Хроники чёрного лиса: Дневник самоубийцы.

      Учиха Саске был странным человеком. Впервые, когда лицо молодого абитуриента попалось симбиоту, тот с насмешкой сравнил бледного пацана с элитной проституткой. Слишком Саске был горяч и молод для этого места. После, сообразив, что в его личной камере заключения сплошь и рядом молодняка со смазливыми мордашками, симбиот стал присматриваться к нему в ином ключе.       Саске был определенно смазливее, а от того привлекательнее многих работников. Неестественно бледная кожа и черные глаза, под стать синяков под ними, и парень стал любимчиком инопланетного существа. Внешность, казалось бы, среднестатистического японца. Коренного, но суть в другом. Многие в этом месте проявляли только две эмоции: страх и безумный интерес к инопланетной субстанции. Парниша был другим. Его лицо всегда было неизменной каменной картинкой. Ни удивления, ни азарта и тем более испуга, стоило ему подойти к стеклу и наблюдать за симбиотом — не было. Разве что нахмуренные брови создавали больше вид отчужденного, раздраженного человека. Тогда-то симбиоту захотелось сыграть по-крупному.       Несколько мясистых человеческих тел, поданных на блюдце ради эксперимента, как азарт существа возрос. Изначально, намеренно дав себя посадить в стеклянную клетку, в его планах была простая слежка за группой ученых; как долго и что именно они знают об инопланетной расе? В каком испуге те будут прыгать, обнаружив, что из себя представлял «Курама»? Назвать имя мифического демона Лиса было наиболее выгодно, интересно.       Полноценных разговоров с Саске не было. Тонкий слух позволил симбиоту подслушивать его беседы с коллегами, от которых не было никакой информации. Наоборот, он почти готов был разочароваться, занести Учиху в тип сухого, молчаливого и скупого человечешки. Пока этот человечишка под шлейф алкоголя не проник в его камеру, позволив себя изучить. Одно соприкосновение с щупальцами, как симбиоту стало известно: это тело сможет выдержать его нахождение изнутри. И кто бы мог подумать, что на деле парень имел просто дурную манеру думать?       Первые выходные, которые они провели в одном теле, симбиоту не понравились абсолютно. Пока человек пытался справиться с трелью по вискам и отсыпался, существо внутри едва выдержало весь мысленный поток. В этой черной головешке хранилось столько злобы и раздражения абсолютно ко всему, буквально, что ментально голова симбиота также была готова взорваться. Отголоски воспоминаний, неприятных моментов и самоанализа, которые медленно вводили человека в тяжелый вид депрессии. Еще немного, оставь Курама все как есть, и парниша схлопотал бы семейное психическое заболевание. Непонимание со стороны его окружения — и все, пиши «пропало».       Однако, роясь в голове все больше, симбиот словно вернул себе тот интерес к Учихе. С виду беспристрастный, говорящий от силы пару слов в диалоге, в подкорках он представал в ином свете. Да, негатива и говна хоть лопатой греби, но так он был больше похож на живое существо. Изначально это было предложением выгоды обоим сторонам. Но некоторое время спустя, умудрившись выводить Саске на длинные речи и более крупные сгустки эмоций, симбиот привязался. Видеть, когда для каждого предстает безэмоциональное лицо, пока внутри рой дифирамбов, стоили того.       Прошло два месяца с их сосуществования…       Удержаться и не пробуждать своего человека Курама иначе не мог. Видя время в настенных часах и стрелку, которая через пару минут перевалит отрезок, в котором пора просыпаться, внеземной организм выполз из своего укрытия. Пока Саске мирно спал, привычно что-то бормоча во сне и недовольно хмыкая, черная жижа постепенно преобразовалась в «оторванную» голову. Благо, к летающей физиономии брюнет привык. Поэтому, когда она начала ластиться о щеку, норовя ласково прикусить изгиб челюсти, Учиха преградил путь морды ладонью.       — Отвали, усуратонкачи, — недовольно прошептав спросонья, приоткрыв один глаз, парень отстраняет летающую голову симбиота подальше от своего лица.       — Саске, Са-а-аске! Вставать пора, ты обещал мне апельсины! — ласковый, почти мурлыкающий тон пришельца прошелся сквозь пальцы человека.       Пришлось даже пустить в ход язык: огромных размеров, с обилием вязкой слюны, Курама облизал бледную ладонь, оторвавшись только когда пальцы его человека дернулись, нервно топорщась.       — Блять, фу, — с недовольством простонав и отодвинувшись на другую сторону кровати, Саске направил на симбиота злобный взгляд, намекая, чтобы от него отстали. — обещал? Тебе показалось.       — Эй, ну эй! Мы ведь решили, что если ты не хочешь питаться себе подобными, то я сажусь на диету…       «Ага, а пока ты спишь, пользуясь твоей отключкой, я спокойно себе жру на улице, хе-хе…» — пронеслось в мыслях инопланетянина, с особо хитрой интонацией. На деле тот лишь ухмыльнулся всей своей устрашающей рожей, игриво витающей перед лицом своего человека.       — А взамен, ты покупаешь мне апельсины и даешь резвиться в инстаграмме сколько захочу, даттебайо, — промурчав снова, более низким, утробным голосом, симбиот сощурил глаза.       На подобную картину его человек реагировал уже более мирно, не шарахаясь. То ли ученый интерес, то ли действительно Саске был странным: уже как месяц он позволял симбиоту витать в воздухе башкой в любое время, нагло распустив пару щупалец, когда надо было чем-то заняться. Типа, помогать в банальной кормежке ИХ организма, или ощупывать бледное человеческое тельце, когда ему нужна была поддержка. В последнее время, признаться, это было особо необходимо. Показатели сахара в крови у Саске становились выше даже его нормы, норовя задурманить голову то головокружением, то резкими упадками сил. Не будь помощи щупалец, то свалился бы с ног сразу же.       То, что во время сна симбиот на самом деле резвился по городу, тем самым не позволяя накопить отдых в их организме, Курама не признавался. А если честно, ума не хватало об этом подумать. Он считал, что сил его чудовищной регенерации хватало, чтобы поддерживать жизнь в их теле.       — Отъебись, не сейчас, — пропустив сквозь губы вздох, усталый и тяжелый, Учиха не стал подниматься с подушки.       Признавать вслух свое вялое состояние и непонятную усталость он не хотел. Симбиот аккуратно воспользовался тем, что на глаза его человека легла ладонь, и поднесся ближе, внимательно рассматривая. Одно из щупалец мягко пробралось к свободному запястью, обвиваясь и прощупывая пульс. В другой момент подобное прикосновение прошлось бы мурашками по Учихе, вздыбив все волоски по телу и вызвав недовольное шипение. Сейчас же — ничего. Саске как лежал, постепенно начав потирать виски большим и указательным пальцем, так больше не реагировал.       — Теме? С тобой все хорошо? — поспешно начав сканировать их организм и пытаясь найти причину непривычно апатичного брюнета, симбиот приблизился к его лицу ещё на пару дюймов.       Очертания острых скул сильнее бросались в глаза, оттенок кожи стал аналогичен листу бумаги, пока сердцебиение выкручивало кульбиты особо высокого давления. Саске лишь что-то сонливо промычал, медленно приподнимая веки. В темных омутах, под россыпью черных ресниц, виднелась хроническая усталость. И то, что последнюю неделю он работал на износ в лаборатории, задерживаясь до поздней ночи, истинной причиной не являлось.       — Сахар поднялся, — спустя пару минут, Учиха все-таки дал ответ.       Ложный. Рыться в голове своего человека Курама уже умел отлично, поэтому понял сразу, что парень соврал. Впрочем, это снова было дурацкое мнение Саске, что его проблемы принадлежат исключительно ему, пока другим наплевать. В некотором роде он был прав, но не в этот раз. Кто как ни его личный инопланетный обитатель заботится о нем лучше остальных? Знает его, как облупленного. И беспокоится на полном серьезе.       Взять контроль их тела на себя удалось сразу и непривычно легко. Если раньше Саске сопротивлялся и оставалось диву даваться, каким образом, то в этот раз он отдался автопилоту.       — Тебе нужно на свежий воздух, дорогуша, — пропустив шутку из пасти и нацепив на человека одежду, Курама скрылся из виду, оставаясь лишь маленьким щупальцем на шее, под воротом куртки.       Выйти на улицу и остановиться в рядом находящейся аллее парка вышло еще легче. Голову Учихи все еще крутило, тот позволил довести себя до скамейки, сразу же на ту рухнув. Девятый час утра радовал отсутствием больших толп людей. Первые дни марта украшали город остатками снега, небольшой облачностью и сухими деревьями. Было слишком холодно для прогулок, но отлично для легких Саске.       Симбиот вместе с ним чувствовал, как облегчение и свежий воздух действуют как надо. Кроме того, отрезвлял и давал волю хорошим мыслям. Пока в голове человека творилась вязкая каша, существо приняло решение прогуляться иным путем. В его памяти был один друг, который мог помочь сейчас как никогда лучше. С Саске ведь ничего не случиться, верно? Пачка сигарет у него в кармане заботливо оставлена щупальцем, на бездомного алкоголика тот не похож, потому отлучиться подсознанием на часок можно. Курама делал это не один раз.

