Четыре жизни

- Я хочу, чтобы вы защитили мою семью. Если честно, я просто оторопел. Нет, я был в шоке! Я, судя по всему – опасный псих, в обносках, худой, избитый – и вдруг меня просят кого-то защитить? Девчонка совсем с головой попрощалась? Или… Дела у нее настолько плохи? И вообще, я думал, что меня, как минимум, свяжут и посадят в местную тюрьму. Устроил натуральное побоище… Убил парочку человек… Убил?! Я?!! Ну не я же! Убил… Из-за глотка воды… Я убийца… Ты защищал свою жизнь. Нет, мы защищали. Это не оправдание! Ты предпочел бы умереть сам?! Да! Идиот. Самый настоящий. Но лично я умирать не тороплюсь. И убью любого, чтобы не убили меня. Стоп… Похоже, нас и правда двое. Это был ты, ведь так? Что – я? Это ты убил этих людей?! Ну я, и что? Так это ты… Полегчало? Радуешься, что убил не ты? Что есть, на кого свалить ответственность и остаться чистеньким? Я… Мы в одном теле. Я – это ты, в той же мере, что ты – это я. Мы не разные, нас просто двое, и ты виноват настолько же, насколько я! Я не хочу умирать и не дам сдохнуть тебе, потому что ты – это я! И, не колеблясь, убью любого, кто будет нам угрожать! И мне плевать на твои моральные принципы! Знаешь, я… - Так что вы решили, Бродяга-сан? - Как-как ты меня назвала?! – вскинулся я, отложив разборки со второй личностью на потом. - Ну, вы не представились, и я… Простите, - повинилась девушка, снова поворачиваясь ко мне лицом и смущенно опуская глаза. - Так что за помощь тебе нужна? – пропустив явный намек мимо ушей, поинтересовался я. – И почему ты не попросила кого из друзей или родственников? - Понимаете… - начала девушка, снова помешивая суп в котелке. – Все началось полгода назад… Рассказ девушки был недолгим, но грустным, и от него так и сквозило безнадежностью. Полгода назад умер ее отец, Теппей, кормилец семьи. Девушка, которую, кстати, звали Аяме, осталась одна с младшим братом и маленькой сестренкой. Они скатились совсем уж в нищету, хотя и раньше не блистали достатком. Жили только с огородика, продавая овощи односельчанам. Но в последнее время нападения участились, и здесь стало очень уж небезопасно. Да и цены на овощи сильно упали: староста заявил, что необходимо кормить воинов. Скоро им не будет хватать на воду… Так что надо было уходить из деревни в другой район. Но для этого требовалось пройти лес и еще несколько дней ехать по дорогам, которые тоже были отнюдь не безопасны. Молодая девушка и двое детей попросту бы не выжили… Но никто из мужчин не пошел бы с ними – никто бы не стал срываться с насиженного места, бросать семью и помогать сиротам. А денег, чтобы расплатиться, у них просто не было… И тут в деревню пришел чужак, сумевший отбиться от сына старосты с его дружками. Их боялись и уважали, так как они защищали всю деревню при нападениях Пустых. А также неплохо развлекались в свободное время… Убив троих, самых опасных, и выжив после кидо, чужак свалился с истощением. И Аяме поняла, что это ее шанс… Не знаю, то ли девушка так жалостливо рассказывала, то ли я слишком добрый… То ли просто дурак… В общем, я согласился ей помочь. Не за бесплатно – Аяме взялась меня кормить все путешествие, плюс я вытребовал одежду. На мне после драки остались частично порванные, частично порезанные и густо заляпанные штаны. Практически даром. Заодно выжал из девушки ответы на все интересующие меня вопросы. Так я узнал о монстрах-Пустых, о том, что они периодически нападают на деревню, выходя из леса, что они могут появиться когда и где угодно. Охотятся они за сильными душами, а потому нападают в основном на воинов, которые могут делать то самое кидо и вообще сильнее обычных людей. В обмен на защиту, жители кормят воинов тем, что выращивают и собирают в