Четыре жизни

Я извиняюсь за долгое отсутствие. Диплом, поиски работы... Пока освоилась и сумела хоть немного шевелится после рабочего дня, а уж тем более - писать, прошла уйма времени. Так что всем, кто ждал - большое спасибо, вот, принимайте главу. Надеюсь, понравится. И теперь прода будет выходить - возможно, нечасто или нерегулярно, но будет. Скрипнула поцарапанная дверь, и из темного коридора шагнула слишком знакомая фигура – Хитоши снова пришел поздно, избитый, окровавленный, с монетами за отворотом грубого хаори. Аяме подняла голову, уже привычно отмечая новые синяки и кровоподтеки на парне, и с некоторым облегчением вздохнула – ничего особо серьезного, ни переломов не видно, ни глубоких порезов… Вскочила, потянула за собой в угол; обессиленный, он не сопротивлялся, кулем валясь на застиранный футон. Доставая прокипяченые бинты, девушка прикусила губу – снова кончаются, а столько стирать нельзя, только инфекцию занести не хватало… Придется покупать, да и не только марлю, но и медикаменты бы не помешали, и одежда - эту снова изорвал… - Я достал больше денег, чем обычно… - правильно истолковал парень ее выражение лица. Будто лишняя пара монет что-то изменит! Безвыходное положение: чем больше Хитоши зарабатывает, тем больше надо тратить, и снова по кругу. И единственный доступный им способ заработка – бои на деньги. Кано ухитрился заболеть. Сначала все началось, как легкая простуда, но потом пареньку становилось все хуже. И Хитоши ушел на поиски работы. И, по счастливой случайности, ввязавшись в очередную драку, наткнулся на эту банду. Правда, тогда казалось, что это вполне приличные – насколько это возможно на окраине Руконгая – люди, и встреча с ними казалась удачей… Но так только казалось. Им предложили ночлег и работу – помощь по дому для Аяме и бои для Хитоши. Потыкавшись и не найдя ничего лучшего, с больным ребенком и девчонкой на руках, он сдался достаточно быстро. Из вполне комфортабельной, но слишком дорогой для них гостиницы они переместились в грязную комнатушку с минимумом пространства для троих. Не самое лучшее место, но и не самое ужасное. Жить было можно. Потом Аяме была вынуждена оставить свой приработок – он все равно приносил слишком мало денег, а Кано становилось все хуже, за ним надо было ухаживать... А Хитоши теперь появлялся в комнатушке, только чтобы поспать и подлечиться. Аяме с ужасом думала, чутко прислушиваясь к шагам за скрипучей дверью, что однажды ему это надоест и парень уйдет. В конце концов, он не обязан с ними возиться… А их «благодетели» только набирали обороты – по редким обмолвкам парня Аяме поняла, что его выставляют уже и против двоих-троих противников, или безоружного против мечников… Да и в любой момент в комнатушку, выделенную «такому талантливому юноше и его спутникам», мог войти кто-то из банды и опять что-то приказать… И попробуй не сделать, и неважно, что просят – лишь бы не трогали, ни ее, ни мальчика… «Когда-нибудь это плохо кончится… Но, пожалуйста, не сегодня» - именно такие мысли, как молитва, приходили под вечер, когда шаги Хитоши чудились постоянно и не отпускали, казалось, никогда, лишь утихая на время. Да и только боями все не ограничивалось – эта банда, крепко спаянная группа кровожадных изворотливых мясников и полных отморозков, замахнулась на нечто большее. На власть в городе. Они были уже везде, с боем выгрызая каждый кусок власти, везде устанавливая свои порядки и своих людей – свора жадных молодых волков, упивающихся своей силой. Но старые хозяева города не собирались сдаваться так просто и активно огрызались, напоминая, что опыт иногда предпочтительнее силы. Так что Аяме, Хитоши и Кано попали как раз на очередное обострение этой холодной войны. И ничем хорошим это лично им не грозило. Скорее, им следовало бы не ввязываться в это противостояние – или, как минимум, бежать из города. Но Кано… Пока он не выздоровеет окончательно, ни о каких побегах не может быть и речи. Только вчера спала температура… Еще буквально три-четыре дня, совсем немного потерпеть… И они сбегут отсюда, уйдут от этих… чудовищ, которых и людьми-то сложно назвать, а потом можно будет что-нибудь придумать… Еще три-четыре дня, и Аяме перестанет бояться и прислушиваться к шагам по ту сторону обшарпанной двери. *** Впервые за очень и очень долгое время – неделя ведь практически вечность? – Сой Фонг решила размяться. С этими отчетами она так совсем в штабную крысу превратится! Глава второго отряда – это диагноз, так же, как капитан одиннадцатого или двенадцатого. И не то чтобы кто-то