Раптор, Игорь и цветные кони.

Посвящено Мэтт и... он сам знает. Человеку, который меня вдохновил. Часть значительно отличается от предыдущих стилем, осторожно. В конце копирую сама себя, но я писала по заявке и не могла от неё отходить, так что идея не моя. Юре весело. Ему всегда весело, когда в доме есть несколько друзей и ящик пива. Они сидят, разговаривая о какой-то ерунде, но всем уже легко и хорошо, в голове уже возникает миллион каких-то странных идей, хотя выпито лишь по бутылке. Черников - неизменный гость - играет на гитаре что-то, сочиняет, кажется, а Хованский показывает новому знакомому Раптора, ржёт и нажимает кнопки, не выпускает из рук, гладит и довольно продолжает рассказ. В такие вечера никто не хочет ни о чем вспоминать. У Ника дома ребёнок и жена - но он неизменно каждый раз тут, каждый раз со своей гитарой и песнями, а у Юры... у него Линк, о котором совсем не хочется сейчас думать. Оставить мысли с той стороны двери, потому что в комнате есть алкоголь, друзья и Раптор. И цель мероприятия совершенно очевидна. Вообще-то Хованскому было странно без Игоря. Он всегда был при таких посиделках, да и без них частенько находился в квартире, а если и не квартире, то в скайпе - обязательно, каждый вечер. Шутил, смеялся над шутками, приносил пиво, играл с Раптором, рассказывал про Машку, про игры, про то, как съездил в Москву, - заполнял собою практически всё. Юра вовремя себя одергивал, когда об этом думал, поэтому такие мысли часто оставались на самой тёмной полочке, что-то из "на потом", что-то, что нужно обдумать. Но снова не сегодня, потому что слишком хорошая пьянка намечалась, слишком охуенно было сейчас просто сидеть и позволять себе немножко злиться - этот долбоёб весь день не брал трубку, в связи с чем его здесь не было. Юре всё ещё непривычно. -А чего Линк не пришёл? - спрашивает Черников, и вопрос вроде как кажется очевидным, но Хованский всё равно удивляется. -Да черт его знает, этого хуесоса... Он отвечает непринужденно - как ему кажется - и потом зачем-то продолжает: -Трубку не брал. Спит, наверное. Больше говорить о нем ничего не хочется, в конце концов, сегодня можно просто напиться, набухаться по-страшному, деньги за стэндапы получены, следующие выступления ещё не скоро; клип Черникова взорвал рунет, и просмотры поднимаются, и люди обсуждают – дела сделаны. Никита пожимает плечами, мол, ну ладно, спит так спит, нам больше достанется. Серый – так его представил сам Ник – уже на веселе, и Черников пытается его догнать. Звонящий телефон обрывает абсолютно все планы. Нет, парни по-прежнему рассказывают о том, как были вчерашней ночью в клубе, и Юра тоже вспоминает это и понимает, что Линка не было. Не было той ночью, не было под утро в скайпе, не было сегодня весь день. Звонит, кстати, как раз он. -О-о, Игорь Линк проснулся, - радостно произносит Хованский в трубку, и все находящиеся в комнате в принципе понимают, что это был сарказм. – Тебя где, хуесоса, последние сутки носило? Игорь молчит. Хованскому по-прежнему весело, как в начале вечера, а теперь и подавно – ну да, вспоминать о нём не хотел сегодня, но как-то спокойнее стало, как-то привычнее, что Линк опять появился. Только… он всё ещё молчит. -Ли-и-инк! Ты там вообще живой? – первая мысль, пришедшая в голову: набрал случайно. Этот придурок ведь может, уже делал так пару раз, но, черт возьми, где его носит в час ночи, что он на телефоны названивает? -Наркотиками закинулся, наверное, - шутит Серый, и Ник тоже улыбается как-то неохотно и через силу: шутка давно не новая. Однако сам парень ржёт, открывая очередную бутылку пива, и Юре кажется, что сейчас в пору тоже пошутить на какую-нибудь тему, лишь бы только услышать что-то в ответ, лишь бы только… нахуй хотя бы пусть пошлёт, думает Хованский. Однако настрой шутить резко исчезает, когда из трубки слышится сказанное странным тоном короткое «ага». -Эй! Игорь, блять, что за хуйней ты там страдаешь? Какие-то шорохи и тяжелое дыхание. -Я, конечно, знал, что ты не умеешь шутить, но это переходит все границы, - весело ругается Юра, чтобы не начать паниковать. Ничего такого – пока – не произошло, ну молчит идиот, однако предчувствие появляется нехорошее, и Хованскому хочется блевать, - то ли от выпитого, то ли от хуй знает чего. -Д-да, - чуть запинаясь и совершенно не в тему. Потом, через пару секунд, уже более уверенно: -Я… не знал, что ты занят. -Ты где? -Дома, - уже шепотом почему-то, - не буду отвлекать. Пока, Юр. В комнате тишина абсолютная. Давящая, звенящая. Тошнотворная. -Он что… правда… Черников не решается продолжать, потому что самому предположение кажется бредовым. -Он