лесу, так как лишенные этой самой силы голода не чувствуют, только пить хотят. И что нахожусь я почти на окраине семьдесят девятого района Руконгая, Кусаджиши. Ну и заодно о Руконгае, Серейтее и шинигами. Доедая суп из не такого уж маленького котелка и пытаясь переварить такую кучу информации, я чувствовал себя почти счастливым. Пока девушка, уставшая уже ворочать языком, не задала сакраментальный вопрос: - Так как вас зовут по-настоящему, Бродяга-сан? И я понял, что мне ответить абсолютно нечего. *** Сегодня в классе было как-то шумно. То ли лето так на мальчишек влияет, то ли еще какая ерунда вроде новой игры или симпатичного парня – Орихиме не интересовалась. Уже незачем. Тацки укатила на очередные соревнования, так что было скучно. Уроки тянулись, как резиновые, поболтать было особо не с кем, так что оставалось лишь смотреть в окно и грустно вздыхать. В последнее время настроение у всех было ужасным. Исида-кун мрачно писал конспект и первым уходил домой – даже свой клуб рукоделия забросил. Орихиме его понимала, после потери своей силы квинси он чувствовал себя вдвойне бесполезным. Садо-кун, наоборот, стал намного больше времени проводить в школе. Присоединялся к другим компаниям, молча сидел в углу, и не понять было, о чем он думает за густой челкой. Только он больше не дрался. Ни с хулиганами, ни с Пустыми. Он мог себе это позволить – недавно в Каракуру прислали группу капитана Хицугаи, так что с монстрами разбирались сами шинигами. А хулиганы… Он просто стоял и ждал, пока они не закончат его бить, а потом вставал и шел домой. С каждым днем отморозки сердились все больше, и Орихиме начинала бояться за Садо-куна. С шинигами девушка так и не сталкивалась, как и с Урахарой-саном и остальными из его магазинчика. Единственным, что хоть как-то напоминало о том, духовном мире, была мягкая игрушка по имени Кон. Он напросился жить с ней – на самом деле, устроил настоящую истерику. Он тоже скучал по Куросаки-куну. Орихиме просто не выдержала. Игрушечный лев вопил, катался по полу, кричал, обзывал своего хозяина как только мог… Переживал. Как умел. Она забрала его к себе, чтобы переживать вместе. На самом деле, после того, как он… Исчез. Точно, исчез. После этого вся их компания распалась. Стало понятно, что они все – одиночки, что Исида их сторонится, что Садо не нуждается ни в чьей компании… Что сама Иноуэ общалась с ними только из-за Ичиго. Наверное, это как-то резко обнаружили все. И растерялись. А теперь стало еще хуже. Потому что Урахара-сан звал их всех сегодня. Но она еще ничего не сказала ни Исиде, ни Садо – боялась. Урахара-сан ничего просто так не говорил, что-то случилось… А у нее коленки дрожали подойти к бывшим друзьям, а теперь – чужим и страшным людям. Звонок с урока дребезжит, кажется, прямо в уши, и хочется остаться за своей партой еще ненадолго, буквально на минуточку – собраться с мыслями, как-то приготовиться… Но это последний урок, и, если она их не поймает, они уйдут. В разные стороны, не оборачиваясь. Наверное, уже никогда не будет, как раньше. Исида-кун немного нервно поправил очки, но пошел за ней. Не спросил, зачем и почему – но он же лишился силы, зачем же Урахара-сан?.. Садо-кун только кивнул, настороженно блеснув глазом. А большие кулаки сжались – он ничего хорошего и не ждал. Хорошие новости закончились две недели назад. Из школы они шли все вместе, как раньше – и Орихиме, поддавшись моменту, болтала, как ни в чем не бывало. Исида-кун поддакивал отстраненно, Садо-кун молчал, но девушке это не мешало. Она тоже нервничала. А когда они проходили мимо перекрестка, за два квартала до парка Каракуры, люди начали падать прямо на дорогу. На полушаге, посередине движения – они останавливались, их