив Юнги на диван, бежит на кухню, скользя носками по полу. Юнги начинает громко смеяться, пряча лицо в ладонях и не спеша направляется следом, чтобы посмотреть на суетившегося, как бельчонок в колесе Гука. Чонгук успевает выключить конфорку с почти убежавшим молоком за пару секунд до катастрофы. Он с облегчением выдыхает и достаёт четыре супер ультра мега новогодние кружки со снежинками, гномами, гирляндами, елками и прочей праздничной атрибутикой. — Зачем четыре? — подойдя сзади, Юнги обнимает Чонгука, насыпающего маршмеллоу в красивую глубокую тарелку. Чонгук хитро улыбается, ничего не отвечая, продолжая делать самый вкусный какао, который только пробовал в своей жизни Юнги. В дверь звонят и Мин быстро догадывается о прибывших гостях. — Джингл бэлс, джингл бэлс, — напевают знакомые голоса за дверью, заставляя Юнги скривиться. — Можно я не буду открывать? — спрашивает Мин, когда в коридор приходит Чонгук, чтобы встретить гостей. — Не-а, — игриво целует его в макушку Чонгук и сам открывает дверь, впуская в дом двух лучших друзей, поддерживающих его праздничное настроение — Чимина и Тэхёна. Один из них одет как скинувший пару десятков килограмм Санта Клаус: белая борода, красный костюм, шапка и щёки и нос от мороза. Он широко улыбается и смеётся низким голосом, подражая Санте. Второй парень — его верный олень в кигуруми и с оленьими рогами, на которых висят колокольчики. Его нос такой же ало-красный, а улыбка ещё шире и заразительнее. — С Новым годом и Рождеством, хо-хо-хо! — за спиной у Тэхёна Санты мешок с подарками, который он протягивает Чонгуку и Юнги, подмигивая. — Ещё десять дней, идиоты, — качает головой Юнги, хихикая над выходкой друзей. — Перестань, хён, — приобнимает его за плечи Чонгук, шепча на ухо. Чимин и Тэхён наперегонки бегут в гостиную, чтобы поудобнее устроиться на диване с огромными мягкими подушками (на которых тоже есть новогодний орнамент!). Из гостиной доносится грохот, а за ним заливистый смех, который заставляет улыбаться даже Юнги. — Я не хочу это надевать, Чонгукки, — Юнги раскрывает мешок и видит костюм снеговика и гнома. — Будет же весело, — треплет его по волосам Чонгук, но Юнги отдаёт ему мешок, лениво направляясь в комнату. — Ради меня, хён, — хитрый Чонгук знает нужные слова, чтобы манипулировать Юнги. И вот, вчетвером удобно устроившись на большом уютном диване, парни в смешных костюмах смотрят Рождественскую комедию, допивая очередную кружку шоколадного напитка. Тэхён оплел своими руками Чимина, согревая в объятиях, сняв с него пресловутый ободок, который чуть не проткнул ему глаз. Сам Чимин начинает медленно проваливаться в сон, удобно использовав широкую грудь Тэхёна как подушку. Снеговик Юнги, закутанный в огромных размеров плед, лежит на плече целующего его Чонгука в смешном колпачке, смотря не на телевизор, а на переливающиеся огни гирлянды, украшающей ёлку. Внутри спокойствие, умиротворение и какое-то старое, совершенно забытое ощущение приближающегося праздника, от которого идут мурашки и становится подозрительно хорошо. — Спасибо тебе, — шепчет Юнги, чтобы не разбудить задремавших друзей, подняв голову на Чонгука. — За что? — губы Чонгука трогает лёгкая улыбка, а глаза завороженно блестят, не моргая. — За то, что создаёшь праздник, за то, что украшаешь дом, за то, что делаешь всё, чтобы я был счастлив, — быстрым шёпотом перечисляет Юнги. — За всё. Чонгук крепче обнимает Юнги, притягивая ещё ближе, до дрожи нежно целуя, пока в фильме начинается финальная рождественская песня, а где-то за окном пускают первый этой зимой праздничный салют.