Раптор, Игорь и цветные кони.

Хованский любил читать комментарии. Сколько он себя помнил, будь то начало его деятельности или самый пик, он ржал над комментами с ютуба, общался с фанатами и долбоёбами в личке, следил за обсуждениями на стенке и изредка отвечал на какие-то особо идиотские высказывания. С Линком они были знакомы давно. Он был всегда: до популярности Хованского, когда у него начали появляться первые подписчики, когда их число перевалило уже за двести тысяч. Сначала комментарии под совместными видео забавляли, потому что они состояли в основном из этого: "А цыгану свезло быть сучкой Хована". Выходили все новые обзоры, и лишь со временем Хованский заметил, что Линк начал приобретать свою популярность и своих собственных поклонников. Комментарии тоже изменились: теперь каждый второй кричал о том, как сильно любит Линка, просил брать его в обзоры чаще. Не то чтобы раньше Игоря не любили, нет; но теперь на его стене то и дело какие-то парни писали признания, предлагали отсосать или ещё что поинтереснее, и это откровенно выводило из себя. Линка пытались украсть, перевести на свою гейскую сторону, и Юра впервые осознал, что ревнует. Ко всем и ко всему окружающему. Во-первых, это были виртуальные парни на стенке в вк. Юра вроде понимал, что хуйня это всё, смеха ради, но порою эгоизм так и кричал в нём: "Моё!". Игорь над комментами исключительно ржал, а потом и внимание перестал обращать, однако Хованскому это мало помогало. В связи с чем он нашел не очень умный способ вымещения эмоций на несчастном Игоре, постоянно подшучивая над ним и припоминая каждый раз эти признания в любви. Линк бубнил что-то, похоже на "ага", не отвлекаясь от игр и не выражая эмоций. И только однажды бросил на Юру такой взгляд, что тот сразу заткнулся. Это было что-то среднее между "ты идиот, но я всё равно тебя терплю" и "меня прет от твоей ревности". Юре не нравилось, что его раскусили. Во-вторых, бесили эти же парни, но уже реальные. И черт его дёрнул однажды взять Игоря с собой на стэндап. Хованский был вынужден весь вечер наблюдать за тем, как молчаливый парень неохотно отвечает на вопросы то и дело пристающих к нему пидорасов. И вроде всё цивильно было, ну пообщаться захотели, чего уж. Только под конец произошло что-то из ряда вон, потому что парень, кажется, клеился. Юра следил за ними, пока Ник выступал, и размышлял. Нет, понятное дело, что среди их поклонников могут быть геи. Мало, но... возможно всё. И Хованский не знал: то ли ржать над охуевающим Линком, который вот-вот собирался сбежать, то ли набить морду этому охреневшему пареньку. Так кстати вспомнился разговор по скайпу с Мэдом. -Слушай... Илюх, а как ты борешься с ревностью? -Ха-ха, что, уводят твоего цыгана, что ли? -Сука, я серьёзно спрашиваю! -Серьёзно... никак, блять. Пусть только хоть один дегенерат хотя бы намёк сделает, уебу сразу. -Дегенерата или Усачева? -Дегенерата, конечно. Усачев от меня так просто не отделается. -Всё, не продолжай, а то я блевану. -Смотри только не зашиби там кого-нибудь. -Я постараюсь. Хованский взял себя в руки и не стал подходить к этой парочке, сосредоточившись на стэндапе. Но тогда в голове и засела мысль о том, что Игорь был человеком для кого-то привлекательным. Не то чтобы он раньше так не думал, просто как-то всегда само собой разумеющимся было то, что Линк может быть только с Юрой. Сосаться с Юрой, спать с Юрой, смущаться с Юрой, жить с Юрой, играть с Юрой и… любить? Только Юру. В-третьих, иногда Хованский умудрялся ревновать Игоря даже к работе. Вот он, между прочим, всегда дома, хочет-не хочет, но на виду у Линка, рядом и вообще. На стэндап? Пожалуйста, приходи, Игорь, приходи и наблюдай. С Линком было иначе: у него была настоящая работа, которая