Глава вторая.
16 декабря 2018 г., 21:09
Говорят, что шрамы красят мужчину. Получи один из них, не важно, будь то дворовая драка или банальная ссадина по неосторожности, как любой парень останется доволен. Ты можешь придумать интересную историю, в которой получил отметину на лице, пользуясь восторженными взглядами женщин по этому поводу. Но что делать, когда заместо шрамов все тело пестрит гематомами?
Я, казалось бы, не встреваю в драки, каждого раздражителя уничтожаю разве что морально, взглядом и словом, без физической добавки. Однако, предплечья, бока и ноги словно в рассаднике маленьких синяков. Шутки о наркомане станут актуальными, стоит мне подать на блюдце причину: то ли все еще не научился делать это правильно, то ли намеренно игнорирую правила по введению инсулинового шприца под кожу. Я ведь говорил, как ненавижу нынешний образ жизни? Кроме медицинского типирования, каждый диабетик делится на два вида: те, которые приняли диагноз как данное, продолжая спокойно жить и мы. Люди, которые не желают мириться, называя проблемы с глюкозой в организме болезнью.
Как на зло, после нового пути я начал пить чаще. Алкоголь, в некоторой степени своего безумства, понижает цифры на измерителе сахара. И лично мне помогает забыться хотя бы на время. Чем не аргумент?
Ко всему прочему, всю свою жизнь я равнодушно относился к сладким продуктам. Теперь же, стоило шкале глюкозы возрасти выше нормы, а нервам предательски меня дергать от каждой неспокойной ситуации, я как последний наркоман желал шоколада.
Очередной повод побеситься по поводу собственной никчемности. Иначе я ее не воспринимаю.
— Хэй, Са-аске, а тебе разве можно? — зацепив на мне взгляд, Суйгецу с особым удивлением проследил, как я нагло спиздил у того плитку шоколада. Прямо со стола.
Молочный, имеющий в примеси какие-то орехи и солоноватую прослойку, продукт довольно стремительно стал исчезать в моем рту. После двух часов наедине со змеиным профессором нервы требовали восстановления. С учетом того, что данная функция им не подвластна, то решение было простым: найти первую попавшуюся взгляду сладость и к черту последствия.
Интересно, с нынешним моим рационом питания, можно ли все также утверждать, что мне плевать на конфеты?
— Не беси, — закатив глаза, откусив внушительный кусок с плитки снова, я с вниманием уставился в чужой монитор компьютера, — ты обещал информацию.
«А, точно!» — воскликнув и в резвом движении соскочив со стула, с характерным скрипящим звуком последнего, белобрысый поплелся к шкафу.
Выудив какие-то папки и после кинув те на стол. Судя по почерку первых страниц, то не трудно догадаться о том, что писанина принадлежала Орочимару.
— Профессор просил занести данные в его личную базу, — начиная издалека, вернувшись на свое место и прокрутившись в кресле к нашим лицам, Суйгецу продолжил: — естественно, я прочитал пару строк… ну, да, ладно, может и не пару. Суть в другом!
Чувствуя шоколадный привкус во рту, целюсь взглядом на оставшуюся половину плитки в руках. Ее хватило, чтобы дать идиотскому организму желаемое, но привыкнуть к нему в полости собственного рта не могу. Хочется залить в горло кофеина покрепче, а то и вовсе хорошего бурбона. Да, определенно, сегодня стоит заскочить в супермаркет.
— Придурок, давай ближе к делу! — выслушивать долгий монолог и проявление «скромности» от парня, первой не смогла Карин.
Говорил же, что местами девушка довольно умная. Жаль, что даже в этой ситуации она посматривает в мою сторону. Мне, типа, с тобой этой шоколадной гадостью поделиться? Даже если я не фанат (Организм протестующе внутри забормотал, стараясь доказать ныне обратное. Сука!), то с маниакальной ревностью отношусь к своим вещам.
То, что конфетная плитка была изъята у Суйгецу — другая история. Знает ведь, потому сам виноват, что не спрятал лучше.