***

      Одно из преимуществ, когда у симбиота есть способность к клонированию и возможность «гулять» по каждому из них — весьма ценный, редкий дар. Другого способа наблюдать за группой ученых не было, особенно, когда можно одновременно оставаться свободным, разгуливая по улице в ином теле.       Люди, которые подходят к слиянию с инопланетной субстанцией - очень редкий экземпляр. Когда дело касалось настолько сильного симбиота, как Курама, шанс хорошего уменьшался в двое. Однако, ему повезло: кроме Саске было еще одно тело, способное выдержать не только большую часть симбиота, но и небольшой перечень способностей. Одна из них, как основная, деформация черной субстанции в желаемую форму.       Хватило двадцати трех секунд, чтобы перенестись в свое когда-то «основное» тело. Один взгляд в зеркальную поверхность какого-то магазина, и Курама видит привычное лицо, с которым ходил пару месяцев назад. Пшеничного оттенка короткие волосы, взгляд голубых глаз и загорелая, смуглая кожа. Удивительно, что данный типаж был полной противоположностью Учиха; симбиот все еще не свыкся с такой разницей. Где-то в глубине он больше хотел видеть эти два тела вместе, сославшись на привлекательный тандем. Интересно, получилось бы?       Мысли прерывает знакомое чувство. На этой планете было не так много представителей его расы, но если они оказывались близко друг от друга, то чувства обострялись настолько, что пропустить такого же было трудно. И, как удачно, в этот момент нужен был именно один определенный симбиот. Как подсказывало чутье, ровно в километре от Курамы находился тот давний товарищ.       -«Хэ-эй, Хачиби…» — улюлюкающей интонацией стараясь ворваться в ментальный разговор с себе подобным, симбиот оперся лопатками о спинку кресла, прикрыв глаза.       Его светловолосый клон разгуливал в центре города, в данный момент находясь на уличной беседке какого-то ресторана. Дорогой официальный костюм и привлекательная внешность, несущая в себе лицо японки и американца, заманивали взгляды многих. Стоит пропеть в подсознании имя товарища снова, зазывая, пока собственные глаза смотрят из-за хитрого, почти лисьего прищура, как взгляды пары женщин прикованы к блондину. Интересный кульбит в генах для внешности, широкие плечи и высокий рост, которые идеально контрастируют с белозубой улыбкой. Интересно, Саске понравилось бы это тело? Симбиот пару раз отметил взгляд своего человека на людей со светлыми волосами; видимо, предпочтение и вкус.       Недовольное ворчание по поводу старого прозвища, и другой инопланетный разум выходит на связь, снова вырывая из дум. Им не нужно было видеться лицом к лицу, хватит одного разговора. Тем более, что делать это в голове Саске, который стал бы свидетелем и схлопотал нервный срыв от нескольких чужих голосов, опасно. Особенно в его состоянии.       Курама тяжко вздохнул, театрально прикрыв глаза ладонью. Забота о каком-то человечишке, серьезно?       -«Ты забыл, что в этом виде я вижу все твои мысли, Наруто?»       Усмешка на устах другого симбиота прошлась зудом по смуглой коже. Пришлось дернуть рукой, поправляя рукава идеально выглаженной рубашки, захватив пальцами в плен зубочистку. На столе ожидал какой-то цитрусовый лимонад, видимо, клон без надзора главного резвился на всю катушку.       -«Жаль я не вижу твоей толстой угрюмой морды, Гьюки», — улыбнувшись краем губ, для конспирации блондин достал из кармана телефон, только потом позволяя себе наглую ухмылку. — «речь пойдет о моем человеке, раз на то пошло. С ним что-то не так. Я не знаю, я поддерживаю его организм в тонусе, но последние дни он особенно плох, даттебайо. У вас было такое с Би? Вы ведь в полном симбиозе.»       