не… Хованский качает головой и берёт себя в руки. -Я съезжу к этому дегенерату. Мало ли там… -Да ладно, он бы сказал наверняка, если что-то бы случилось, - Серый протягивает Хованскому бутылку и отпивает из своей, - расслабьтесь, ребят. Давайте лучше ещё по пивасику. Хованский не знает, что он здесь делает. Да, вот здесь, с ними, сидя в своём любимом кресле и с Раптором на коленях, если в этой же квартире нет Линка – тихого, скучного, но живого и здорового Линка. И не объяснять же настоящему дегенерату, сидящему напротив, что не ехать нельзя и не получится, что у Хованского каждый раз какое-то странное чувство внутри, будто Игорь в нём нуждается. Когда он произносит это «Юра», будто просит о чем-то, зовёт, и сейчас этот зов проигнорировать было невозможно. -Я быстро. Раптора, блять, не трогать! -Может, с тобой? -Да нахуя, наверняка надрался или ещё что, проверю и вернусь. Ключи беру с собой. Пиво мне оставьте! – кричит Хованский уже из прихожей, пересчитывая деньги и хватая телефон, – метро не работает, да и на такси всё равно быстрее. – И… -Раптора не трогать. Мы поняли. В такси те мысли, что оставлены на потом, всплывают и не дают отвлечься. Подсознание орёт благим матом – мол, что, привык, что Линк такой весь рядом, следит за всем и нудит, смеётся над каждой шуткой и поддерживает каждую идею, радуется искренне за успешные видео, ходит ночью покупать пиво и пожрать. В прошлый раз была Машка на горизонте, и Юра так и не смог заставить себя с ней поладить. Потому что бесила по-страшному одним своим видом, одним своим появлением, лишь тем, что Игорь улыбался, когда рассказывал о ней… но в этот раз какая-то неизвестная и не дающая покоя херня, потому что в первый раз такое было, чтобы Игорь пропадал или отвечал таким странным тоном. Черников спросил, не поехать ли с ним, хотя оба знали, что дело это в первую очередь Юры. Хованский смотрит в окно и поглядывает на часы. Да, Линк – только его дело. И то, что Линка хочется, – тоже только его дело. И даже то, что он никак не может произнести это вслух – тоже его дело. Шутки-шутками, но черт его знает, как Игорь бы отреагировал. И нужно ли им это вообще. Сейчас не это главное, решает Хованский, расплачиваясь с водителем и поднимаясь на нужный этаж. Дверь оказывается открытой, и по телу будто проходит ток, а затем появляется дикая злость на безответственность этого идиота. -Блять… Игорь сидит в кресле. С закрытыми глазами. Хованскому потом будет стыдно, но сейчас в первую очередь он почему-то осматривается в поисках шприцов, таблеток, чего угодно, но ничего такого нет. Это успокаивает. -Дегенерат ебанный! Ну и что это было?! Парень медленно открывает глаза, часто моргает, будто ему больно, и смотрит на Юру. Он еле соображает, и только через пару секунд до него доходит, что крик Хованского настоящий. Юра… -Юра, - повторяет Игорь свои мысли и пытается сказать что-то ещё. Невыносимо клонит в сон и хочется пить. Он изо всех сил старается не закрывать глаза. -Эй… Ли-инк, а ну-ка не пугай меня! – слова переходят в настоящий визг. Игорь просто смотрит на него. Юра проклинает себя за свою эмоциональность и за то, что он потом пожалеет. Садится напротив. Осматривает. Задаёт немой вопрос: «Что случилось?», но ответа не получает. Осторожно наклоняется и прикасается губами к уголку губ напротив – слишком горячих и слишком сухих. Хочет как-то удивить этим, просит: «Эй, Игорь, я тебя целую, блять, давай отмирай, скажи, что не так, твою ж мать!» Игорь улыбается. Сначала еле заметно, а потом совсем широко, и Юра целует уже в губы – так же коротко и так же поражаясь тому, какие они горячие. Целует эту улыбку, видя, что парень начинает приходить в себя. -Игорь Линк… я так и знал, что ты гей. -Я так и знал, что ты приедешь. Обоим крыть больше нечем. Хованский приносит таблетку какую-то, от температуры – там уже не хватает полпачки, – и Линк рассказывает, что позавчера вызывал врача, что последние сутки только спал, потому что температура не падает – сорок один градус. Тело ломит настолько, что лучше не шевелиться, а всё окружающее кажется нереальным сном, и часто не очень понятно, спит он или бодрствует. -Ты долбоёб, что ли? Ты сразу позвонить не мог? -Ну Юра, ну давай не сейчас… -А когда, блять? Давай ложись. Придётся тебя сторожить, а то подохнешь тут один, - шепелявит Хованский и даже умудряется улыбнуться. Ложится рядом, зная, что Игорь этого хочет. С утра нужно будет им заняться, думает он. Линк сам сказал, что не ел ничего, да и не лечился толком – вот же ж и в самом деле мудак. Хованский думает о том, что… больше не нужно думать. Было очевидно, что любимый цыган точно