С твоей точки зрения

Папирус слегка растерянно осмотрел опустевшую гостиную, и сам не поняв, как вместо внушительной компании оказался наедине с всего одним монстром. Так еще и не с кем-нибудь, а с Дастом. Стретч уже не в первый раз откровенно уставился на хозяина дома, не в силах решить, что о том думать — но на этот раз взгляд вернули. Двухцветные зрачки скользнули по осунувшейся долговязой фигуре, заставив Папируса инстинктивно напрячься — и не только из-за его очевидно предвзятых мнений о подчиненном Кошмара. О, это было частью его реакции, и довольно большой, ибо даже осознав всю глубину собственных предрассудков, одного разговора было мало, чтобы перевесить годы укоренившейся неприязни — но также, в чужих глазах было что-то острое. Расчетливое. Что никогда не сулило ничего хорошего — но что важнее, Стретч с удивлением осознал, что это первый раз, когда маньяк действительно посмотрел на него. Все это время, пыльный был полностью сосредоточен на Блу, и даже когда тот сорвался и наорал на него в том лесу — что ощущалось как вечность назад — смысл его краткой вспышки сводился к тому, чтобы Папирус заткнулся и перестал отвлекать их. Даст говорил с ним, но он не говорил с ним, отмахнувшись от старшего Свапа, как будто тот был лишь раздражающей помехой, в противовес живому и мыслящему монстру, чье мнение реально что-то значило. Возможно, с его точки зрения, так и было. Но теперь, подчиненный Кошмара смотрел и, казалось, впервые видел его. Чужое внимание было физическим ощущением на его костях, тяжелым и сверлящим, и Стретч самоосознанно поежился — что маньяк видимо воспринял как сигнал и, игнорируя чужой дискомфорт, шагнул к дивану, без предупреждения плюхнувшись рядом. В отличие от Папируса, чье тело было натянуто как струна, в секунде от боя или бегства, поза пыльного была даже слишком расслабленной, откинувшись на спинку, задрав голову в потолок и скалясь в ленивом подобии улыбки — идеальная картина скуки и незаинтересованности, которую Стретч так часто изображал сам. Но вот почему чужой образ беспечности его не обманул, видя едва напряженную линию чужих плеч и почти незаметно стиснутые зубы. Что только подтвердилось, когда Даст как бы между прочим кинул: — Ну? Говори, что хотел. Пока они разбираются между собой, у нас есть шанс разобраться между нами. Папирус нахмурился и неосознанно сдвинулся к противоположному краю дивана в попытке сохранить хотя бы иллюзию дистанции между ними. При этом он не думал, что сможет скрыть этот жест — но если маньяк заметил его отсутствие энтузиазма по поводу столь внезапно навязанной компании, он ничего не сказал. — С чего ты взял, что я хочу… — Брось, — оборвал его пыльный, и сквозь наигранное спокойствие проскользнула резкая стальная нота. — Ты мне весь день глазки строишь. И половина из них буквально кричит о желании моей скорейшей смерти. Все еще недоволен, что твой брат выбрал меня? — Чужая ухмылка была самодовольной и дразнящей, но то, как Даст впервые отказался от использования прозвища при упоминании Блуберри, выдало кроющийся за ней искренний вопрос. И спустя момент, Стретч фыркнул и закатил глаза, решив, что его мнение по этому поводу уже было установлено, так что ему нечего скрывать. — Я не могу даже представить, как быть этим довольным, — пробормотал он, кисло скривившись и в этот раз не пытаясь подавить усталую горечь в своем тоне. — А если начистоту? — вновь подтолкнул его маньяк, ничуть не смущенный чужой менее пылкой, но еще не угасшей враждебностью. — Блу не здесь, а я уже давно потерял свое право судить, хех. Так что давай. Чего ты так сильно боишься? В этом был вопрос, не так ли?.. Папирус громко вздохнул, уже зная, что он пожалеет об этом, но что-то в том, как пыльный сказал это — без упрека, но и без жалости — пробило его на честность. — Боюсь, что он опять пострадает. Что я опять его потеряю. Что в один из таких раз… он не вернется. И учитывая, что мы все видели… — Старший Свап скрипнул зубами и практически выплюнул, зная, что повторение этого конкретного обвинения после их последнего разговора делало его лицемером, но не в силах остановиться: — Ты уже причинял ему боль раньше. — Ммм, — кивнул Даст, очевидно ожидая чего-то подобного и потому не пытаясь оправдать