Хроники чёрного лиса: Дневник самоубийцы.

      Карма.       Слово легкое, незамысловатое, оно известно каждому. Значится в каждом языке мира, нередко используется в шуточной вариации диалогов. В моем же случае — монологи, в которых то и дело проскальзывают проклятья по этому поводу.       Меня зовут Учиха Саске и я просто ненавижу это слово. Тем не менее, действовать вопреки нормам приличного и получать после от этой дамочки, Кармы, я почти привык. Верно, слово «почти» — ключевая фишка.       Перевести взгляд на собственные руки мне удается не сразу; привычка замирать на месте и тонуть в своих же думах, словно зависший процессор, это я могу, это по-нашему. И если с детства это было чем-то нормальным, то сейчас, в полные двадцать три года, это стало сродни глухой рефлексии. Такой, что жжет нервы по поводу и без. Такой, что даже обжигающая керамическая кружка в руке запоздало отдается ноющей болью.       — Тск…       Приходится тут же сунуть пальцы в рот, облизывая перегретые подушечки. И откуда эта манера спасать кожный покров от ожогов? Типа, человеческая слюна действительно имеет лечебные свойства? Бред. Тем не менее, тело рефлекторно действует быстрее, чем этого пожелает мой мозг. Будь возможность перепрограммировать его, то, пожалуй, я бы согласился. Как минимум по причине…       — Саске-кун, снова кофе? — посторонний, знакомый тембр голоса вырывает меня из очередной пучины размышлений.       Перевожу взгляд на виновника: коллега, по совместительству один из начальников, — Орочимару, лыбится напротив.       Будь в рамках закона пункт, в котором можно засадить человека, который всем своим видом играет в маньяка-извращенца, то с удовольствием бы воспользовался им. Нет, я давно не маленький мальчик, которого можно испугать вот такой вот физиономией. Но этот растянутый шибко довольно рот, по-змеиному сощуренные глаза и черные, длинные патлы на мужчине… тело тут же ловит волну мурашек. Словно рядом и правда стоял хищный, голодный питон. К слову, состояние голода в Орочимару преобладало больше, чем желание научных исследований. И голод определенно по человеческому телу. Не будь во мне отточенного годами умения хладнокровно и равнодушно реагировать на внешние факторы, то анус бы предательски сжался.       В очередной раз проклинаю собственные гены, благодаря которым я уродился смазливым пацаном. Учитывая, как то самое сборище днк-а идет прямиком с коренных японцев, то для меня самого черты данной внешности не кажутся чем-то особенным. Атлетическое строение давным-давно помахало ручкой, стоило в школьные годы забросить все спортивные клубы. Без нужной подготовки исчезли все те привлекательные мышцы, подавая взглядам простого худощавого парня. Черный оттенок глаз и смоль в волосах, характерные крысе-ученому мешки под глазами, болезненно-бледная кожа… до сих пор не пойму, как на меня продолжают стрелять глазами люди. Только умеют, что раздражать.       — Позволь позаботиться о твоем здоровье и напомнить, что кофеин повысит твое давление, Саске-кун. А там и до комы недалеко, — растянув уголки губ шире, ехиднее, мужчина буквально вырывает из моих рук кружку, тут же пробуя содержимое в ней. — фи, такой крепостью и ленивца убить бессонницей можно.       Стоит вперить взгляд на увиденное, как желание забрать свою вещь и возобновить утренний ритуал с питьем сгорает. Мне химикатами отмывать ее, или поступить проще и выкинуть сразу? Чертов ублюдок.       — Уверен, проводить опыты над моим бездыханным телом будешь именно ты, — сморщив переносицу и хмыкнув в ответ, отвожу взгляд в сторону противоположного угла.       Кухонная зона в этой части здания всегда радовала своих работников свежими зернами кофе, но только не сегодня: остатки запасов бессовестно выпил какой-то недоумок, оставляя мне последние сорок грамм. Следующее пополнение будет доступно только через три дня. Не удивлюсь, что тем недоумком был как раз-таки Орочимару. Стоило змеиному профессору разузнать о деталях моего здоровья, как контроль он стал проявлять похлеще курицы-наседки.       — Ну что же ты, я буду особо нежным, — закатив мечтательно янтарные глаза, не скрывая откровенного интереса ко мне, он наконец отходит.       Выливает кофеин в раковину, долгим взглядом изучает мою кружку и, что-то довольно промурлыкав себе под нос, принимается за мойку. Вот же щедрость и забота, без которой я с удовольствием обойдусь. Не удивительно, что в работе с такой личностью мое антисоциальное состояние только ухудшается.       — Ты знал, что наши дорогуши с планеты Клинтар? Галактика Андромеды, если быть точнее, — совмещать в себе хитрожопое поведение и серьезные разговоры для Орочимару любимая фишка. Тем не менее, заинтересовать деталями нашего проекта ему удается.       