Ненавязчивая мыслишка, окутанная толстой паутиной надежды, подкралась незаметно: смею надеяться, что под конец месяца начальство порадует премией, а не детским подарком с конфетами. Не дай бог.
— Все, все, не ори! — в защитном жесте выставив руки вперед, словно готовый обороняться от рыжей девицы, Ходзуки сощурился, только спустя минуту успокоившись. — в данных Орочимару-сенсея много инфы, о которой нам не докладывали. Вы в курсе, что этот симбиот может клонировать самого себя же? Типа, отделяет части своей… ээм, субстанции, оставляя небольшие частички разума. Не такие, чтобы действовать самостоятельно, но выполнять все, что захочет основной «центр» — пожалуйста! Реальные клоны, блять!
— Еще скажи, что он создал такие штуки и те разгуливают по городу? — добавляя в голос как можно больше саркастичных нот, Узумаки, было, хотела подстегнуть коллегу, но стоило посмотреть на выпученные глаза, как она застыла. — стоп, серьезно?
— Временами ты гениальна настолько, что это пугает, — дрогнув уголками губ и попытавшись сделать комплимент, белобрысый перевел взгляд на меня.
И что? Поддержать его высказывание я не могу. Долгие месяцы наблюдений за этим симбиотом вблизи дали мне узнать об этом раньше. По крайней мере, то была догадка, а сейчас прозвучало ее подтверждение. Не раз видел, как черная субстанция делилась на несколько частей; и те проявляли весьма удивительные возможности существования.
Временами поражаюсь этим двоим. Казалось бы, умные исследователи и гордость самого Орочимару, они проявляли себя не раз в лучшем свете, но местами такие… тупые. Видя, что в моем лице ни капли удивления, Суйгецу недовольно начинает ворчать. Перелистывает страницы в папке, опустив ту на свои колени. Ищет, видимо, что-то более интересное.
— А что насчет имени, а? — кинув хитрую лыбу в мою сторону, он таким обращением напоминал что-то сродни сутенера.
Мол, раз клиенту не понравилась эта девочка, может, показать ему экзотику?
Впрочем, заинтересовать удалось. Я скрестил руки на груди, опустив брови к переносице, чуть хмурясь.
— Во время второго подопытного, который прошел симбиоз с инопланетным объектом, стало известно имя симбиота, — перечитывая исписанный в аккуратном почерке абзац, Ходзуки избавил себя от озвучивания всех научных терминов, (Вот же спасибо, решил упростить для себя задачу?) говоря уже своими словами: — тот чувак, Зинген Грейхи, бездомный, помните? Такой прикольный, с чубчиком волос на лбу и залысинкой одновременно сзади? Аха-хах… так вот, он как-то завел в своей камере разговор. Пару раз что-то лепетал, в итоге называя симбиота «Курама». Помните эту сказку про девятихвостого лиса? А теперь вспоминайте, что наш инопланетный товарищ с ярко-красными прожилками. Интересно выходит.
Комнату тут же огласил громкий вздох со стороны Карин, которая подпрыгнула от этой новости на подлокотнике дивана. Согласен, даже я нахожу эту информацию занятной.
Мысленно помечаю в голове при следующей встрече с симбиотом подтвердить эту теорию. Сближаться с инопланетной тварью, конечно же, не хочу, но узнать больше… почему бы и нет?
— Что-нибудь еще? — целя строгость в тембре голоса на собеседника, жду его ответа.
Суйгецу в отрицании качает головой, каясь, что пока это все, что стоило нашего внимания. Отлично. Он смог меня убедить на более близкую дистанцию в разговоре с симбиотом. Но до этого мне стоило выпить.