так же нуждается в нём. Ёбанное чувство, не дававшее покоя столько времени, рвалось наружу, и Юра больше не хотел сопротивляться. В конце концов, даже сейчас, лёжа на продавленном диване рядом с парнем – блять, Игорем! – он был счастливее, чем там, с ящиком пива, приятелями и… нет, пожалуй, Раптора как раз здесь не хватало для полной идиллии. -Спокойной ночи, - гнусавит парень куда-то в шею, и Юра чуть приобнимает его. -Тебе бы лучше быстрее выздоравливать. -Зачем? Температура действует так, что Игорь не может сдержать свои мысли. Ему и правда интересно услышать ответ на этот вопрос от Хованского, что-нибудь такое… хорошее. С матом, руганью и улыбкой – потому что Юра иначе не может. -Ты, бля, горячий, как будто на сковородке жарили. Мне как-то не хочется сосаться с печкой. Игорь улыбается и проваливается в сон. Юра не знает, сколько тот будет спать. Час, два, полдня или ещё дольше – неизвестно. Он осторожно убирает руку и встаёт с дивана. Дома остались Черников с Серым, и это немного беспокоит. Не то чтобы впервые у него кто-то ночевал, но ключи всё ещё у Юры – и с этим нужно будет разобраться. Как и с самим Линком. Игорь просыпается утром, потому что солнце в глаза, потому что пахнет чем-то вкусным, едой – определенно, а ещё голова раскалывается. В комнате появляется Маша – Игорь совершенно не ожидал её здесь увидеть – и улыбается. Линк уверен, что всё, что произошло вчера, - сон. -Доброе утро, - голос срывается, говорить всё ещё тяжело, но Игорь даже пытается встать. -Доброе-доброе, - кивает Машка, - садись, ща бульон принесу. -А как ты… -Попала сюда? Разбудили и вызвали сюда в семь утра, чтоб его. -Кто? Ответ кажется очевидным и в то же время нереальным. -Хованский, естественно! Блять, вот скажи мне, ты позвонить не мог? -И ты туда же… Стоп, а где Юра? -Поверь мне, у Хованского были огро-омные причины, чтобы оставить тебя со мной наедине. Машка ржёт и приносит тарелку куриного бульона вместе с какими-то таблетками, сверяясь с рецептом, оставленным врачом. -Ты о чём? Игорь непонимающе смотрит на неё и тянется за ложкой. А потом жалеет, что спросил. Потому что девушка смотрит ему в глаза – пронзительно, смеясь, будто знает что-то такое, о чем сам Линк ещё даже не догадывается. -Кстати, уверена, ты ещё огребёшь от него, когда тебе станет легче, - таким визгливым я его никогда не видела. Я сваливаю, он скоро приедет, не буду вам мешать. Линк бы злился на эти намёки в другой ситуации, злился на то, что девушки вообще такие проницательные, но она же говорит о Юре – о человеке, которого он… Игорь не хочет заканчивать фразу и не может побороть смущение под взглядом Машки, поэтому просто предпочитает хлебать бульон и не говорить ничего. Хотя хочется спросить о многом, хочется задавать глупые девчачьи вопросы, узнать, сильно ли волновался Юра, когда же он там наконец вернётся, что он ещё рассказывал… Но Машка и правда уходит, и Линку становится одиноко, одновременно и тоскливо без Хованского, и страшно, потому что – ну, его вообще-то вчера поцеловали. И что с этим делать? На удивление всё проходит гладко. Хованский заявляется через полчаса в руках с Раптором, Игорь даже умиляется, радуется – теперь не скучно будет, а то от компа и телевизора голова начинает болеть. Юра его целует. Просто берёт и наклоняется к нему, коротко прикасается к губам, а потом, будто передумав отстраняться, снова прикасается, только уже целует глубже, дольше – по-настоящему, и Линк весь замирает, закрывает глаза, слышит, как бешено в тишине стучит его сердце. -И не смей потом валить на температуру! – нагло произносит Хованский, тыкая в него пальцем. Игорь прячет смущенную улыбку и качает головой – нет, не буду. И ненавидит себя за своё смущение. -Таблетки сожрал? Блять, ну и ты напугал меня вчера, наркоман ты ебанный. Я ж правда подумал, что ты… Игорь ржёт. А потом смотрит Юре в глаза и становится серьёзным. -Юра, мне не нужны наркотики. Ведь… ты мой личный сорт героина. И снова ржёт. Хованский качает головой. -Игорь Линк, ты идиот. Клинический. -Ага, - довольно соглашается Линк. Ему многим лучше. Хованскому не хочется думать о том, что бы было, если бы вчера он так и не приехал. Юра всё время его целует – а чем ещё заниматься, если у парня по-прежнему раскалывается голова? Игорь иногда отстраняется, произнося своё смущенное «чува-ак», напоминая, что дышать всё ещё тяжеловато, и тогда Хованский успокаивается – на минуту – и снова целует. Раптор молчаливо стоит в стороне. А Хованскому снова весело. Но теперь по-настоящему весело, хорошо и спокойно. Потому что Игорь – здесь, потому что Раптор – тоже. И всё становится на свои места.