Буквально год назад на нашу землю попало несколько инопланетных существ. Симбиоты, как их прозвали американские исследователи, сумели навести много шума. А как один из них успел попасть в руки нашей исследовательской группы, так началось что-то интересное. Когда стало известно, что попавшееся нам существо имеет весьма болтливый и шумный характер, то научные дела пошли в гору. Орочимару, будучи главой всей операции и просто помешанным на таких дрянных, ненормальных штуках, был вне себя от радости. Плюс в этом был. Человек, который смог выйти на связь и достать нужную информацию из симбиота — был мной. Темная, чрезвычайно подвижная субстанция инопланетного происхождения с подозрительным интересом велась на наши беседы. Не успел Орочимару это увидеть, внеся меня в список участвующих в этом исследовании, как следующее его решение не заставило ждать: придурок решил шантажировать симбиота резким прекращением наших свиданий.       На сегодня шла уже вторая неделя, как меня не пускали в главный зал. Мне давали наблюдать только по камерам, без возможности что-либо сказать или вступить в открытый контакт. И вот, по словам этого безумного профессора, существо впервые ответило на один из вопросов, лишь бы меня вернули в поле его зрения.       Это почти льстило.       — …самое удивительное, Саске-кун, что он не только проявляет признаки схожего человеку разума, — продолжал лепетать Орочимару, до дыр, кажется, натирая мою кружку мочалкой, — он дал нам увидеть зачатки своего характера!       Сдержать фырканье с собственных губ я не сумел. Кроме того, что коллеги с американских штатов первыми узнали о разумном поведении и способности мыслить у этих существ, то один из них, который звал себя «Веном», доказал свою весьма ехидную натуру. Просмотреть камеры наблюдения и его разговоры с носителем, то это становилось очевидно. Но не для Орочимару, видимо.       — Он словно дает понять нам, что без тебя разговаривать не хочет. Романтично, не думаешь? — глупая шутка с уст мужчины и, получив на нее закат моих глаз, тот наконец оставляет кружку в покое, — идем.       Кивнув, чувствуя подступающий ком некого волнения в желудке, иду следом за профессором. Первый раз, стоило увидеть это инопланетное существо, как глубокие думы о высоком поступили в кору моего мозга моментально. Кроме подтверждения, что мы не одни во вселенной и, заодно, не только люди имеют высшую форму разума, осознание собственной никчемности пришло само собой. Как мы выяснили позже, при симбиозе с носителем, эти существа могли лечить нарушенные функции людского организма. Отращивать оторванные конечности, восстанавливать костные ткани, лечить банальные порезы. И, ко всему этому, приостанавливать какие-либо внутренние болезни.       Эдди Брок, последний и ныне известный носитель Венома, благодаря последнему весьма стойко держится на одной из стадий рака; словно того и нет вовсе. Естественно, не считая причин возникновения данного фактора, способность занимательная.       Ровно три года назад мне диагностировали первый тип диабета. Повышенный сахар в крови, несоблюдение ухода за ним — и держи, приятель, один билет в самый конец. Потеря большинства возможностей и депрессия на эту тему, без принятия уже который год, как хмурость в моем лице заела на кнопке «вкл». Чем не причина быть заинтересованным в способностях этих симбиотов?       Стоило пройти по коридорам до нужной секции, распахнуть стеклянные двери и увидеть привычную за последние шесть месяцев лабораторию, и колыхающийся черный комок инопланетной субстанции уже в деле. Его и группу ученых, к счастью, разделяло непробиваемое стекло. В такой ситуации мы были в безопасности не только от возможности симбиоза с ним, но и сохранении собственных нервов. Не будь жесткого договора при поступлении сюда, то половина исследователей давно бы слилась. Хех. Слабаки.       А мой едва заметный, но восторженный взгляд на инопланетянина был пойман им же моментально. Субстанция прыгнула на стекло, во все стороны пуская подвижные иглы-щупальца. Оно стало вести себя подобным образом, когда перестало получать носителей, лишившись возможности через те разговаривать. После долгих уговоров Орочимару был дан запрет на то, чтобы выдавать симбиоту живых людей. Хватало недели, как тот уничтожал работу внутренних органов, и те погибали. Еще тогда, до последнего трупа, оно хитро лыбилось, признавшись: «Я не специально убиваю. Они сами мне не подходят.»       В тот момент меня и осенило, что это недоразумение инородного происхождения имеет весьма выраженный в хитрожопости характер. Не дай бог такого в свою голову занести. Повешусь, не иначе.       — Он, наверное, счастлив, — снова мечтательное, довольное мурлыканье змея-профессора со стороны. Чтоб его.       — Орочимару-сама, вы бредите, — настигший с другой стороны комментарий мысленно улыбнул.       