Ветер среди берёз

Поездка до садоводства прошла в полной тишине. Желания о чем-либо говорить ни у кого не было. Атмосфера в машине настолько была накалена, что, казалось, поднеси спичку и все вспыхнет. Приехав на место, оперативники вышли из машины. Юля подняла голову и посмотрела на небо. Тучи сгущались, скорее всего, скоро пойдет дождь. Ветер начинал усиливаться, где-то вдалеке на дереве закаркал ворон. — Какой дом? — спросил Лисицын небрежно. Юля посмотрела в планшет, осмотрелась по сторонам и указала вдаль рукой: — Вот тот с коричневой крышей. — Ладно, пойдем посмотрим, что там происходит, — смерил он её взглядом с головы до ног и тяжело вздохнул. Дорога до дома составила не более пяти минут ходьбы. Оперативники решили не подъезжать близко, чтобы не спугнуть преступника. В последние дни шли дожди и на их пути стояли лужи. Соколовой приходилось постоянно их обходить. Костя шёл прямо, не обращая внимания на чавкающую воду. Его голова была занята другим. Да, он понимал, что они на задании и надо собраться, но мысли о том, что Юля изменила ему с Даниловым не отпускали его. «Почему она это сделала? Что было не так в наших отношениях?» — ответа на эти вопросы Лисицын, как бы не переосмысливал, найти не мог. Подойдя к дому, оперативники аккуратно заглянули в окно. В комнате сидел мальчик в наушниках и смотрел мультики. Больше никого не было. — Я не вижу ни отца, ни матери ребёнка, — шёпотом проговорил Костя. — Давай обойдем дом и посмотрим в другие окна. Надо понимать, где они. Юля молча проследовала за ним. Ей совершенно не нравилось происходящее, в голове промелькнула мысль: «Жаль, конечно, что Рогозина, ОМОН не вызвала. Как бы чего плохого не произошло». С этими мыслями она продолжила свой путь за майором. Они заглянули в очередное окно и резко отпрянули. На кухне сидела связанная женщина и беззвучно плакала. Рот её был заклеен скотчем. Рядом стоял мужчина и, угрожая пистолетом перед её лицом, что-то настойчиво говорил, размахивая руками в приступе неконтролируемой злобы. — Чёрт, — выругался Лисицын, — окна пластиковые, ничего не слышно. Юля опять посмотрела на небо. Тучи сгущались. — Кажется, скоро дождь пойдёт, — попыталась разрядить она атмосферу между ними. — Кажется, кажется, о работе думай, майор, — грубо ответил он. Они отошли в сторону, чтобы не попадать в поле зрения из окна и обсудить увиденную ситуацию. — Что будем делать? — спросила Соколова. — М-да, дела, — Костя потрогал характерным движением нос. — Я думаю, надо аккуратно проникнуть в дом, забрать мальчика и постараться установить контакт с этим уродом, чтобы освободить женщину. Рогозина же сказала, что необходимо узнать, чего он хочет. А то у этого придурка ещё и телефон выключен. — Хорошо, пойдем. — Юля решительно пошла ко входу. Костя резко схватил её за предплечье, остужая боевой настрой: — Ну куда ты? Куда? За мной держись и не высовывайся. Оперативники достали табельное и тихо подошли к входной двери. Проскользнув в прихожую, они услышали спор на кухне, переходящий в угрозы. Мальчик продолжал сидеть в комнате и смотреть мультики. Костя показал условным жестом Юле, что им надо разделиться. Он пойдёт на кухню, она в комнату — к ребёнку. Соколова спрятала пистолет в кобуру и приблизилась к взволнованному мальчику. Присев на корточки перед ним, она тихо прошептала: — Не бойся, малыш, — она показала ему знак молчания и аккуратно взяла на руки. Мальчик обнял её за шею. Ему было страшно. Отец велел ему надеть наушники и не выходить из комнаты. При этом он силой увёл маму на кухню и что-то там кричал. Испугавшись, ребёнок