Таблетки, которые вылечат нас

Гарри открывает глаза и понимает, что он находится на диване. Но он же прекрасно помнил, что его накрыло в углу, а значит... - Отошёл, значит, - перед ним появляется ухмыляющееся лицо друга. Стайлз потирает кулаками глаза и поднимается на локтях, опираясь спиной на диванные подушки. - Давно ты здесь? - осведомляется он. - Достаточно, - пожимает плечами Луи. - Ну, я, по крайней мере, заметил, что ты успел отрубиться. Видимо, это какая-то новая дурь. Я считал, что это те таблетки, о которых я думал, но от них не вырубало. Так должно быть? Потому что мы оба знаем, что, если это нет, то ты в опасности. - Пфф, да я и так в опасности, если всем верить, - усмехнулся брюнет. - О, нет, я же принимаю наркотики! Передоз-передоз, я подыхаааю, о неет. Ха-ха! - Ты и вправду в опасности, - грустно улыбается Томлинсон, - как бы не отрицал этого. Ох, ну, да ладно, держи чай, я тебе заварил, пока ты лежал тут. Кудрявый удивлённо смотрит на кофейный столик и обнаруживает, что там и вправду стоит чашка из набора, подаренного ему матерью Клэр, его первой девушки. Парень вздыхает и, устроившись на подушках поудобнее, тянется к чаю. Он не дотягивается, и тогда шатен помогает ему, протягивая чашку другу. Их руки соприкасаются на секунду, и Гарри чувствует, как тёплая рука Луи жжёт его собственную, которая, казалось, была холодна, как лёд. Он громко сглатывает и тут Томлинсон отстраняется от чашки. Парень скидывает кеды и аккуратно, с всегда присущей ему грациозностью, устраивается на свободной части дивана. Ну, как свободной: ноги Стайлза всегда можно убрать куда-нибудь. Что собственно шатен и собирается сделать. - Гарри, ты снова забываешь снять обувь в собственной квартире? - цокает языком Луи, взяв в руки левую ногу друга. - Лу, это ж моя квартира: что хочу, то и делаю, - капризно протянул кудрявый, отхлебнув из чашки. - Если бы не я, это был бы твой террариум, - закатил глаза Томлинсон. - У тебя же никогда ничего не убрано, поэтому без меня у тебя бы поселились все виды насекомых, которые вообще существуют. - Заткнись, Бу, - ворчит Стайлз, ворочая ногой в руках шатена. Парень мотает головой и снимает с ноги Гарри белый кед. Затем он поступает так же и со второй ногой. - Ну мне же холодно, - дуется брюнет. - Значит согрею, - Луи сдувает со лба чёлку и снова берёт ногу друга, на этот раз усердно потирая её. - Щекотно же, - не перестаёт жаловаться кудрявый, хихикая. - Зато не холодно, не так ли? - замечает Томлинсон. Не в силах возразить, Стайлз кивает. - Теперь вторая, - комментирует шатен, смотря парню прямо в глаза. Тот снова хихикает, не удерживаясь от этого, потому что он всегда боялся щекотки, и Луи прекрасно это знает. А Томлинсон тем временем отпускает его ногу, отодвигает конечности брюнета в сторону и садится по-турецки. - Хэй, ты там не обнаглел? - возмущается Гарри. - Да не беспокойся ты, лучше чай пей, - спокойно отвечает шатен, кладя ноги Стайлза между своих собственных. - Вот видишь, всё нормально. - Не совсем, - возражает брюнет и двигается на сантиметр вправо. - Вот теперь более-менее. Парень закатывает глаза. Его друг неисправим. Вообще у Луи есть собственная квартира в центре города, но он там почти не живёт обычно, ночуя всё время у друга. Он знает, что без него тот не выживет. Вообще когда-то это была их общая квартира, но это было до тех пор, пока родители шатена не узнали про то, что их сын употребляет наркотики. Это было случайно: отец решил заглянуть к сыну, чтобы узнать, как у того дела, ведь тот давно не говорил с ним и матерью. После того, как он несколько минут стучался, он решил повернуть ручку входной двери, и та с лёгкостью поддалась, потому что дверь и не была закрыта на замок. Мужчина удивился этому и прошёл дальше в квартиру. Он окликнул сына и услышал в ответ лишь странные хихикания из гостиной. Зайдя туда, он обнаружил Луи, распростёртого на полу с сумасшедшей улыбкой. Отец сразу же подбежал к нему и обнаружил, что зрачки у парня расширены. Мужчина не был идиотом и сразу понял, что здесь происходит. Он позвонил скорую, и уже через некоторое время его увезли. Томлинсон-младший пробыл в реабилитационной клинике около года. Вообще это очень малый срок для лечения от наркотической зависимости, но, во-первых, отец парня напряг все свои связи, а во-вторых, как выяснилось, Луи был не так зависим от своей вредной привычки, как опасались врачи. Они объясняли это сильным иммунитетом, а Томлинсон-младший в ответ спрашивал их, где был этот «сильный иммунитет», когда его сын потреблял таблетки: врачи лишь разводили руками. Так или иначе, через год шатен вышел на свободу нормальным человеком. Его родители уладили все дела с документами: когда он поступал в клинику, его записали под чужим именем, поэтому фактически Луи был чист, и сейчас ни в одной из его бумажек не было ни слова о его бывшей пагубной привычке. Томлинсон был очень благодарен родителям и врачам, за то что они вытащили его из того ужасного состояния. Но его очень огорчало, что его лучший друг до сих пор не выбрался из того ада. Когда отец обнаружил шатена под кайфом, Гарри был в баре. Его пригласил старый приятель из школы, и он не смог отказаться. Конечно, когда он узнал