festival spirit

Каждый год Чонгук испытывает дежавю, когда в разговоре пытается выяснить, что Юнги хочет получить на новый год. — Ну что-о тебе подарить, хен? — Чонгук ходит по дому за Юнги, как надоедливый призрак, жужжит над ухом, липнет, как осенняя муха, даже кусаясь так же. — Ничего, — Юнги закатывает глаза, оказываясь в ловушке объятий Чонгука. Это, конечно, приятно, но не когда вода в кастрюльке жалобно кипит, ожидая лапши, а желудок ноет от пустоты. — Много поцелуев? — Юнги доволен своим остроумным ответом, но не долго, Чонгук в ответ не улыбается. — Тогда у тебя каждый день новый год получается? — Чонгук щипает за бока от отчаяния, уже не знает, как выпытать у него, что он хочет. — Видишь, как хорошо я устроился, зачем мне ещё подарки, а? — Юнги смотрит очень жалобно, только вот наигранно, Чонгука не проведёшь, но он сдаётся, расцепляет руки и отпускает его, разочарованно вздыхая. Чонгук знает, что Юнги все еще не самый большой любитель праздников, тяжело принимает подарки, скрывая детские травмы за маской взрослого человека, который уже не верит в чудеса, и в то, что какие-то безделушки в красивой обертке действительно сделают его счастливее. — Я не хочу дарить ерунду, понимаете? — Чонгук изливает душу Чимину и Тэхену, которые опьянев с двух бутылок грушевого сидра, обляпались в муке, пытаясь приготовить тесто для имбирного печенья. — Знаешь что? — Чимин трясет рукой, чтобы тесто отлипло от пальцев, но маленький кусочек приземляется прямо на чонгукову белую футболку. — Прости! — Чимин пытается ее смахнуть, но в итоге пачкает футболку еще больше, получая в ответ щелбан от Чонгука и истерический смех Тэхена. — Подари ему мастер-класс или курсы какие-нибудь. — Или путешествие, — Тэхен включается. — На Багамы! — Чимин выставляет ладонь, чтобы Тэхен дал ему пять. — Или Гавайи! — Тэхен замахивается и дает смачное такое пять, отчего у Чимина вмиг краснеет рука. Пока Тэхен старательно дует притворно хныкающему Чимину на руку, Чонгука посещают тысячи идей, на каждую из которых он пытается представить реакцию Юнги и сам начинает широко улыбаться, прикрываясь от друзей, будто зевает. Чонгук же обожает не только дарить подарки, но и получать их. Он радуется любому подарку, как найденному в пустыне стакану воды, сундуку с сокровищами в густой чаще леса, и Юнги искренне считает это очаровательным, даже завидует немного. Несмотря на возможность купить какую-нибудь безделушку и вручить в пакете с праздничным рисунком и получить такую же реакцию, как на что-то серьезное, Юнги всегда очень старается, записывая все хотелки Чонгука в запароленные заметки, заранее все покупает и упаковывает, переводя метры подарочной бумаги, пока не зайдет в интернет, чтобы посмотреть видео-уроки упаковывания подарков. Но даже если получается криво, Чонгук все равно прибывает на пике умиления, просто представив, как Юнги, прикусив язык (от напряжения или чтобы не материться), старается сложить все аккуратно, чтобы ничего не повредилось, пока он будет прятать это где-то в глубине шкафа, чтобы Чонгук не нашел до праздника. Чонгук зависает в ноутбуке больше обычного, пытаясь выбрать лучшее из того, что предлагает интернет для своего хена в последний день перед праздником. — Почему не ложишься спать, Чонгукки? — Юнги сонно трет глаза, входя в украшенную гирляндами гостиную с их любимой огромной елкой, которая из года в год неизменно создает волшебное настроение. — Доделываю проект на работе, — Чонгук умело переключается на вкладку с непонятными таблицами, имитируя бурную рабочую деятельность, как когда-то создавал видимость учебы перед контролирующими его родителями. — До следующего года не подождет? — Юнги сонно ухмыляется своему каламбуру и направляется на диван к Чонгуку, чтобы словно кот лечь к нему на ручки перед ноутбуком, греясь об него и не давая им пользоваться. Чонгук успевает нажать забронировать и закрывает крышку ноутбука, целуя Юнги в разлохмаченную макушку. — Подождет.