не смел его ослушаться. Тем временем Лисицын подошёл к кухне и прислушался. Там шёл монолог мужчины. Костя посмотрел на Юлю, которая тихонько вышла в коридор с мальчиком и указал ей рукой, чтобы они покинули дом. Развернувшись, он зацепил локтем стоящую статуэтку на комоде. Она упала и с грохотом разлетелась на осколки. «Чёрт», — мысленно выругался Костя. Мужчина обернулся на звук и увидел его. — Стой, где стоишь, — рявкнул преступник. — Я убью её, — резким движением он схватил женщину, поднимая со стула. — Отпусти её! Тогда тебе много не дадут! — Костя навёл оружие на мужчину. Покинув дом, Юля решила отнести ребёнка в машину, подальше от разворачивающихся событий в доме. — Малыш, ты тут посиди. А я сейчас вернусь? Хорошо? — сказала она, усадив ребёнка на сиденье. — А Вы маму мою спасёте? — спросил мальчик, глядя испуганным взглядом. Все происходящее казалось ему страшным и беспробудным кошмарным сном. — Ну, конечно, спасём, солнышко, — она погладила ребёнка по голове и улыбнулась. — Сиди и не выходи, я скоро. Она закрыла дверь машины и, немного поколебавшись, набрала номер Рогозиной. — Галина Николаевна, нам срочно нужна группа захвата. Да, этот сумасшедший держит мать мальчика в заложниках. Завершив звонок, Юля вернулась обратно к дому. Она решила пока не заходить, чтобы не привлекать к себе внимание. Стоя на крыльце, краем уха она слышала разговор через приоткрытую дверь. Начал накрапывать дождь. В очередной раз взглянув на небо, она прошептала: — Как это всё некстати… — Брось волыну, ментяра! А иначе я этой бабе башку отстрелю, мне терять нечего — прорычал преступник. Глаза его горели бешенством. Костя наблюдал за ним и понимал, что мужик, скорее всего, под действием наркотиков. — Чего ты хочешь? — Костя попытался наладить с ним конструктивную беседу, лихорадочно думая, что делать. — Я только откинулся, а эта шалава прячет от меня моего сына! Моего! Ты слышишь? — он еще раз с силой тряхнул женщину. Женщина плакала, в её глазах был испуг. Костя пытался осознать и понять происходящую ситуацию. Но последние события в его личной жизни не давали ему возможности сконцентрироваться на деле. Он вспомнил, как его учили на войне. Главное спасти заложников. Остальное всё второстепенно. Руководствуясь этим правилом, он ещё раз вступил в переговоры с мужчиной: — Опусти пистолет и давай спокойно поговорим. — Это ты опусти пистолет, легавый, — мужчина начал заводиться и орать, — опусти пистолет на пол. Я сказал, на пол! Костя решил не спорить. К тому же, зная Юльку Соколову, она скорее всего уже вызвала подкрепление, осталось просто тянуть время. Скоро прибудет группа захвата. Весь диалог Юля слушала стоя на крыльце. Она понимала, что заходить сейчас опасно и очень надеялась, что Костя контролирует ситуацию. В очередной раз она взглянула на небо. Над садоводством нависла тёмная туча. Стало хмуро. Создавалось ощущение, что вокруг всё замерло и притихло, как перед сильной грозой. Юля не находила себе места. С одной стороны, она понимала: нельзя мешать переговорам, как её учили в школе милиции. С другой стороны, ей безумно хотелось ворваться в дом и понять, что там происходит. Подул резкий холодный ветер, она поёжилась и обхватила себя руками. «Холодно» — пробежали мысли в голове. Костя нагнулся и стал опускать пистолет. Как в этот момент раздался выстрел, и резкая боль разлилась в груди. Падая на пол, он инстинктивно, как на войне, выстрелил в мужчину напротив. Два выстрела с разницей в сотые доли секунды прервали разборки на кухне. Ослепительная молния разрезала тучу пополам и раздался