Ветер среди берёз

Прошло около трёх лет. — Валя, — Юля зашла в морг, — можно тебя попросить кое-что сделать для меня? — Да, конечно, Юленька, — посмотрела Валя с нежностью на майора, которая была в ожидании второго ребёнка на седьмом месяце беременности. — Проведи, пожалуйста, анализ ДНК вот этого. — Она протянула пробирку с материалом, стараясь не выдать своего волнения. Валя была немного удивлена просьбе Юли, но решила ни о чём не спрашивать. Умелым движением рук она провела стандартную процедуру, и на экране высветилось: «Близкородственная связь — отец — сын». Изображение Лисицына мигало справа на мониторе. Валя безмолвно смотрела на результаты анализа — Юля не переставала ее шокировать. Однако она быстро взяла себя в руки и, переведя взгляд на подругу, поинтересовалась: — Как это возможно? Для Юли это не было сюрпризом, она лишь удостоверилась в своих подозрениях. Мальчик рос непоседливым, со своим мнением и характером. В последние месяцы, она стала замечать, что сын периодически напоминает ей Костю, однако Юля гнала эти мысли прочь. Что может померещиться в период беременности. Как вдруг недавно, увидев, как сын знакомым до боли жестом трёт нос и пожимает плечами при желании сказать, что он не виноват, решилась на экспертизу. — Валь, пожалуйста, пусть это останется, между нами. Хотя, впрочем, что мне уже терять. Я потеряла одного любимого мужчину, не знаю смогу ли пережить потерю второго, когда он узнает правду. — Ты мне можешь объяснить, как это случилось? — Валя присела рядом и взяла ее за руки, стараясь успокоить. Юля поёжилась от прохлады в морге, однако слова Антоновой подействовали на нее, и она расслабилась, продолжая рассказ: — Так вот… Уже на похоронах Кости я вспомнила, что в тот месяц у нас была ночь вместе. Я была дома, приготовила ужин, приняла душ. И, когда вышла из ванной, пришёл Костя. Знаешь, он так смотрел… — Юля запнулась, подбирая нужное слово, а затем неуверенно произнесла: — …нежно и ласково. Я не смогла устоять. Я словно вернулась с ним на много лет назад. Мы провели незабываемую ночь. А потом он опять пропал на работе за начальство. А я на сменах со Стёпой. — И вот недавно, я заметила у сына, знакомые жесты. Валя, — Соколова посмотрела на патологоанатома, в глазах наворачивались слёзы, — Валя, я думала, что тихо схожу с ума. Я до сих пор не могу себе простить, что по моей вине погиб Костя. И тут эти знакомые движения, его пожимания плечами, — слёзы предательски потекли по лицу. — Юленька, ну ты что, — Валя подошла и бережно обняла её. — Успокойся, всё будет хорошо. Тебе сейчас надо думать о втором ребёнке, о дочке. Вернувшись домой, Юля решила не скрывать правду и рассказать мужу, кто отец их сына.

***

У Степана на душе было неспокойно — Юля поехала в ФЭС, туманно обрисовав какие-то причины, а ведь она уже на седьмом месяце. Мысли были одна страшнее другой, но Данилов не позволял им взять над собой верх. Котов, заметив встревоженное состояние напарника, предложил ему поехать домой. «Я сам отвезу улики в ФЭС и допрошу свидетелей, а ты, давай, не хандри», — подбодрил он друга. Когда Стёпа зашел в квартиру, то от него не утаилось состояние супруги. Вероятно, его подозрения были не беспочвенны. Но не успел никто и слова сказать, как в этот момент из комнаты выбежал Серёжка и кинулся к отцу на шею. — Привет, родной, — Степан подхватил сына на руки и поцеловал. Мальчику было чуть больше двух лет, но он упорно молчал и не хотел говорить. Всё его общение и эмоции выражались в жестах рук и мимике лица. Родители обошли всех специалистов, включая невролога, детского психиатра, логопеда, но они разводили руками и говорили одно и то же: «Мальчик развит по возрасту, отклонений нет. Ждите. Наступит время, и он заговорит». Педиатр успокаивала родителей, что это нормально и мальчики вообще позже начинают говорить, чем девочки. Надо просто набраться терпения и подождать. Но Юлю это не утешало. Посмотрев на своих любимых, она решила не мешать идиллии и вернуться к разговору позже.