***
Манера пропаганды спиртных напитков и табачного изделия всегда меня интересовала. Вот почему, скажем, стоять на улице и пускать дым в спины окружающих, или в красках расписывать яркий вкус хорошего вина — один из видов пропаганды? В то время как увидеть на страницах журнала рекламу дорогих бутылок мартини, что-то нормальное? Туда же мелькающие кадры между ТВ-программами, их заставки, в которых зрителю советуют отказаться от курения, мол, оно портит Ваше здоровье? Как по мне, стоило попасться моим глазам этой надписи, как желание потянуться за пачкой сигарет было автоматическим. И плевать, даже если три минуты назад был затушен последний бычок. Одно напоминание и даже человек, который не находится в завязке, захочет повторить. Что потребитель, что простой горожанин без списка плохих привычек за спиной, все это понимали. Но никак не законодательство. Любопытно. Делаю очередную затяжку, вдыхаю никотин полной грудью и дышится как будто легче. В то время как проходящая мимо мамаша что-то недовольно кидает в мою сторону, о той самой пропаганде. Это не общественное место, кидающее запрет на подобное действие. Это тупой круглосуточный ларек, в котором даже сама продавщица балуется сигаретками с ментолом. Отвянь. — Он всегда такой мрачный? — слышу смешок из ее уст. Раздражает. — Двадцать четыре на семь, — схожая интонация в тембре голоса, и Суйгецу с ухмылкой наблюдает, как я давлюсь второй сигаретой за раз, попутно запивая бурбоном привкус табака в горле. А ты что хотел? На трезвую голову возвращаться в лабораторию не буду. Интерес как ученого к той хитрожопой и не менее опасной субстанции имеется, но инстинкт самосохранения больше. Забавно. Он решил проявить себя именно сейчас, но не в моменты сохранности собственной задницы по поводу здоровья. Всегда считал, что самосовершенствование идет через яму самоуничтожения. Ведь только на пепле старой жизни можно построить что-то новое. Диабет и вечные ломки лишали меня возможности проверить эту теорию в деле полноценно. Интересно, когда моя печень даст первый сбой, после всего выпитого? Или, может, прокуренные годами легкие? Поджелудочная, после килограммов сладких продуктов? Чтоб вас. — Милок, ты бы осторожнее, — продавщица снова обращает на меня свое внимание, с удивленным вздохом проследив, как я делаю несколько крупных глотков. Обжигающая гортань жидкость заставляет поморщиться, тут же затянувшись в который раз. Фильтр папиросы между губ противно сминается, намекая, что еще один приход и бычок обожжет мягкие ткани. — Куренай-семпай, Вы ведь сами ему это продали, — еще немного, как Ходзуки получит от меня подзатыльник, серьезно. Этот гогот рядом раздражает неимоверно. Уже не говоря о том, что парень откровенно пытается подбить свои яйца к женщине. Та, несомненно, для своих тридцати с копейками выглядела отлично: темные вьющиеся волосы, карие с легким проблеском красного глаза, да и хорошая фигура. Неудивительно, что тот запал. Удивительно, как открыто он это показывал. Ты вроде пару часов назад клеился к Карин, нет? Уверен, что его переходный возраст с бушующими гормонами все еще не иссяк. — Мальчик не маленький, да и как могу отказать покупателю? — женщина коротко улыбается, похлопав белобрысого по плечу в почти что материнском (Ха.) жесте, после решив вернуться к своей работе. То, что наш главный центр находился в довольно тихом, спокойном районе, преимущественно хорошо. Корпорация «Oscorp» потрудилась на славу, выкупив одно из зданий на окраине города, оборудовав очередную цепь секретных лабораторий в лучшем свете. Для всех остальных мы — простой центр научных исследований. Сохранность и наблюдение за популяцией видов. Благодаря Орочимару — хладнокровных. Странно, что правительство такая обертка устраивала. Впрочем, когда нам давали спокойно работать, а по выходу из