гром. Начался сильный ливень. В дали виднелась машина группы захвата. Юля услышала выстрелы и вбежала в дом. — Костя, нет! — она кинулась к нему и упала на колени. Юля судорожно зажала рану рукой, горячая кровь сочилась через пальцы — её уже было не остановить. — Костя, — слёзы потекли по её щекам. — Юлька, — тяжело проговорил Костя и попытался улыбнуться. — Ты молчи, тебе нельзя разговаривать. Юля гладила Костю по волосам и целовала лицо — надежда еще теплилась слабым огоньком на периферии сознания, что его можно спасти. — Пожалуйста, Костя, держись, — шептала Юля. — Юлька, — повторил Лисицын. Слова давались с трудом. Он понимал, что времени у него мало. Сколько таких ранений он сам видел за всю войну. Сколько молодых парней умирало у него на руках. — Юль, — он накрыл своей рукой её ладонь, — я хочу, чтобы ты знала только одно: я любил тебя всю жизнь и хочу, чтобы ты была счастлива. Не вини себя ни в чём. Степан хороший мужик, и я надеюсь, он позаботится о тебе и о твоём ребёнке. Не бросай его и не поступай с ним, как поступила со мной. — Костя закрыл глаза и в голове начали всплывать прекрасные моменты их отношений — картинки мелькали одна за другой, казалось, стоит ему уцепиться за одно воспоминание, как на его месте всплывало следующее. Вот он ей в любви признался, когда её подстрелили, и он места себе не находил, пока она была в реанимации. Вот он дарит ей букетик полевых цветов — Юлька улыбается, совсем как девчонка. Она всегда делала это так искренне, так солнечно, что сводила Костю с ума. Вот целует в лаборатории — шок, смущение Юли, а затем ее робкий ответ — казалось, что мир существовал лишь для них двоих. А вот и первая их встреча в переговорной. Он тогда посмеялся, что она новая лаборантка, хотя Юлька ему понравилась сразу. События, одно за другим, возвращали его на много лет назад. Дальше была темнота — промозглая, пробирающая до костей — и тишина. Дыхание майора остановилось. Юля гладила его, не отрывая глаз, и произошедшее казалось нереальным сквозь пелену слез. Безжизненное тело майора остывало под ее руками, она машинально провела рукой по его щеке — словно это могло еще что-то исправить. В дом вбежала группа захвата. Соколова с невыразимой тоской посмотрела на них и тихо произнесла: — Поздно. Вы не успели. — Она встала и вышла из дома, не замечая ничего вокруг. Гроза прошла, но дождь продолжал лить, как из ведра. Юля бездумно шла к машине, не замечая, огромных луж на своём пути, где-то сверху, совсем близко раздался громкий крик ворона. Остановившись возле автомобиля, она подняла голову и прошептала: — Почему? Почему он? А не я? Неожиданно раздался гром, дождь усилился, смывая слёзы с её лица. Юля достала телефон и машинально набрала номер: — Костю убили, — с трудом произнесла она и сползла спиной по машине. Рука с телефоном безвольно опустилась на землю. Потоки дождя продолжали лить, одежда промокла насквозь, но Соколова уже не обращала на это внимания. Создавалось ощущение, что природа плакала вместе с ней.

***

Похороны были скромными и тихими. Пришли все сотрудники ФЭС, друзья Кости и родители. Юля стояла над могилой и плакала. Степан обнимал её, с печалью смотря на происходящее. Слёзы текли по её щекам, как вдруг воспоминания нахлынули с утроенной силой. Закусывая губу, она уткнулась в плечо Стёпы и, не выдержав собственных эмоций, разрыдалась. Истерика накрыла её, заставляя биться мелкой дрожью в его объятиях. — Тихо, Юля, тихо, — нежно обнимал он её, прижимая к себе. — Я рядом, я с тобой. Пойдём, так будет лучше, — и ещё крепче обняв Юлю, увел к машине.