себя. — И ты думаешь, что раз я прихвостень Найтмера, то ничто не мешает мне сделать это снова? — подытожил он, все еще слишком легко для обсуждаемой темы, и Стретч почти забыл, какого это — говорить с кривым зеркалом самого себя. Инк и Дрим почти не читались как Сансы, куда больше напоминая Блу по характеру, а к Рэду он уже привык, и прошли годы с тех пор, когда они в последний раз по-настоящему спорили. С другими же Альтернативами Папирус практически не пересекался, так что это конкретное чувство, где он мог видеть в другом скелете столь знакомые повадки и манеризмы, застало его врасплох. — Вкратце? Да, — язвительно отрезал он. — Я боюсь этого, если это то, что ты хочешь услышать. Маньяк вновь кивнул, на момент что-то обдумывая, а затем развернулся к нему полностью, и эта странная интенсивность в его взгляде вернулась. — Протяни руку, — не столько попросил, сколько потребовал он, но когда Стретч лишь больше отпрянул, щелкнул языком и самую малость смягчился. — Да ладно, я не кусаюсь. Это по части Хоррора, и его тут нет, — пошутил пыльный, даже подмигнув — и в любой другой ситуации это возможно сработало бы, но его собеседник впервые в жизни был не в настроении для юмора. На несколько минут они просто остались так, не сдавая своих позиций, но в итоге Папирус уступил первым, абсолютно виня в этом выпивку, потому что так было проще, чем признавать предательскую искру любопытства. Медленно, он достал руку из кармана и вытянул ее перед собой, при этом явно готовый в любой момент отскочить, как будто ожидая, что ту обрубят по локоть. Но Даст лишь приложил собственную руку к груди, только чтобы отдернуть ее в характерном жесте, и прежде, чем Стретч успел среагировать или даже просто понять, что происходит, пылающее пурпурным сердечко опустилось старшему Свапу на ладонь, заставив того разом протрезветь. — Какого черта ты творишь?! — в панике выкрикнул он, поспешно, но в то же время как можно бережнее перехватывая душу уже обеими руками, скорее инстинктивно, чем осознанно. Маньяк ответил не сразу. Его лицо перекосило почти в таком же ужасе, и следующий неопределенный отрезок времени они вновь провели в тишине, пытаясь привыкнуть к столь внезапно навязанному контакту. Пыльный скривился от ощущения окутывающей его сущность чужой магии, а Папирус никак не мог утихомирить отдышку и дрожь в руках из-за понимания, что именно он держит. За последние несколько часов у него не раз мелькали агрессивные мысли о подчиненном Кошмара, и некоторые из них вполне включали его распыление во имя всеобщего блага — но стоило и правда оказаться в одном шаге от обрывания чужой жизни, и всю эту спесь мгновенно сдуло. Сердечко яростно пульсировало, отбивая бешеный, испуганный ритм, тогда как его владелец вцепился в обивку дивана, жмурясь от фантомного чувства почти боли. Души были хрупкими, нежными, чувствительными, и были такими у всех. Хотя насчет Киллера Даст честно сомневался. Но его находящаяся вне тела душа всегда была исключением из такого рода правил, и обычно раскрыть кому-то свою сущность означало показать всего себя. Все мысли, все страхи, все самые сокровенные желания — все это как на ладони. У буквально бесчувственного убийцы просто не было ничего из этого, и потому ему было нечего опасаться. Но у маньяка было. Однако главная опасность крылась даже не в этом. О, нет, хуже всего не это, а раскрытие намерений. Магия была завязана на них чуть более чем полностью. Светлые помыслы о помощи и милосердии оборачивались целебной магией, а жажда боли и страданий становилась мощной подпиткой для атак. И монстр сам выбирал, что из этого выпустить на волю, в каком количестве и с какой целью. Но когда душа раскрыта, эти намерения уже не нужно материализовывать, да и не получится как-то контролировать — они проникают в чужую сущность напрямую и сразу наносят удар. В таком контакте — самом грубом и самом интимном из возможных — было невозможно соврать или притвориться, и с правильным намерением, это позволяло спасать жизни или даже вместе создать новую. Но если доверить душу тому, кто тебя ненавидит… Это все равно, что подписать себе смертный приговор. И это было первое, что Даст понял в этой связи. Стретч его НЕ ненавидел. Уже неплохо для начала. И