протестовал… Иные капитанами и не становились. Так что на следующее более-менее крупное дельце Сой Фонг пошла лично, надев привычную черную униформу без знаков различия. Разве что рукавов не было, но незнающему человеку это ничего не скажет. А ее отряд и без того опознает капитана в любом наряде. Ничего особо интересного – отступники, среди которых каким-то чудом затесался восьмой офицер. Туповатый, но достаточно сильный, чтобы привлечь к себе внимание. И ради этой мелкой сошки поднялась личная пятерка Главы Омницукидо. Но другие, более сильные отступники просто не появлялись – такая дурь, как пенсия и мечты о мирной жизни, выбивалась намного быстрее. Ну а самых упертых просто посылали на чуть более опасные задания, чем они могли выполнить. Сбои в устоявшейся системе происходили слишком редко, так что восьмой офицер уже был поводом размяться. И именно поэтому Сой Фонг, присев на стропилах низенького домика в Руконгае, с интересом смотрела за разворачивающейся внизу картиной. А посмотреть было на что. В небольшом внутреннем дворике собралась небольшая толпа, кричащая, размахивающая руками и порядком возбужденная. А в центре на небольшом пятачке свободного пространства кружилось трое. Двое, похожих как две капли воды, мужиков с лысыми черепами и выставленными напоказ мускулами, наседали на худого парня, почти подростка. Тот же, скача, как обезьяна, ухитрялся не только уклоняться от большей части ударов, но и атаковать самому. И еще как атаковать! Четко, быстро, в рваном и несколько безумном ритме, небрежно и нелогично – но крайне действенно. Видно, что не профессионал – многовато лишних движений, стиль разрознен, но потрясающе эффективен. Практически сплошная атака, всего два жестких блока, и то больше подходящих для меча, а не для кулаков, и полное отсутствие уклонений. Только голая пластика и рефлексы, но никак не полноценные связки. Вот бы ей такого – в отряд, пусть и в силовики, если умом не вышел, а не этих надутых слабаков из Академии! Только время на них тратить, пытаясь чему приличному научить, а тут, в Руконгае, такие самородки бегают! Хотя… Было в его движениях что-то странное. Присмотревшись, Сой Фонг выругалась сквозь зубы. Он не использовал духовную силу. Дрался обычный, хоть и тренированный человек, выносливый, опытный, эффективно и эффектно… Но. Надо хотя бы запомнить парня – раз он в эту банду затесался, она с ним еще пересечется. Больно интересен – такие всегда в эпицентре событий. А уж мимо такого экземпляра при всем желании не пройдешь… И что-то подсказывало девушке, что обязательно с ним столкнется, как бы еще не лбами… Парень в это время как раз закончил – уже давно ловкой подсечкой свалил первого, добавив ребром ладони по темечку, а сейчас уложил и второго незамысловатым ударом в кадык. И, устало тряхнув головой, на мгновение скользнул взглядом прямо по тому месту, где пряталась Сой Фонг. Желто-карими, пронзительными глазами, дико смотрящимися с седыми ершистыми волосами. Небывающими, необычными… Нечеловеческими. *** Новый ученик был достаточно странным парнем, конечно, если так можно сказать про абсолютного психа. Он создавал много шума, придуривался, просто и легко болтая о том, о чем все молчат, и замалчивая обыденные подробности. Улыбался широко, открывая длинные и широкие – как у породистой лошади – зубы. Смотрел холодными рыбьими глазами и сверкал пирсингом в языке. А еще от него слегка веяло холодком, потусторонним, едва ощутимым. Если бы Исида не знал о реяцу, шинигами, квинси и прочем, он бы решил, что от него веет мистикой, кладбищем и осенним промозглым ветром. И тут же обругал бы себя за больное воображение. Впрочем, в любом случае его бы насторожил Хирако Синдзи – слишком уж неприметный, учитывая его крашеные волосы и вызывающее поведение. Будто нарочно старается скрыться. Наблюдая и оценивая. Одного не мог понять Исида – за кем следит этот странный новенький? И буквально на второй день, увидев краснеющую и испуганную Орихиме, болтливого наглого типа рядом, как-то резко понял, что именно надо было Хирако. И он уверял себя, что вовсе не чувствовал некоего облегчения, будто такие корыстные мотивы Хирако нравились ему куда больше остальных. - Отойди от нее, Хирако-кун. Не видишь – девушке неприятно твое общество? – четко проговорил Исида спине одноклассника. Спина его проигнорировала, а вот Орихиме вздрогнула и безотчетно отодвинулась чуть дальше и вбок, опасаясь драки. Но до нее наверняка бы не дошло – новенький вряд ли идиот, чтобы так светиться… Да еще и в школе – сейчас перемена, народу