Ходзуки Суйгецу был весьма неординарным коллегой. Долгие сеансы у стоматолога, чтобы выточить свои зубы до подобия акульих, осветление каждый месяц волос и холодный оттенок на них… не знай я этого человека со времен университета, то подумал бы о каком-то фрике. Впрочем, нынешнее мнение по его поводу не так далеко ушло. Это парень был странным, чрезвычайно болтливым и едким на язык. Единственным плюсом в его нахождении рядом — мозги. Рабочие. Он мог почти сразу заметить, как навязчивость вызывает во мне больше раздражения, чем обычно, потому быстро замолкал.       А еще Ходзуки был одним из тех немногих, будучи знакомый с медицинским заключением по моему невъебенному здоровью, кто все равно делился сигаретами. Ровно как сейчас: белобрысый сунул руки в карманы белого халата, что-то там нащупывая, под конец кивнув мне на входную дверь. Воспользоваться очарованным симбиотом Орочимару, который по традиции минут на десять после своего отсутствия любовался инопланетной тварью, как я оказался на беседке для курильщиков.       Забивать свои легкие крепким табаком было неизменной привычкой. Словно я намеренно усугублял самоуничтожение где-то внутри себя. Как однажды выразился сам Суйгецу: «помогал самому себе помереть быстрее, лишь бы избавиться от нового образа жизни».       — Ну, сладкий, — нарочно выделив другой интонацией последнее слово, белобрысый сжимает губами фильтр сигареты, поджигая, — как оно? Не передумал насчет моего предложения?       — Пошел нахер, — уже на автоматике дав ответ, чувствую, как мои же брови опускаются ближе к переносице, хмуря всю мимику лица.       Еще месяц назад этот недоумок, заметив интерес инопланетного существа к моей заднице, предложил идею, от которой даже я выпал в осадок. Суть была в том, чтобы впустить меня в его «камеру». Мол, посмотрим, что из этого выйдет.       — Зря ты так. Может быть он чует твою сладкую кровушку и считает долгом помочь? — внезапно подавившись от потока никотинового воздуха, закашляв сразу, Суйгецу матернулся.       Шутки по поводу моего диабета и вот такой кашель — карма, друг мой. Жаль, что подобные насмешки в моей голове и то, что обычно слетает с языка, вещи противоположные.       — Не перестанешь напоминать про сахар — въебу, — делаю очередное предупреждение собеседнику, затягиваясь собственной сигаретой.       Изморозь на улице и предстоящий канун нового года окрасили градусники по городу нулями. Холодно, зараза. Особенно, в наших этих белых халатиках ученых.       — Скажешь об этом Орочимару, так услышит совершенно другое. Он тебя давно хочет… опа, Карин-тян!       Закончить неудивительную догадку ему дает третий член нашей завсегдатай компании, которая дала корни еще с того университета, — Узумаки Карин. Девушка умная, местами красивая; местами единственная представительница своего пола, которая умудрялась не бесить меня все двадцать четыре часа в сутках.       Та подбегает к нам на легкой походке, несуразно-яркие, красные кудри развеваются от потоков ветра, а девичьи пальчики тут же цепляют оправу темных очков. Интересно, если забрать и уничтожить этот аксессуар, она перестанет ко мне приближаться ближе допустимого?       — Вышли перекурить и без меня, да? — состроив обиженную мордашку, от театрального мастерства которой мне хочется нахмуриться пуще прежнего, Карин цепляет мою руку.       Аккуратные пальцы и длинные ногти чувствуются дальше сквозь толщу одежды. Данная привычка девушки выбешивает больше всего; знает ведь, как я отношусь к личному пространству.       — Твои духи не сочетаются с запахом сигарет, Карин-тян, — на протянутых нотах возразив рыжей, нахально подловив пальцем один из ее локонов, Суйгецу готов всячески переманить внимание на себя.       Еще с первых дней знакомства помню, как продвигалось общение этих двоих. Вечные перепалки, какие-то язвительные фразы и извечные тумаки, — даже мне показалось, что им суждено быть вместе. Однако, несколько лет спустя, а мы стоим здесь. Все трое попали под руку змеиного профессора. Только Узумаки чаще всматривается в обсидиан моих глаз, напрочь игнорируя Суйгецу. И я бы подумал, что тот унывает, не проводи я с ним больше положенного времени. Да и не волновало это, друзьями назвать нас язык не повернется.       — Кстати, я тут больше инфы разузнал, по поводу наших зверьков, — игривость в глазах и белобрысый, стрельнув теми в наши, медленно, с удовольствием выпускает сизый дым вверх. — Заскочите ко мне после рабочего дня, покажу.       — Хватит ТАК называть симбиотов, они тебе не животные! — отвесив подзатыльник и возмутившись настолько бурно, что чуть не выронила тонкую сигаретку с рук, Карин переводит красноречивый взор на меня.       И так всегда. Не знаю, в какой из моментов меня посчитали лидером этой огромной в своих амбициях компании, но за моими решениями всегда следили. Стоило неохотно кивнуть, дав свое согласие, как время после работы было решено потратить на этих двоих.       Я ведь не забыл сказать, что избавиться от них или, что хуже, избежать последствий подобным трио никогда не выходило?