к счастью, старший Свап не ответил — не позволил своей душе откликнуться и вступить в полноценный взаимный контакт. Тогда было бы куда больше проблем. Пыльный хрипло усмехнулся и обессиленно стек по спинке дивана, позволив себе малейшую кроху облегчения, пусть и все еще чувствуя себя дико уязвимым. — Ну, раз с этим пунктом мы разобрались… — Разо… Ты совсем спятил?! — с шипением отозвался Папирус, чей взгляд не переставал метаться между вверенным ему сгустком магии и обезумевшим монстром, которому тот принадлежал. — Зачем ты это сделал?! — истерично взвизгнул он, и если до этого Стретч еще как-то пытался держать себя в руках, то с этим стантом, вынужденный держать в этих самых руках кого-то другого, любое подобие такта вылетело в окно. — Хотел кое-что показать. А другого способа увидеть это нет, — легко объяснил маньяк, все еще издевательски спокойный — по крайне мере внешне. Внутри его сущность скручивало и раздирало от страха, но это не был страх за его жизнь. Нет, это был ужас от мысли… — Сосредоточься и прочувствуй мою магию. Ты поймешь. Стретч возмущенно задохнулся и уже открыл рот, готовый продолжить свою едва связную тираду, но затем ощутил посланный в его сторону мягкий, дрожащий импульс и неохотно сделал, как сказали. Первое, что бросилось в глаза и ударило по его инстинктам судьи, это LV. Холодная внешняя оболочка, сотканная из остатков отнятых жизней, делающая душу похожей на кусочек льда, когда обычно они должны быть теплыми. Хотя с аурой настоящей Смерти, коей обладал Рипер, никакой уровень, конечно, не сравнится. Но Папирус все равно подавился и прошелся крупной дрожью, едва удержавшись, чтобы не дать волю своей магии и не совершить чего-то непоправимого. Судя по тому, как Даст резко дернулся и шумно втянул воздух, что-то из его реакции все же просочилось — но с настолько прямым контактом это было неудивительно, и в этот раз Стретч действительно ничего не мог с собой поделать. Он много раз сражался с человеком — будь то Чара или Фриск — и имел хорошее представление, как ощущается душа, вычистившая все Подземелье — но впервые оказался так близко к тому, чьи значения были в десятки, если не в сотни раз хуже. Однако… Это было не все. Эта ледяная скорлупа была толстой и прочной, но за ней смутно теплился огонек чего-то еще. Папирус недоверчиво вздрогнул и пытливо вскинул взгляд, только чтобы пыльный поощрительно кивнул, подкрепляя жест бессловесным, но куда более явным разрешением в виде волны чистого, незамутненного доверия. И даже со всей его предвзятостью, это Стретч не мог игнорировать, даже если бы попытался. Так что, потратив еще момент, чтобы мысленно подготовиться, он наконец-то двинулся и позволил длинным пальцам сомкнуться вокруг предложенной ему души. Обхватив ту чуть плотнее и почти касаясь, но все же не пересекая этой последней грани. Учитывая, что они уже балансировали на опасном краю, он отказывался рисковать. Но даже так, этого оказалось достаточно, чтобы заглянуть глубже. Туда, где еще хранилось что-то светлое, и что стало для Папируса откровением. Он до последнего не хотел верить, и все же, доказательство было прямо перед ним. Неопровержимое свидетельство, что способный на сострадание, милосердие и доброту монстр в Дасте еще не погиб. Эти чувства краткими всплесками отзывались из самого центра души, с трудом пробиваясь сквозь плотный защитный слой и поверхностные не самые дружелюбные эмоции, и все же, маньяк титаническими усилиями смог позволить им выйти на свет. Но хотя это было захватывающе, это не было тем, что он хотел показать. И когда Стретч зашел еще чуточку дальше, он чуть не свалился с дивана от силы настигшего его потрясения. Он знал эту магию. Знал ее лучше, чем что угодно в этом мире — во всей этой Мультивселенной. Черт, да в этой безумной и перевернувшейся с ног на голову Мультивселенной это было единственное, что он мог сказать, что еще знает. — В-вы… — задушенно пискнул Папирус, но так и не закончил вопрос, позволив своему шоку говорить за себя. — Создали связь душ, — настолько же рвано выдохнул пыльный — больше мысль, чем звук. — К-как… Нет, почему?! Даст поморщился, подтягивая себя на подушках и вновь садясь прямо — или настолько прямо, насколько могли позволить его дребезжащие