Нет предела Совершенству

      Первая мысль, возникшая после откровенного недоумевания, пришла нескоро. На удивление, даже Стефану было весьма и весьма сложно совладать с эмоциями. Но, это получилось, и он принялся размышлять. Решиться на убийство — абсолютно точно сложно, на убийство знакомого — того хуже, но Рут — его родная кровь, единственный человек, до которого Аллисте было хоть какое-то дело.       Она совсем ещё юна, ей пошёл лишь семнадцатый год. Когда их мать увезли, Рут было лишь два года. Она и не помнила её вовсе, но унаследовала все её черты, сама о том не ведая. Рут приходилось действительно ужасно. Мало того, что отец игнорировал её существование, так и ровесники недолюбливали девушку. Пару раз её чуть не сдали в полицию за предполагаемое наличие души, но каждый раз чудесным образом за неё вступался Стеф. Рут оставалась единственным дорогим для него человеком, пусть она и никогда не понимала одержимость Стефана Обителью.       А сейчас, он стоит перед поистине невыносимым выбором. Убийство безвинной и совсем юной, ничем не заслужившей такой участи Рут или конец всем его мечтам об Обители. Естественно, он должен был выбрать первое, но возможно ли это в его положении? Голос разума твердил, что нет ничего важнее Обители для него, но что-то внутри заставляло его сомневаться, сильнее и сильнее с каждой секундой.       Не желая больше тратить времени на подобные рассуждения, Стефан накинул на свои плечи пальто, и отправился в соседний квартал, где и жила Рут. Благо его заработок и заработок отца позволили купить девушке маленькую квартирку, давая ей жить самостоятельной жизнью. Впрочем-то, от этого выигрывали все, в особенности Стефан, которому было весьма удобно приглядывать за сестрицей. Аллисте даже и не успел замёрзнуть, хотя осень выдалась пасмурней и холодней обычного. Не прошло и десяти минут, как он уже сидел на кровати Рут, беседуя с девушкой. Заспанная и уставшая, она всё ещё оставалась доброжелательной к Стефу, искренне интересуясь его достижениями. Однако Стефан был не слишком разговорчив, что смутило Рут.       — Ты как-то не больно настроен на общение, я так погляжу. Что случилось?       — Ничего особенного. Просто, я всё время рассказываю тебе обо всём. А ты — почти всегда молчишь.       — Мне так весьма комфортно. Но, если тебе нет — я могу тоже поговорить. — Рут улыбнулась Стефу, надеясь развеселить его хоть чём-нибудь. Он ответил ей лишь вымученной улыбкой, кивая в знак согласия. — Тогда договорились. На самом деле, у меня просто ничего не происходит интересного. Ну, думаю ты знаешь, ты же тоже учился, в конце концов. Контрольные, проверочные работы, прочие мозговыносящие вещи. Я даже до третьей ступени совсем недавно добралась, а все уже до четвёртой дошли. Это так ужасно. На меня опять жаловались, мол душа у неё есть. Но им давно не верят, так что, всё не так уж и плохо.       — Ох… Если тебе что-то нужно, Рут… — Аллисте перебила его, договаривая реплику.       — Да, я знаю. Я всегда могу положиться на тебя. Спасибо, Стеф.       Стефан был до невозможности растерян. Как можно сказать этому совсем юному созданию, переживающему и так не лучшие времена, что ему необходимо убить её. Это походило на нечто ужасное, поэтому, Аллисте взял в лёгкие воздуха и, оглядев скудно обставленную комнату, начал:       — Послушай, Рут. Тут такое дело. В общем-то, ты знаешь, что я не так давно перешёл на десятую ступень. — Рут кивнула, не понимая, к чему ведёт Стефан. — А дальше, как известно, Обитель. И для перехода в неё, мне необходимо пройти ещё одно испытание. — Пауза затянулась, и напряжение постепенно нарастало, поэтому Рут задала вопрос, напрашивающийся сам собой:       — И ты не знаешь, как его выполнить? Или что?       — О нет, не совсем. Просто… — Голос Стефана начал подрагивать, поэтому Рут села ближе к нему, приобнимая.       — Что «просто», Стеф?       — Суть его в том… Я должен убить тебя, Рут. — Как только последняя реплика прозвучала и зависла недвижимо в воздухе, оба выдохнули.       — Это же не шутка, ведь так? — В голосе девушки угасала последняя надежда. Стефан лишь покачал головой. — Тогда, что делать? Стеф?!       — Если бы я знал.       — Раз так, выход только один. — Рут принялась рыскать по полкам шкафа, выискивая что-то среди стопок книг. Не успел Аллисте ничего спросить, как она кинула ему заряженный пистолет.       — Рут…       — Давай без лишних вопросов. Район тут не самый лучший, соседи, честно сказать, тоже. Это лишь средство самообороны.       — Но, каким образом тебе его продали?       — Долгая история. Но могу сказать, что некоторые знакомства, как оказалось, могут быть очень даже полезными. Да и вообще, — продолжила Рут, — сейчас не об этом. Ты должен был убить меня. Так сделай это. — Девушка скрыла подкатившие слёзы от Стефана, и её выдала лишь лёгкая дрожь в голосе.       — Рут… Это невозможно. Я не смогу. — Аллисте сверлил взглядом пистолет, лежащий чуть поодаль. Он был просто не в силах поднять взгляд на Рут. Она же, в отличие от Стефа, всё взвесила и решила, но не считала нужным озвучить мысли.       Молчание затянулось, лишь изредка поскрипывал стул, на котором сидела девушка. Тишина, крайне привычная для Стефа и ненавистная Рут, давила на виски последней всё с большей силой. Ждать чего-то стало невыносимо, и Аллисте вскочила со стула, чем напугала брата.       — Стефан. Я понимаю, насколько это важно для тебя. Ты всегда стремился быть первым, и это получалось превосходно. Поэтому, я не хочу мешать тебе в достижении. И я знаю, что ты нуждаешься в развитии. Так выстрели, в конце концов. — К окончанию своего монолога Рут сама была готова разрыдаться, но держалась стойко.       — Рутти, ты ничего не понимаешь. Да, Обитель важна для меня, это неоспоримо. Но ты — важна ничуть не меньше. Даже не так. Ты ценнее любого другого для меня. И не важно, с кем идёт сравнение. Я не могу убить тебя, не могу. — Аллисте закрыл лицо пальцами, перебирая ими отросшие светлые пряди. Рут нахмурилась, озадаченная и напуганная всеми этими заявлениями.       — Стеф, ты такой слабак. Ты шёл к этому всю сознательную жизнь, так почему сейчас ты опускаешь руки? Ты просто жалок. И нет, ты боишься потерять меня не потому что я нужна тебе, а потому что ты слишком эгоистичен. Ты просто привык ко мне, и не желаешь расставаться.       — Решила спровоцировать меня, чтобы мне было не так больно убивать?       — Да. Было настолько понятно? — на ответный кивок она лишь покачала головой, шепча какие-то оскорбления самой себе.       — Ты не идиотка, Рут.       Аллисте проигнорировала последнюю реплику брата. Она лишь подошла к кровати и вложила в руку Стефана пистолет. Тот моментально понял, к чему ведёт девушка, и даже не попытался прекословить. Как только он взял пистолет удобнее, Рут шагнула назад к стене. Теперь она уже не таила слёз, и они ручьями катились по щекам. Стефан шагнул к сестре, шершавой ладонью смахивая слёзы.       Он встал напротив так, что девушку со стороны освещало солнце. И именно в этот момент, он вспомнил последний раз, когда видел мать. И подумать только, насколько Рут похожа на их маму. В особенности сейчас, когда её тёмно-карие глаза покраснели от слёз, длинные пепельные волосы лежат на плечах идеально ровно, а самой девушке в спину дышит смерть. И при всем при этом, Рут была чересчур похожа на него самого. Казалось, Стефан смотрел в зеркало, до такой степени они были идентичны. Но время шло, поэтому, Стефан сжал в руке пистолет, медленно поднимая его. Мысли спутались в ком, и Стефан смог выдавить из себя лишь только одну прощальную фразу.       — Прости меня, Рутти. Я люблю тебя. — Оба Аллисте закрыли глаза, когда щёлкнул курок. Выстрел прошёл навылет в области грудной клетки — очевидно, долго девушка не проживёт. Стефан нагнулся к Рут, гладя её волосы и надеясь услышать хоть что-нибудь от умирающей сестры.       Но он так и не дождался. Аллисте просто улыбнулась ему, прежде чем закрыть глаза навеки. И эта улыбка застыла на её губах, заставляя Стефана умирать изнутри. Он осилился, убил дорогого человека, но зачем? Ради Обители? Перешагнуть через себя, ради простого доказательства того, что он достоин? Сейчас, когда кровь младшей сестры пропитала его одежду, он наконец начал осознавать все несовершенства нынешней системы. Вся эта иерархия, во главе которой Бездушность — о, как она нелепа. Но жаль, что Стефан осознал слишком поздно такую простую истину.