Пропустить сознание чужого в свое и раскрыть ему личные аспекты — гнилая идея для Курамы. Но ничего другого не оставалось, потому что отправлять Саске на экспертизу в больницу намного хуже. Учитывая, что проверять его будет Орочимару, который за минуты обнаружит наличие инопланетной субстанции в своем любимчике, ничего другого не оставалось. И Курама дает волю другу нагуляться в его голове, воспоминаниях и разговорах. Благо, чтение мыслей проходит намного быстрее, чем попытка рассказать все вслух.       -«Ты влюбился, Наруто?»       Удивленный, и одновременно дико заинтересованный тон в ушах заставил дернуться. То ли от собственного имени, которым давно никто не называл, то ли вывода о влюбленности.       -«Чую твое негодование, малец. Это нормально, учитывая, при каких аспектах ты являешься со мной одного вида.»       Задумчивый комментарий с уст Гьоки, тот молчит с минуту, позволив собеседнику проткнуть вилкой лимон на тарелке, пока тот в ожидании, а своему собственному человеку пройтись руками по струнам гитары. Видимо, те находились внутри здания, морочась над музыкальными нотами и строчками из песни.       -«Что, опять тебя замучил своим репчиком?» — не подстегнуть товарища Курама не смог.       Он отлично помнил, как тот человек любил преобразовывать свои слова в стихотворные строчки, в итоге связав свою жизнь с музыкой. Первые годы в симбиозе с ним для серьезного и жесткого Гьюки были тяжелые. Теперь он свыкся, видимо, раз промолчал на полученный комментарий.       — «Йоу, Наруто, братан, салют!» — чуть ли не оглушив приветствием голову блондина, мужчина не смог не вступить в диалог, проходящий в его черепной коробке, оповестив о том, что он все слышит. — «ты изнашиваешь его организм, чувак. Хачиби делал то же самое первое время. Ты же знаешь, какой он заботливый, ха-ха? Типа, мне нужен был сон и поменьше ваших инопланетских супер-пупер-способностей, сечешь? И ты слышал мое новое музло, йоу?»       — «Тем более, ты не имеешь полных сил, чтобы восполнять восстановление в его организме. До того момента, как ты не соберешь все девять хвостов, ты должен быть осторожнее.»       Стоило Хачиби добавить слов к речи своего человека и более понятным языком объяснить, что происходит, как Кураму осенило. По привычке старой дружбы с этими двумя он поблагодарил за совет, вернувшись в ясную реальность. Пока он общался в своей голове ментальным образом, к его столику успела подсесть великолепная брюнетка. Кокетливо крутя ноготком по своей шее и вниз, та была уверена, что привлекла внимание молодого красавца. Даже когда тот завел ее в подворотню, круша надежду на жизнь и превратив знакомство в трапезу.       Зубочистка со столика ресторана пригодилась удачно: кусок серьги застрял меж дальних зубов, норовя вывести симбиота на раздражение. Может, Саске был прав, когда ляпнул о раздевании людей перед тем, как сожрать их с потрохами?       Саске…       - Саске! — тут же вспоминая о своем человеке, существо дернулось в волнении, вновь обратившись к своим способностям.       Полученное «топливо» только что придавало больше сил, потому вернуться в разум и тело Учихи удалось мгновенно. С того момента прошло всего минут тридцать, когда симбиот решил заняться прогулкой и беседой, но этих минут хватило, чтобы осознать свою оплошность. Его человек валялся в состоянии подступающего обморока около скамейки, пока вокруг была толпа зевак и люди в белых халатах. Скорая помощь, вызванная каким-то незнакомцем, увозила пострадавшего в больницу.       — Кура… ма… — еле слышный, низкий голос Саске дал симбиоту пожалеть окончательно, забиваясь внутри в взволнованный комок черной слизи. Пока его человек провалился в бессознание, возможности выскользнуть и привести его в чувство не было. Работники скорой помощи мешали этому априори.