***

На кухне был полусумрак, мягкий свет лился из ночника, создавая атмосферу спокойствия. Размерено и тихо отстукивали часы, за окном медленно в свои права входила ночь. Степан держал сына на руках и щекотал. Ребёнок заливисто смеялся, ему определённо нравилось происходящее. Заварив чай, Соколова подошла к окну: — Стёп, я должна тебе сказать, — Юля нервно теребила салфетку, стоя у окна, слёзы наворачивались на глазах. Горло сдавливало, но она понимала, что обязана это сделать, довести до конца и рассказать правду, — в тот месяц, три года назад, у меня была ночь с Костей. Я совершенно о ней забыла с этим авралом на работе. — Юль, — Стёпа подошёл к ней и, нежно обняв, прервал ее на полуслове. Мальчик, сидя на руках отца, продолжал обнимать его одной рукой за шею, а второй обводил пальчиком клетки на рубашке. — Я знаю, что ты мне хочешь сказать. Я же не дурак и вижу на кого он похож. Юля молча смотрела на мужа и у неё текли слёзы. Воспоминания о Косте нахлынули на неё, но сейчас, рядом с любимым, она чувствовала, как отступает тревога и волнения, а душа обретает долгожданный покой. Иногда ей казалось, что не заслуживает такого счастья. Стёпа аккуратно вытер слезинки, скатившиеся по щекам: — Не плачь. Я не сержусь на тебя, в тот период ты была замужем, но я помню каждую нашу ночь, проведенную вместе. Серёжку я люблю и считаю своим сыном. И, кстати, у нас с тобой скоро будет девочка, а у сына сестричка. Тебе нельзя волноваться. — Степан наклонился и хотел поцеловать Юлю, как вдруг на этих словах мальчик посмотрел на него и сказал: — Па — па. Юля недоуменно смотрела на сына и мужа, плакала и улыбалась. — Стёп, он заговорил, заговорил, — обрадовалась она, теперь уже слёзы радости накрыли её. — Ну, а куда он денется, — мужчина улыбнулся, целуя ребенка. — Наш Сережка ждал удобного случая, и вот он настал. — Правда сынок? — Да, — ответил мальчик, прижавшись к отцу и крепче обняв его за шею. — Стёпа, я тебя очень люблю, — выдохнула Юля, понимая, что неспособна передать словами ту огромную любовь и нежность, которую она испытывала к нему. — Я тебя тоже и надеюсь, что ты останешься мне верной навсегда, — после этих слов он хитро улыбнулся. — В моём-то положении, — улыбнулась Юля в ответ, поглаживая живот. — Ну вот и славно. А теперь Сергею Степанычу пора спать, — Стёпа поцеловал сына и отнёс в кроватку. — Па-па, — сказал ребёнок и обнял отца. Юля смотрела на своих мальчишек, пряча улыбку, и понимала, что наконец-то спустя столько лет она обрела своё женское счастье.

***

Прошло ещё пять лет. — Пап, а кто такой Ко-стя Ли-си-цын? — внимательно прочитал мальчик на памятнике. — Это самый замечательный человек, который спас жизни многим людям, — Степан посмотрел на Юлю, которая стояла недалеко и слезы текли по ее щекам от переполняющего тепла к своей семье. На руках сидела их дочка и вытирала своими ладошками слезы на лице мамы: — Мама, не плачь, — проговорила девочка. — Я не плачу, солнышко, — Юля улыбнулась и крепко поцеловала дочурку. — Пап, он умер? — спросил Серёжа. — Понимаешь, сынок, когда люди умирают, то они поселяются в нашем сердце, и живут в нём вечно, — ответил отец, присев на корточки рядом с сыном. — Здесь? — ребёнок приложил свою ладошку к груди Стёпы, посмотрев серьёзным взглядом и потрогав нос, прищурился. — Да, сынок, именно здесь живут те, кого мы любим и помним всю жизнь, — он накрыл руку ребенка. Юля, заметив, что дочь бросает слишком уж тоскливые взгляды в их сторону, отпустила ее, и та подошла к брату. Он обнял её и начал что-то шептать на ушко. Степан подошел к супруге и поцеловал ее. Она уткнулась в шею мужу, обняла его и успокоилась. Его сила и спокойствие передались ей — она перестала тонуть в водовороте собственных эмоций и мыслей. — Юль, я тебя люблю, — тихо прошептал он. — И я тебя люблю. В этот момент, после крепких объятий супруга, мысли, так долго мучившие её о Косте, об их отношениях, наконец-то оставили её в покое и улетели, как журавли, что летели над ними высоко в небе на юг и курлыкали. И только ветер шумел среди осенних берёз, обрывая последнюю листву с деревьев. Природа готовилась к наступлению зимы.