***

В день праздника в груди все время что-то трепещет, как те самые красивые большие игрушки на елке под светом мигающих гирлянд, которыми по инициативе Чонгука увешан весь дом. До встречи с Чонгуком Юнги каждый год спрашивал себя: «зачем все это? Почему я должен радоваться?». Но Чонгук, который никогда не задавался этими вопросами, который не убил своего воодушевленного всем праздничным ребенком, как сделал это Юнги, каждый раз показывает ему, что поводов радоваться куда больше, чем кажется. Например, потому что красиво, тепло, уютно и любимый человек целует, очень нежно придерживая за талию, а потом в его глазах безумно красиво отражаются огоньки, и он безостановочно мило улыбается. Да и потому, что жизнь чертовски непредсказуема и коротка, и не знаешь наверняка, а будет ли так красиво, тепло и уютно в следующем году? С самого утра в их доме играет праздничная музыка. Чонгук затягивает Юнги в танец при любой появившейся возможности, а Юнги пытается не заплакать от накрывающих его волной чувств. Каждый год пытается, но Чонгук позволяет ему не скрывать свои эмоции, как он привык, обнимая его так крепко, словно защищает, даря чувство бесконечной безопасности, которое ни одна крепость не сможет подарить. И этого подарка, на самом деле, Юнги больше, чем достаточно. Но под их елкой все-таки уже лежат и другие подарки, которые они в полночь открывают. — Хе-ен? — Чонгук видит большую коробку и уже весь дрожит от благодарности, даже если там будут просто носки с трусами. — Что ты туда положил такое, почему она такая тяжелая? Кирпичи? Это ты мне намекаешь, чтобы я съехал? — Блин, я думал, ты не догадаешься, — Юнги шутливо подыгрывает Чонгуку, съедая губы от волнения, вдруг все-таки Чонгуку не понравится. — Там ничего особенного… Чонгук зажмуривается и открывает коробку, как будто там граната. Коробка доверху наполнена любимыми конфетами и булочками Чонгука (хотя все-таки его самая-самая любимая булочка — это, разумеется, Юнги). — Ох, хен, это очаровательно, — Чонгук обнимает его, зарываясь носом в шею и улыбаясь. — Под булочками кое-что есть. Чонгук с удивлением отстраняется и начинает копать вглубь коробки, как крот. Натыкается на несколько новых белых футболок, потому что та, которая подверглась атаке Чимина не отстиралась. Но эти даже приятнее на ощупь и вкусно пахнут их новым кондиционером, потому что Юнги успел постирать. Уже собираясь закрыть коробку, Чонгук замечает что-то еще и охает, когда понимает, что там. — Хен, я бы купил сам, — Чонгук держит в руках коробку с новым телефоном и теряется в собственных чувствах. Последний раз телефон ему дарили еще в школе, а потом пришлось стать взрослым, чтобы зарабатывать на телефоны самому. — Ты так потратился, мне жаль. — А я ни о чем не жалею, — Юнги берет его за руку и сжимает. Всегда так делает, когда видит, что Чонгук вот-вот заплачет. — Ну уж нет, плакать я буду только после того, как увижу твою реакцию на мой подарок, -Чонгук убирает все обратно в коробку и достает коробку для Юнги. Сверху лежит новая пижама, и Юнги с крохотной, но многозначительной улыбкой разглядывает ее. А под ней какие-то распечатанные листочки. Юнги пробегается взглядом и смотрит на Чонгука с полным недоумением. — Десять уроков игры на ударных? — Юнги весь год собирался пойти учиться играть на ударных, даже учил, как называются барабаны на установке, но так и не дошел до студии, в которую Чонгук его записал. — Чонгукки, ты знал, что ты лучший? — Юнги целует его в щеку, лоб, нос, перечитывает информацию на листочке и глупо улыбается. Но в коробке еще оказывается книга про архитектуру, огромная такая, с красивыми глянцевыми иллюстрациями, Юнги сидит в немом шоке, листая ее, но потом Чонгук уходит в комнату и возвращается с еще несколькими листочками бумаги. — А это лисичка передала… И Юнги узнает в них билеты на самолет. Юнги так соскучился по поездкам куда-то, что готов закричать от воодушевления. — Чонгукки, что ты такое наделал? — Юнги прыгает на него с объятиями и понимает, что плачет. Он улыбается и предвкушает новый год с его новыми событиями, эмоциями, в новой пижаме, конечно же, а тело, не привыкшее к такому количеству эмоций, содрогается в радости. — Заставил тебя поверить в магическую силу подарков? — Чонгук тоже улыбается сквозь слезы, положив Юнги ладони на лицо и сжимая улыбающиеся щеки. — Кажется, да. И они очень надеются, что слезы в наступающем году будут только от счастья.