о том, что Луи забрали, он был очень взволнован, но не выдал себя, потому что не хотел, чтобы Томлинсоны, да и его собственные родители, узнали о том, что и он принимает наркотики. Они же жить ему не дадут. Видя, что Стайлз не собирается делиться с кем-либо с своей тайной, его друг не мог сдать его. Он знал, что он должен был, он хотел, чтобы брюнет тоже излечился и тоже жил нормальной жизнью, чтобы он нашёл себе хорошую девушку и жил счастливо. Но если Луи выдаст его, то кудрявый возненавидит его, а Томлинсон не мог бы жить с таким грузом. Звучит пафосно, но так и есть: за свою жизнь они поссорились лишь однажды, и уже через час шатен бежал к другу, уговаривая его помириться. Они так давно знали друг друга, что казалось, что они появились на свет из одного живота, но, как ни странно, родители у них были разные. Итак, Луи вёл обычный образ жизни: ходил по клубам, встречался с девушками, ходил на футбольные матчи, но он всё так же отдавал половину своего времени Гарри. Парень помогал ему убирать квартиру, готовил ему еду, болтал с ним, смотрел с ним фильмы, гулял с ним, ходил с ним кино — в общем, не изменял ранее существовавшие устои. Однако Стайлз продолжал употреблять наркотики, и Томлинсон не мог с этим ничего поделать. Каждый раз, когда он заходил в знакомую квартиру, он обнаруживал друга под кайфом. Это было обыденной реальностью шатена. Он научился ждать брюнета из страны фантазий, привык заваривать ему чай и приносить его ему потом. Для него стало нормальным сокращать время для своих интересов, всё больше и больше посвящая его кудрявому. Он был его лучшим другом, и не будь он всё время с Луи, самого Томлинсона и не было бы. Всё очень просто. Гарри смотрит на столь любимое им лицо и не может не восторгаться его красотой. И такое совершенство сейчас сидит с ним и щекочет его пятки. Стайлз хихикает, показывая ямочки на своих щеках. Все считают их милыми, однако они не помогают брюнету влюбить в себя лучшего друга. В общем-то, да, стоит признаться, что брюнет был без ума от Луи. Он и сам не понял, когда это началось. Просто он понял, что его сердце стучит быстрее, чем обычно, когда Луи копается в его кудряшках, а потом, по-девичьи хихикая, легонько касается кончика его носа, заставляя самого Стайлза счастливо жмуриться, а иногда неуклюже чихать после этого. Томлинсон обычно заливисто смеялся в такие моменты, и Гарри откровенно наслаждался морщинками вокруг его глаз, делающие друга ещё милее и прелестнее. Да, всё как-то случайно и получилось, а брюнет уже года три мучается от того, что губы шатена так тянут к себе, а сам кудрявый не может себе позволить припасти к ним и ощутить их запах. Это было очень больно, и парень не знал, чтобы он делал, если бы не подсел на таблетки. Во-первых, сначала ими увлекались они с Луи, поэтому тот становился будто бы ближе, когда был под кайфом и валялся с ним где-то в недрах квартиры. Томлинсон счастливо улыбался и закусывал губу, глядя на Гарри. Стайлз прокусывал её до крови в такой момент, потому что шатен был прекрасен, а под действием наркотика впечатления усиливались до невозможного. Брюнет чувствовал себя самым счастливым человеком в тот момент. А иногда, когда им удавалось достать безумно дорогие таблетки, Гарри было особенно круто, потому что тогда его мечты сбывались. Пару раз ему казалось, что он целовал Луи. Наверняка этого не было на самом деле, но ощущения были слишком яркими, что Стайлзу просто сносило крышу. Как не употреблять, если всё так замечательно? А потом Томлинсона забрали на реабилитацию. Полгода он не видел друга. Он боялся, что и его заберут, но, видимо, шатен его не выдал, потому что всё это время он жил один, изредка выходя на улицу, чтобы добыть новую дозу у дилеров, ну, и иногда веселясь в клубах. Хотя, если честно, ему было невесело, по крайней мере, в реальности, потому что наркотики давали ему счастливую жизнь, где даже Луи появлялся в образах, и он был таким же прекрасным, как и всегда. Но когда, спустя полгода, он вылечился и пришёл к брюнету, тот понял, что наяву он куда лучше. Как бы образы под кайфом ни были похожи на него, они никогда не передадут его голубые глаза, искреннюю улыбку и каждую морщинку. Ни-ког-да. Кудрявый не знал, радоваться или нет. С одной стороны, приехал человек, которого он любит до потери пульса, но с другой, видеть его наяву без возможности прикоснуться к нему, как он это делал, когда был под кайфом, нельзя, а это означало бесконечные мучения... Поэтому Гарри стал покупать больше таблеток, чтобы забываться в них. Что плохого в том, что он хочет получить то, о чём мечтает хоть каким-то путём?

В моей голове Сцепились два демона: Один хочет спасти, Другой хочет распять меня. Кривыми зубами Рвут на части друг другу глаза, Царапают совесть мою, Но совесть моя чиста...

Плохо то, что тот, кого он любит, страдает от того, что его друг валяется на полу, когда тот приходит к нему. У него есть прекрасная девушка, а он даже не может подобрать времени, чтобы сообщить об этом Гарри: либо он под кайфом и ничего не поймёт, либо он отходит и тогда его, наверное, лучше не шокировать такими новостями. Просто очень тяжело, когда твой друг наркоман, а ты уже бросил заниматься этим дерьмом.