кости. — Мы связали себя в тот день, когда решили, что будем в разных командах, — с затаенным дыханием пояснил он, и каждое слово отдавалось эхом глубокой нежности в его обнаженной сущности. — С тех пор, как Блу узнал от меня о хранителях, он почти сразу решил, что если когда-нибудь сможет вернуться домой, то сделает все возможное, чтобы присоединиться к ним. И взял с меня слово помочь — раздобыть «ключи», вывести из его вселенной, отловить этих звездочек и устроить встречу, ну и все в таком духе. — На этом моменте маньяк фыркнул, и все его тело затряслось по другой причине — на этот раз от неприкрытого веселья. — Впрочем, это и не понадобилось. Я бы сказал, что не верю в Судьбу, но Рипертейл существует, и ты не можешь назвать себя путешественником, если не встречал тамошнюю Маффет хотя бы раз. Она любит оставлять размытые послания тем, кто выпадает из ее сетей. Я получил аж два, хотя все еще без понятия, что они значили. Но я это к тому, что я не удивлюсь, если этим троим и правда было начертано в звездах быть вместе. Хах, звездах. — Он тихо рассмеялся, а затем покачал головой, когда его настроение сменилось на что-то… не совсем сожалеющее, но с отчетливым налетом мечтательной ностальгии. — Хотя на самом деле до этого я предлагал ему пойти со мной. Обещал, что ради него уговорю босса — и у меня даже есть хорошие основания полагать, что Найтмер согласился бы принять его. И не только из-за непотизма. Но… Блу отказался. Это и правильно. Он никогда не был бы счастлив на темной стороне. — Я не понимаю. — Стретч вновь нахмурился, но в выражении больше не было даже остаточной тени недовольства — лишь чистая растерянность. — Вы собирались стать врагами… И поэтому создали связь? — Противниками, — с нажимом поправил пыльный. — И не просто связь. Одну из самых невозможных для обнаружения. Мне пришлось в прямом смысле отдать свою душу, чтобы показать ее тебе. Так что даже босс не сможет ее засечь — ни он, ни ваше солнышко. Мы проверяли. Хотя конечно, то, что любовь это слишком хаотичное и разностороннее чувство для простого опознания тоже помогло. Иначе мы бы спалились куда раньше, хех. Единственные, кто в курсе, это Эррор и твоя Чара, и то, только потому, что чертовка была там, деля душу с Блу даже более буквально чем я, а этот параноик перелопатил каждую строчку кода всех вовлеченных в его промах с моей АУ полтора десятка раз. — От напоминания об этой маленькой детали Папирус издал встревоженный звук, но Даст не позволил ему отвлечься, шатко подавшись вперед и протянув руку к чужим сжатым ладоням, в которых покоилась кульминация всего его существа. Для этой части ему была нужна каждая капля серьезности, убедительности и честности, что он мог облечь в слова. — А «почему» должно быть очевидно. Мы создали связь, чтобы всегда знать, что наш партнер жив и в порядке. И это то, что я пытаюсь донести до тебя. Я не шутил, когда сказал, что скорее стану пылью, чем наврежу твоему брату. Потому что если Блу пострадает — по-настоящему — это ударит по мне. Я первый, кто об этом узнает, и я первый, кому от этого будет больно. Когда он провернул тот трюк с Артблоками… — Пальцы маньяка дрогнули, и между ними пронесся острый, звенящий резонанс, тогда как сам пыльный лишь криво улыбнулся, не пытаясь скрыть абсолютного опустошения, что охватило его в тот момент. — Ну, давай просто скажем, что я знал, что ему нужно в Антипустоту задолго до того, как увидел первую трещину на его ребрах. Мы не можем беспокоиться друг о друге на поле боя, но с этим, нам и не нужно. — Вы просто знаете, — еле слышно прошептал Стретч, наконец-то понимая. — Каждую секунду наших жизней, — так же тихо подтвердил Даст, и лишь затем подался назад, резко передернув плечами и вновь нацепив маску холодной снисходительности. — Итак. Ты все еще считаешь, что у меня где-то завалялось желание ранить или, упаси Создатели, убить мою ягодку? Игнорируя тот факт, что он как минимум частично бессмертен, и Эррор буквально открутит мне голову, если я даже подумаю о чем-то подобном? Вместо ответа, Папирус лишь раскрыл руки и молча предложил душу обратно ее владельцу, который с облегчением поманил перевернутое сердечко обратно в свою грудную клетку, потирая ребра там, где мерцающий