здания можно было расслабиться, данный вопрос не имел актуальности. — Ты главное не переборщи, — вставляет свои пять копеек Суйгецу, готовый вырвать из моих рук бутылку. И явно хочет приписать мою задницу к алкоголикам, но видит суровый взгляд и молчит. Если бы спиртное плохо на мне сказывалось, то я бы не стал одним из ведущих в нашей лаборатории. А что касается антисоциального поведения, то, как было сказано ранее, то двадцать четыре на семь, вне зависимости от состояний. — Ты ведь хочешь провести тот эксперимент? — охрипшим после долгого молчания голосом напомнив коллеге, к чему все ведет, я прижимаю рукав к губам, морщась. Отсутствие закуски и какого-либо продукта в желудке, кроме как треклятой ранее шоколадки, во мне не имелось. Дешевый бурбон из магазинчика не только согревал, позволяя больше не ежиться в осеннем пальто как бездомной шавке, но и дурманил голову довольно быстро. Сколько мы здесь? Минут тридцать? — Да ну тебя, — фыркнув с такой демонстративной обидой, что все представители актерского мастерства с завистью завыли в сторонке, Ходзуки с навязчивой заботой вырывает бутылку из моих рук. — Потом отдам и развлечешься. Откуда ты знаешь, что нашему чуду не противна эта гадость? И также демонстративно морщится, будто держит нечто, способное наизнанку вывернуть его желудок. — Эту гадость, — выделяя особой интонацией и кивнув в сторону бурбона, — ты каждую пятницу с удовольствием выпиваешь в моем доме. И да, сегодня не пущу, занят. Удовольствие такое, кстати, что даже не поморщится. Двуличной скотиной заделался, не? Хн. Эту перебранку мы готовы продолжать еще долгое количество времени, закидываясь язвительными фразами, что признаюсь честно: временами от них я получал удовольствие. Такой уж человек. Либо обходить стороной любое общение с людьми, либо вот так, на ненормальных тонах. В этом было что-то привлекательное. — Сахар подскочит и мне тебя тащить потом. Не хочу-у. Заводя свою ноющую шарманку, от которой не только вяли мои уши, но и кожа будто покрывалась липкой коркой раздражения, Ходзуки махнул рукой. Выкинул свой истлевший давно бычок в урну, дождался схожего действия от меня и потянул обратно, в сторону нужного здания. Два квартала в медленном шаге и перед глазами снова привычная душе высотка. Большие окна в пол, квадратные колонны и парапеты из мрамора, знакомая вывеска корпорации. Что же, «Oscorp», приблизим твое начальство к познанию новых истин. Бурлящий в крови алкоголь, вперемешку с ненавистным сахаром, про который снова напоминает мой коллега, как храбрости на тесный контакт с симбиотом достаточно. Ощущение полного идиотизма не покидало. Видимо, только самоубийца решится на эту затею… только вот, далеко ли от истины?***
Все еще не могу понять, как я на это решился. Сомнений в своем выборе не оставалось, но, когда я переступил порог лаборатории, сделал несколько шагов в сторону камеры, в которой был заключен симбиот, опьянение испарилось. Исчезло, будто в желудке и не плескались добрые грамм триста. Одним делом было изо дня в день наблюдать за этой инопланетной субстанцией, с неким научным восторгом изучая. Даже когда объект смог вырваться из своей капсулы, хозяйничая по небольшой комнате, опрокидывая склянки и банки с полок. Другим делом оказалось войти в эту комнату, слыша за собой звук закрывающихся на подкладке дверей позади. Легкий щелчок и конец. Отсюда не выбраться. А я почти наедине с инопланетной тварью, которая при виде моей физиономии снова счастливо пляшет своими щупальцами. По логике, никакого счастья и приветствия не было, просто привычное состояние симбиота, не находящегося внутри человека. Этими самыми щупальцами он был готов цепляться за любую поверхность. В данную минуту — завис в углу, зараза, в ожидании. Анус уже предательски сжался от животного страха, потому сам никаких