глаза стекленели, и люди падали, будто деревянные. И души летели куда-то вверх и влево. К парку. А в это время в Бюро Технологического Развития, в Серейтее, молодая девушка-лаборантка в белом халате нервно стучала по клавиатуре, крича, что Эспада вторглась в мир живых. *** Аяме собиралась весь день. Уж не знаю, что она наболтала своим односельчанам, но они ко мне не лезли. Наоборот, будто обрадовались – особенно тому, что завтра мы уедем. Беготни было много: надо было продать большинство урожая, как и большую часть имущества, собрать детишек, наготовить еды в дорогу… Но больше всего времени ушло на то, чтобы продать старосте ее лачугу – как я понял, возвращаться моя нанимательница не собиралась. А я в это время играл с детишками. Точнее, эти маленькие изверги издевались надо мной, таская за собой по всем буеракам на опушке леса. Улыбчивый мальчишка лет семи-восьми на вид и девчушка лет пяти, насупленная, молчаливая и не отстающая ни на шаг от брата. В результате я около часа был у них бессменным ведущим в салки. Милые детишки. Надоедливые садисты. Зато я, наконец, оделся почти нормально. Ну, по крайней мере, у них так принято – длинные свободные штаны и легкая юката. Одежда для путешествия, а не работы в огороде. Серая, невыразительная, зато чистая. А еще… Я так и не придумал, что ответить на тот злополучный вопрос Аяме. Имя, как и хоть что-нибудь о себе, я так и не вспомнил. А оно тебе надо? И так неплохо. У меня были друзья и враги, а теперь я их забыл. Это крайне проблематично. Такая логика тебе понятна, зацикленный маньяк? Вполне. - Братик, расскажи что-нибудь интересное, - подала голос девчушка. Она валялась прямо на траве рядом с братом, болтала ногами в воздухе и в упор смотрела на меня. Я отдыхал от догонялок рядом, вытянув ноги на бревне неподалеку и пожевывая травинку. Интересное?.. - Что именно? – недовольно спросил я, маскируя растерянность. Сказок я не знал. Что можно рассказывать таким малявкам – тоже. Или забыл. - Расскажи, что там – за лесом. Ты же оттуда пришел? – Кано улыбался в небо, закинув руки за голову и скосив на меня хитрый глаз. А я при всем желании не мог ничего рассказать. - Не знаю, я там не был, - попытался отговориться я, надеясь, что детишки отстанут. Не тут-то было. - Обманщик! – разозлилась Минако, вскакивая на ноги и сжимая кулачки. – Ты оттуда пришел, а теперь не хочешь рассказывать и врешь! Так нечестно! - Не приставайте к нему, - раздался спасительный голос Аяме. – Ужинать пора, так что идите домой. Давайте-давайте, - девушка повела детей к дому, на ходу отряхивая их одежку и выслушивая немудреные новости. И правда, уже солнце садится. А я и не заметил. Я шел за ней, немного отстав, чтобы не мешать ей общаться с ребятней. Да и тишина была очень кстати – все же я абсолютно не умею общаться с детьми. Они милые только издали и первые пять минут. А уже после ужина, когда дети наелись и улеглись спать, Аяме подсела ко мне и начала разговор. - У вас ведь есть уважительные причины молчать о своем прошлом? Еще какие. Уважительнее некуда. - У меня нет прошлого, - неопределенно отозвался я. Пусть понимает, как хочет. - И имени? – проницательно уточнила девушка. Я кивнул. - Тогда… Можно, я дам вам имя? – тихо, почти шепотом. Так, чтобы мы оба могли притвориться, что этого не слышали. - Было бы неплохо, - протянул я. Наверное, это странно. Но я хотел имя. Будто знак того, что я все же существую. Новая жизнь. Интересно, а старая жизнь стоила того, чтобы ее забыть? Лучше спроси, стоит ли она того, чтобы ее вспоминать. Не знаю. Тогда возьми себе то имя, что придумает эта девчонка, и живи. Еще один шанс – разве плохо? Согласен. И эхом долетело тихое: - Хитоши… Сато Хитоши.