фиолетовый свет скрылся за пыльным свитером. Маньяк все еще считал, что это было необходимо, и не жалел о своем решении — но это не делало весь опыт более приятным. — Никогда так больше не делай, — затравленно выдавил Стретч, когда вновь нашел свой голос, но он тоже был рад, что это закончилось. При этом он мотнул головой между прихожей и вторым этажом, задаваясь вопросом, как долго ему и пыльному придется терпеть друг друга, когда он внезапно осознал еще кое-что и тут же напрягся но совершенно новой причине. — Куда делся Рипер? Я не видел, как он уходил. — Никуда, — пожал плечами Даст, тоже окинув скромное пространство, не уверенный, где именно остановить взгляд, но будто зная, что там что-то было. — Боги Рипертейла видны смертным только когда сами этого хотят. Уверен, этот прохвост просто смылся на иной план реальности и прямо сейчас шпионит за нами. — И ничего от вас не скроешь. Неужели я становлюсь предсказуемым? — раздался в воздухе наигранно обиженный нематериальный голос, прежде чем жнец проскользнул обратно в мир живых, зависнув над диваном и все же заставив Папируса встретиться с полом, когда тот резко отпрыгнул от внезапно окружившей их смертельной ауры, к которой старший Свап до сих пор не привык. На что подчиненный Кошмара тут же громко расхохотался — только чтобы завалиться на бок и тоже распластаться на ковре. Рипер слегка беспокойно склонился над ними, переживая, не переборщил ли он — все же, даже если большинство путешественников умели телепортироваться, быть способным появляться из ниоткуда и реагировать на подобное появление было разными вещами. И ему нужно было помнить, что Стретч был… не лучшей публикой для такого. Даже очевидно зная о Мультивселенной, он явно не был знаком с ней, и бедняге уже хватило неприятных сюрпризов на сегодня. Но хотя бог сожалел о своей маленькой шалости, он осмотрительно воздержался от предложения паре смертных руки помощи, неловко кружа под потолком, пока те не поднялись сами. Но не успел кто-то из них сказать или сделать что-то еще, как наверху очень вовремя хлопнула дверь и показалась пара хранителей. Оба выглядели потрепанными — особенно Инк, чьи глюки явно умножились с прошлого раза — но в то же время оба улыбались, так что должно быть, их разговор прошел хорошо. При этом Дрим сразу сосредоточился на жнеце, слегка перегнувшись через перила верхней террасы и торопливо спросив: — Рипер, у тебя же есть часы? Сколько времени прошло снаружи? Тот обернулся, только чтобы расплыться в улыбке и подлететь ближе, на ходу достав из рукава своей мантии несколько песочных часов, что так же зависли в воздухе, не подверженные гравитации. У него их было множество — на каждое живое существо каждого известного мира, хотя разбирался в них исключительно сам бог, ибо те были прямым воплощением его магии, подобно его косе. Но зато если сравнить их ход, можно было легко рассчитать, насколько велика несостыковка во времени между разными АУ. Едва взглянув на них, жнец хмыкнул и покладисто сообщил: — Тридцать восемь минут по времени Дримтейла с тех пор, как мы зашли сюда. — При этом он прищурился на одни конкретные часы, что имели очень странную форму и выглядели скорее как трое часов слитых вместе, но что интереснее, единственные, песок в которых не сыпался. Ухмылка Рипера стала шире, приобретя его коронный хитрый изгиб, когда он быстрым взмахом спрятал их обратно и нараспев добавил: — Не больше~ — Хорошо, — благодарно кивнул мечтатель, и часть нервного напряжения утекла из его фигуры. Медлить, когда им было известно о нападении, было не в их стиле, так что услышать, что особенность Дасттейла играла им на руку, и скорее всего его брат не успел натворить ничего непоправимого, обнадеживала. — Но когда мы покинем эту вселенную, такой свободы со временем у нас уже не будет. Нам нужно будет действовать быстро. — Он встрепенулся на звук еще одной двери, на этот раз входной, и практически слетел вниз по лестнице, когда почувствовал знакомую смесь эмоций. — Кросс! — С этим единственным восклицанием в качестве предупреждения, Дрим бросился в объятия любимому, который с готовностью подхватил его, и вскинул голову для мимолетного поцелуя, прежде чем неуверенно скосить взгляд на прошедшего следом разрушителя, который