вокруг слишком много. - Как может Орихиме-тян не нравится мое общество? Я разве не милашка? Нэ, нэ, Орихиме-тян? – повернулся и, неприятно растягивая фразу, будто передразнивая, произнес Хирако. Как обезьяна. - Исида-кун… Я… - смущенно, не зная, куда деть руки и глаза, мямлила девушка. Ясно. - А ты помнишь, что обещала мне свидание, Орихиме-тя-а-ан? – кажется, улыбаясь еще шире, протянул Синдзи, вкрадчиво переместился к ней ближе. Повернулся, собственнически кладя руку девушке на плечо, прищурился, склонил набок голову и протянул гадко, с намеком: - Помнишь? И Орихиме покраснела еще сильнее, готовясь провалиться сквозь землю от присутствия Исиды, который уже ни-че-го не понимал в этой ситуации. Кивнула отрывисто, сжала руки в кулачки и решительно вскинула огромные серые глаза на парней. - Хирако-сан, я хотела бы задать вам один вопрос. Рыбьи глаза удовлетворенно сверкнули, Исида дергано поправил взблеснувшие на солнце очки. - Конечно, не стесняйся, Орихиме-тян, я полностью в твоем распоряжении! - Зачем вы спасли меня тогда, в парке? Разве вы не заодно с теми людьми в масках? Синдзи выглядел так, будто не мог решить – злиться на девушку или рассмеяться. Выбрал второе, рассмеялся неприятным лающим смехом, хватаясь за живот и всхлипывая. - Да с чего ты это взяла? – выдавил он, наконец, распрямляясь и насмешливо улыбаясь Орихиме. Исида же, не рассуждая, расстегнул узкий манжет правого рукава, позволив Кресту Квинси на слишком длинной для браслета цепочке упасть в ладонь. Будто не заметив напряженности парня, Хирако покачал головой и полушутливо развел руками: - Вайзард, к вашим услугам. - Вайзард? – переспросила Иноуэ. И, не удержавшись, воскликнула: - Но ваша реяцу… Она очень похожа на реяцу тех, в масках! - Именно. И как ты это объяснишь? – нахмурился Урюу, медленно отодвигаясь назад. Пусть Крест и слаб, на пару выстрелов из лука его все же хватит… Да и собранной в серебряные трубки реяцу должно хватить на несколько атак. - Вайзард – Служитель Маски. Так называем себя мы - бывшие шинигами, которые в поисках силы приблизились к Пустым. Вам же встретились Арранкары, Сломавшие Маску - Пустые, приблизившиеся к шинигами. Понятно? – серьезный, чуть снисходительный тон Хирако несколько выбил Исиду из колеи. Шокирующая и объясняющая слишком многое информация, вот так спокойно преподнесенная на блюдечке условно врагом… Но о самом главном вопросе парень все же не забыл: - Позволь тогда спросить – что ты вообще делаешь в старшей школе Каракуры? И тем неожиданнее был быстрый, а, главное, предельно простой и честный ответ: - Я хочу, чтобы Орихиме-тян присоединилась к нам. *** Маленький мальчик, лет всего шести-семи на вид, медленно брел по дороге. Он не знал, куда и зачем идет, а уж тем более, что он будет делать, когда придет. Просто шел, еле волоча подгибающееся от усталости ноги, таща что-то огромное и тяжелое, замотанное в грязные тряпки и оставляющее четкий прочерченный след на пыльной дороге. Мальчик шел так уже второй день, голодный, уставший, но упрямо не бросал сверток и даже не думая об отдыхе. Упрямство никогда не доводило его до добра, правда, он этого не помнил. Он помнил яркие, будто нарисованные обрывки, которые были когда-то его жизнью. Семья, друзья, враги и битвы-битвы-битвы… Маленькие и огромные, важные и не очень… И везде он был в самой гуще событий, ввязываясь в драки на пустом месте. И эти обрывки, отказывающиеся сливаться в цельную картинку, были всем, что он помнил. До города оставалось три дня пути пешком – это мальчик узнал от старика, проезжавшего мимо на телеге с рисом. Ни еды, ни питья – он только молился, что успеет дойти, прежде чем свалится от истощения. Хотя вот странность – он помнил, что был намного выше, сильнее… Мерцающие шаги, которые так помогали в бою, сейчас бы очень пригодились… Но силы нет, нет и капли реяцу. И непонятно даже, что с ним произошло, что довело до такого жалкого состояния, когда собственный меч вдвое длиннее его же роста и вовсе неподъемен для худых детских рук... Рыжеволосый встрепанный малыш с яркими карими глазами, забавно хмурящийся, загребал пыль на дороге к семьдесят девятому району Руконгая. Он почти ничего не помнил и ничего не понимал, но упрямо шел вперед, надеясь непонятно на что. В одном он был уверен точно – он выживет и во всем разберется. Он все же что-то знает о себе - зная имя, это уже не так сложно. Наверное, придется поискать, вряд ли его знают… Вполне обычное имя, разве что клубникой дразниться будут. Но и такое – самое лучшее, самое нужное. Куросаки Ичиго.