шагов ближе сделать не могу. Суйгецу, сука такая, за стеклом показывает большой палец вверх и лыбится, будто выиграл неоспоримую путевку в Рай. Обойдешься, тебе туда путь заказан. Уж я-то постараюсь. — Курама? — произнося имя, которое может попасть в десятку, прищуриваюсь, чтобы лучше сфокусировать взгляд на своей цели. Как на зло отвлекаюсь отражающей поверхностью шкафа рядом: на меня смотрит всё тот же бледный ученый, с виду не подающий ни единого признака эмоций на лице. Даже бровью не дернувший, хотя внутри все кипит. Стоит ли протянуть руку вперед? И позвать симбиота, типа, как испуганную шавку? Твою мать! В этой ситуации я и есть та испуганная шавка! Но руку все-таки протягиваю. Эти существа разумны, следовательно, безопасный жест дружелюбия должны засечь. Должны ведь? Ни слова не говоря, в мысленных часах отметив прошедшую минуту, которая натянула нервы пуще прежнего, я сделал еще один шаг вперед. Небольшой, чтобы, если что, ринуться к двери в нужный момент. Дурак. Даже под дулом пистолета Суйгецу не откроет ее, не даст вырваться опасной штуке не то, чтобы в незащищенный мир, а к самому себе. Хоть в чистом виде, хоть в костюмчике с моим лицом. — Может, я это, я его звуком растормошу? — припоминая, какие частоты вызывают у симбиотов бешенство, Ходзуки в напряжении следил за нашей ситуацией. Даже отсюда было видно, как его рука замерла над панелью с десятками кнопок. — Не смей! — огрызнувшись, весь на нервах, я запоздало возвращаю свое внимание к инопланетной субстанции. Та, действуя быстро и ловко, уже цепляется за мое запястье, паучье-тонкими будто лапками обвиваясь вокруг. С медлительной осторожностью тянется выше, по обнаженным участкам кожи, вызывая табун холодных мурашек. Дыхание тут же замирает, а я в собственных висках отчетливо слышу пульс. Интересно, от этого сахар тоже взлетит? Заметив, как я попросту не могу сдвинуться с места, неотрывно следя за обволакивающей черной жижей мою руку, едва задумываюсь об ощущениях. С виду липкая, на деле едва щекочущая мелкие волоски, она действует мирно. Еще с минуту сидит на моей руке, после внезапно спрыгнув в сторону и оставляя меня в покое. Словно в этой ситуации мы оба изучали друг друга, ничего больше. — Потрясающе…! — где-то на периферии сознания слышу заглушенный от адреналина голос Суйгецу, тот открывает дверь и позволяет мне выйти наружу. Только сейчас приходит осознание, что за все время симбиот не пытался вырваться. Каждый раз, когда к нему заводили человека, он смиренно ожидал своих жертв. За долю секунды накидываясь на них, поглощая сознание и показываясь на наших глазах во всей красе. Обволакивая тело и не позволяя, буквально, руководствоваться человеку. — Он тебя не тронул, — констатируя очевидное, белобрысый не стал скрывать своего удивления, тыкая по-идиотски в меня пальцем. — Да ну? — съязвив, морща переносицу и запустив пальцы в темные волосы на затылке, рефлекторно те сжимая, я теряюсь в догадках. Это существо определенно не хотело со мной сливаться. Едва целые нервы после такого снова требовали выудить из кармана остатки шоколада, с дикостью в него вгрызаясь. Твою мать. — Сотри все с камер наблюдения, завтра разберемся. Не просьба, требование и строгий тембр голоса направлены исключительно на Суйгецу. Сейчас не мешало бы перезагрузить собственный мозг и взвесить произошедшее. Казалось бы, чего волноваться? Ведь ничего не произошло. Но когда перед глазами существо, которое превосходит твои человеческие умения и может запросто уничтожить одним щелчком, то приходится все переосмыслить. Цели в своей жизни, взгляды и даже тупые принципы. Эта работенка в подкорках моего мозга не перестает загружать его, даже когда ноги на автоматике несут к дому. По пути заходя в супермаркет, прикупив еще пару бутылок алкоголя и, как аксиома, новую пачку сигарет. Руки