казался… не обязательно довольным, но менее хмурым, чем когда тот уходил. — Все… получилось? — Код у меня. И «ключ» Хевентейла тоже, — с готовностью подтвердил мечник, не позволив своему смущению встать на пути отчета о прогрессе миссии. — Но возникла техническая заминка. Мне придется сделать остановку в Андерсвапе. Стретч на упоминание родной вселенной тут же оживился, сделав несколько стратегических шагов подальше от пыльного и ближе к хранителю позитива, при этом маскируя слабость после их с Дастом слишком откровенного момента своей обычной ленивостью. И да, Крест ему тоже не сильно нравился, но после сегодня он мог честно сказать, что его проблемы с монохромным скелетом были до смешного незначительными в общей картине вещей. — В таком случае пойдем вместе, — предложил он, надеясь, что не звучит слишком отчаянно. — С меня достаточно приключений на один день, и чем быстрее я окажусь дома и смогу проспаться, тем лучше. Кросс на мгновение удивленно склонил голову, но затем кивнул, не имея возражений. По крайней мере пока Блу не обогнул его, схватив светлого близнеца за руку и утянув его туда, откуда Папирус только что сбежал — прямиком к уже поджидающему их маньяку. — Мы тогда сразу в замок? Поможем там все собрать и подготовим вселенную к сбросу! — радостно объявил маленький страж — на что Дрим и Даст неловко переглянулись, но таков был план, на который они все согласились, так что рыпаться о необходимости работать вместе было поздно. Хотя вернее, план был в том, что мечник пойдет с ними, и внезапная перспектива отправить солнечного хранителя в Хевентейл одного — прямо в самое логово их врагов — его не обрадовала. Ну, окей, не совсем одного, если Блуберри тоже будет там, тогда как самая большая опасность в виде повелителя негатива удобно отсутствовала, но все равно, такой расклад был далек от идеального. Что должно быть отразилось на его лице, потому что пыльный раздраженно закатил глаза и показательно поднял руки в примирительном жесте. — Да успокойся ты, никто твою звездочку есть не собирается. Опять же, Хоррор не дома. И даже если Киллер приволок его обратно, скорее всего он все еще в отключке. Я убедился, что застопорю его, — напомнил он, но как и в прошлый раз, шутка не нашла отклика, вынудив маньяка сменить подход. Издав долгий протяжный стон, идеально отражающий его «восторг» от предстоящего, Даст шагнул вперед и вскинул ладонь, где отозвалась слабая вспышка света. Половина комнаты тут же насторожилась, но он лишь призвал крохотную, не больше фаланги кость и, сохраняя с телохранителем зрительный контакт, отчеканил, позволяя магии просочиться в слова, а словам — в магию: — Пока мы не вернем босса, я сделаю все возможное, чтобы защитить Дрима. Я не наврежу ему. И прослежу, чтобы никто другой не смог. Это обещание. Фиолетовая дымка на момент опалила его ладонь, закрепляя намерение в физической форме, после чего пыльный легко подбросил косточку в воздухе, позволив Кресту ее поймать. Магическая конструкция была теплой, а она сама — на удивление безвредной. Наоборот, это было обещание защиты, как бы сложно ни было поверить (всем, кроме Блу и Стретча, которые оба имели куда более глубокое понимание внутреннего мира маньяка, хотя они пришли к этому пониманию несколько разными путями), что у подчиненного Кошмара еще остались такие чувства, чтобы суметь отпечатать их в реальности. И хотя это едва ли шло в сравнение с клятвой хранителя, это все еще имело вес, и Кросс уставился на бывшего сокомандника с искренним недоумением, не ожидая от него подобного шага. Неважно, насколько изменившийся, Даст был Сансом. А Сансы ценили свои обещания. — Так будет честно, — просто сказал пыльный в ответ на невысказанный вопрос, демонстрируя выторгованный им ранее золотистый шарик. — Считай это услугой в память о том, что однажды мы сражались на одной стороне. Мечник тут же вжал голову в плечи и отвел взгляд, явно не зная, что делать с таким напоминанием о его прошлом в чужой команде, но он спрятал магический отпечаток где-то в бесчисленных слоях своего пуховика, приняв добрый жест за то, чем он являлся, и теперь хоть немного спокойный. К тому же, как он напомнил себе, это все равно было ненадолго. Но когда с этой проблемой