ему к тому же и нравилась. Иногда Хованский задумывался о том, что по-другому тут и не будет: платить за квартиру Игоря Юра бы ни за что не стал, вот ещё. А Линк ещё и кушать должен, и ездить по городу, и пиво пить, и на концерты всякие там ходить. Работа была без сомнения важна. Но Хованский запрещал себе думать об одном: однажды настанет тот момент, когда они съедутся. Не важно, к кому, не важно, когда. Важно то, что Юра уже и не помнил тех моментов, когда Игоря не было, и это, блять, было очевидно: Юра хотел оставить своего долбоёба рядом и в дальнейшем. Только думать о будущем было стрёмно, хуй его знает, как там всё пойдёт, но главное – хуй его знает, захочет ли этого Игорь. В общем, Хованский запрещал себе любые планы, пока однажды не услышал такую простую и естественную фразу от самого Линка: «Когда лет через десять все забудут о твоих стэндапах, Юра, у меня всё ещё будет работа. Ну, или опыт работы. Придётся как-то тебя кормить». Игорь сказал это просто так, наверное, ему надоели вечные недовольства Хована по поводу съёбывания Линка из квартиры на полдня, он пытался как-то закрыть тему, но… факт оставался фактом: Игорь тоже думал об их будущем. И тогда ревность к работе отпала как-то сама собой. Однако ревность к реальным и существующим людям осталась, будь то девушки или парни, значения не имело. Хованский визжал, повышал голос всячески и махал руками. Игорь как-то вернулся с работы и поставил поней на паузу. Юра недовольно оторвал взгляд от телевизора и понял, что пульт ему не получить, пока это недоразумение, сидящее напротив, не выскажется. -Ты видел эту серию раза три, кажется… -Мне вставать было лень, а она включена была. И вообще поней можно пересматривать много раз. -Ладно… -Ну не тяни резину уже. -Я хотел с тобой поговорить. -Спасибо, Игорь Линк, без тебя я бы не разобрался. Ну что там у тебя? Встретил бабу, влюбился, развод? -Юра, мне, конечно, приятно, что ты ревнуешь… По всем законам жанра сейчас должно быть такое жирное «но». Однако было видно, что Игорю сложно произнести это «но» из-за странной улыбки, появляющейся на его лице. Идиотской улыбки. Влюблённой улыбки. -Не смотри так. Мне приятно, но блять, чувак… Юра вспомнил, где он видел похожую улыбку. Вообще-то он всегда терпеть не мог Усачева. И никогда не понимал, как этот педик смог заинтересовать Илью. Да что там заинтересовать – влюбить, привязать к себе и тому подобное. Вихлянцев казался каким-то легкомысленным, вечно язвительным и в то же время спокойным, будто делал одолжение, что вообще разговаривал в их обществе. Пока однажды Юра не увидел его около клуба в Питере, где они выступали тем вечером. -Усачев. -Привет. А Илья ещё не ушёл? -Ещё нет. Ты не мог, блять, подождать несколько часов? Ща запалят тебя здесь… -Не мог. И вот тогда, когда Илья, такой уставший и злой, вышел из клуба, Руслан улыбнулся. Кажется, против своей же воли, но улыбнулся. С чемоданом в руке – только приехал из аэропорта. Точно такой же уставший. Точно такой же влюбленный, как и Илья. И тогда Юра как-то усмирил свои эмоции и просто прекратил всяческие шутки в сторону педика в красных лосинах. Любовь у них там, что уж. -…и вот я прошу, если ты всё ещё слушаешь меня, Юра… -Всё-всё, заткнись. Игорь непонимающе посмотрел на Хованского. -Иди лучше сюда. Полдня тебя не видел, наркоман ты чертов. -А как же… -Ох, ты заебёшь кого угодно. Эти парни на твоей стене ещё не знают, на какой пиздец подписываются. На этот раз взгляд был осуждающим. -Всё, понял я, понял. Я же знаю, что на самом деле никуда ты от меня не денешься, Игорь Линк. -Не денусь, - довольно подтвердил парень, вставая со стула и направляясь к Юре. Хотелось его поцеловать. В конце концов, они не виделись целых полдня.