сами тянутся открыть вискарь прямо по дороге, позволяя пригубить и уже морщиться не так часто; попросту не до этого. Рефлексия, дорогуша, ты вечный гость в моих мозговых покоях. Встречные взгляды прохожих разнятся во мнениях: девушек завлекает моя внешность, хорошая одежда и, за всем этим, они даже не стараются заострить внимание на открытой бутылке кукурузного виски. В этот раз дорогой сорт, выдержанный годами и оставляющий более мягкое послевкусие. Зарплата позволяла, нервы требовали. Другая сторона прохожих видит всю проблему и бесстыдно пьющего молодого человека. Благо, девятый час вечера и закоулок, по которому я шел от магазина до дома, никогда не наблюдался правоохранительными органами. Висящие горящие фонари по верхам, из красной бумаги для фестивалей, веревки с подсыхающим бельем и мигающие огнями окна квартир. Снять свою в китайском районе было удачной идеей. Здесь было намного тише и спокойнее, чем в остальных уголках этого города. Особенно, это было на руку сейчас. Мне стоило открыть дверь, сделать шаг в собственную обитель, как кромешная темнота буквально старалась вобрать меня в себя. Даже включенная настольная лампа в тусклом свете не нарушали этой идиллии. Скинув обувь, лениво стягивая после замшевое серое пальто, которое небрежно в этом опьяненном состоянии летит в сторону кресла, и я уже готов завалиться спать. Эта пятница сама по себе несла за собой трудную рабочую рутину, да еще сумела окончить чересчур эмоциональный день. Желание заглянуть в холодильник и поискать съестного проявились сами собой. Инстинкт живучести был наглухо закрыт алкоголем, потому забив на все нормы и правила диабетиков, откинув подальше инсулиновые шприцы, я распахиваю белую дверцу. Остатки мяса, какой-то салат и кусок торта. Большой кусок торта. Чертово сладкое, гори в Аду. — Тск, к черту, — плюнув на все в очередной раз, выгрузив из холодильника продукты на стол, я начал свой ужин, сопровождаемый новыми глотками бурбона. В этот раз цивильно: хрустальный рокс и несколько кубиков льда в нем. Рука сжимает прохладную поверхность, крутит перед глазами и я чувствую, как усмешка на моем лице вырисовывается сама собой. Раньше такого извращения, как виски с тортом, я себе не позволял. Даже думать не смел. В который раз хочется с ненавистью забиться в угол и отгородиться ото всего мира. И копаясь, копаясь в себе, с такой свирепой злостью проклиная свой же организм. Если подумать, то у меня целых двое суток до новой рабочей недели, которые можно потратить на столь интересное занятие. Плотные шторы на окнах хорошо скроют все, что произойдет в этой квартире. Последний кусок бисквита со сливочным кремом утопает в полости рта, с некой неприязнью и одновременно удовольствием смакую этот вкус. Черт бы тебя побрал. Глоток алкоголя с кукурузным послевкусием успокаивает. Почти не жжет по горлу, нежно разливаясь в самую глубь, ближе к охеревшему в который раз желудку. Терпи, приятель. Зря ты решил дать сбой в таком формате. Окольцевать свою трапезу удается курением. Никотиновая палочка снова зажата меж тонких губ, зажигалка уже в нескольких сантиметрах от лица, как я вдруг слышу звонок в дверь. — Кто? — не сдержав вопроса вслух, дернул бровью. О месте моего жительства знали только те самые коллеги, Карин и Суйгецу, и пожилая дамочка, у которой я снимаю эту квартиру. Первым сегодня не было приглашения, вторая получила арендную плату неделю назад. И черт бы побрал мой тупой интерес, вызванный лишней бутылкой бурбона. Но я встал, подошел к двери и открыл ее. Лучше бы я этого не делал, потому что стоило незнакомцу протянуть ко мне руку, как знакомая до боли субстанция инопланетного происхождения впилась в меня своими щупальцами. Проникая, казалось, в каждую клетку моего тела и скрываясь где-то изнутри от лишних взглядов. А после — пустота.