разобрались, осталась последняя, критически важная часть плана. Эррор скосил взгляд в сторону, не удивившись, когда обнаружил Инка рядом, даже если он пропустил точный момент, когда художник успел спуститься. И конечно, тот не упустил возможности влезть в разговор, громко хлопнув в ладоши для привлечения внимания, и в своей извечно жизнерадостной манере, что до сих пор звучало странно, исходя из его рта, огласил: — Раз с этим все решено, мы в Рипертейл, посмотрим, что там происходит! Тем более, наши порталы единственные работают нормально, так что если нужно перекинуть Найтмера между мирами, вряд ли кто-то справится лучше. — При этом хранитель оглянулся на глюка и на этот раз осмотрительно уточнил: — Надеюсь, это тебя устраивает? Никакого создания, только битва, все, как ты любишь! — Окунуть осьминога в твою краску и протащить между измерениями? — усмехнулся разрушитель, не скрывая предвкушающего оскала и позволив розовому теплу пронестись через него, когда выражение Инка просияло в осознании, что это не было отказом. — С удовольствием~ — Отлично! Просто позвоните, как будете готовы, и мы его переправим! — тут же ухватился за его слова художник, только чтобы с поразительной для себя сдержанностью заткнуться, боясь, что если он скажет что-то еще, Эррор передумает. С другой стороны комнаты, Дрим оглянулся на Блу, показывая, что готов — даже если осознание, куда и с кем именно он направляется, вызывало у него крайне смешанные чувства. Но это было ради высшего блага. И он говорил не о Хевентейле. В любой другой день, возможность вытащить этот мир из лап негатива была бы единственной мыслью у него на уме, но сегодня, это было лишь средство для достижения куда более значимой цели. Это все было ради Найта. И он лишь надеялся, что однажды темный близнец простит его за то, что они собирались сделать. Мысль, что до последнего не казалась реальной, пока Блуберри не вскинул руку и не призвал глючный портал, открывая взор на мрачный пейзаж, кроваво-красное небо и возвышающиеся чуть поодаль башни замка, что до этого мечтатель видел лишь в насылаемых его братом кошмарах. Хранитель снов невольно сглотнул, инстинктивно найдя взглядом Кросса, чьи чувства тоже заметно полыхнули, прежде чем мечник с усилием подавил их и сосредоточился на собственной задаче, призвав клинок и прорезав проход в Андерсвап. Картина, что вызвала у Эррора и Инка дежавю, заставив их синхронно усмехнуться — а затем еще раз, когда они заметили их совпавшие реакции. Хотя глючному пришлось спешно выправить выражение, когда Крест едва заметно обернулся на него, не спеша прыгать в разрыв и вместо этого будто чего-то ожидая. Хотя чего именно, было как раз понятно. Вот, что он получает за свою критику — более чем заслуженную, конечно — но разрушитель лишь теперь начинал понимать, на какую головную боль он подписался тем единственным импульсивным решением. Впрочем, пока он не вернется в свое тело, он буквально не видел разницы, а значит, это официально не было его проблемой. Но вот для чего у него был Блу, и благо, маленький страж знал, о чем это было, задумчиво всмотревшись в чужой портал, особенно пристально изучая мельтешащие края, а затем улыбнулся и огласил вердикт: — Определенно лучше! Ты быстро схватываешь, Кросс! — похвалил он, и хотя им пришлось поверить ему на слово, глюк достаточно доверял Блуберри, чтобы принять чужие слова за правду, пока он не сможет взглянуть на чужую работу сам — тогда как мечник просто не имел причин в нем сомневаться, тут же заметно приободрившись. Они все в последний раз переглянулись, готовые разойтись, когда Рипер, до этого остававшийся в стороне, сдвинулся и проскользнул за Инком и Эррором, что-то почти коварное в его игривой ухмылке. — Раз уж вы собираетесь в мою вселенную, я вас провожу, — не столько предложил, сколько заявил бог и, не слушая возможных возражений, рассек пространство своей косой, в тот же миг растворившись с парой стражей в черном тумане. Это был немного резкий и пожалуй даже грубый уход, но в их обстоятельствах спешка была понятна, так что, восприняв это как сигнал, остальные тоже проскочили через собственные порталы, наконец-то оставив Дасттейл позади. Им оставалось лишь надеяться, что этот план и правда сработает.