Четыре жизни

Да, я наконец выкладываю главу. У меня наконец появилось время и силы на то, чтобы писать. Так что извиняюсь за то, что заставила столько ждать - я исправлюсь, честно. Это был прекрасный шанс – закоулок, темный, грязный извилистый, очень длинный… То, что надо, чтобы избежать своей судьбы. Но, к сожалению, Ичимару Гин не привык прятаться от проблем – и, даже не посмотрев на заманчивый переулок, он шел вперед по улице. И, естественно, этот оборвыш врезался прямо в него – обхватил тонкими грязными ручонками его штанину, уткнул грязную мордочку куда-то в область его коленки, и так и застыл. Натуральный клещ. А его преследователи – трое мужиков, не сильно крупных, в рванье, но с крепкими палками в руках – остановились за пару шагов. Кудлатый и худой мужичонка, лет сорока-пятидесяти на вид, выступил вперед и визгливо потребовал: - Отдай нам эту дрянь! Подчеркнуто осмотревшись, Ичимару чуть развел руками в стороны, будто невзначай прикрывая широкими рукавами мальчонку. Весь его вид говорил «И о чем вы говорите?» Не то, чтобы ему жалко было ребенка – просто сам вспомнил таких же мужиков из своего босоногого детства. Это было очень давно и неправда, но все же, все же.. Тем более, что этот поступок ему конкретно ничего не стоит. - Ты что, по-хорошему не понимаешь? Идиот, да? Ну так я объясню… - двинулся было визгливый, перехватывая поудобнее палку. Азарт погони застилал ему глаза – вот же эта мелкая тварюшка, схватить за тонкую шейку и все!.. И этот парень ему не противник, даром, что высокий. Хиляк хиляком. - Плохо, плохо… - пробормотал, будто себе под нос, Ичимару. Ребятенок вздрогнул, отцепился от штанины и неверяще поглядел вверх. Двое товарищей крикуна тоже не стали просто смотреть – шагнули вперед, почти одновременно, замахнулись дубинками… Гин, стараясь не задеть мальчишку, чуть пригнулся – если он попытается сместиться и уйти от ударов, то парнишка может пострадать. И начерта он тогда вообще что-то затевал? Дальнейшее случилось почти одновременно – точный, резкий и чертовски болезненный пинок в коленку от неблагодарного спасаемого и первый размашистый удар дубинки, пролетевший над головой Ичимару. А дальше все было просто – капитану, даже безоружному, бывшему и со скрытой реацу, тройка обычных душ не противники. Мальчишка давно умелькал в том самом закоулке ярко-оранжевым затылком, все нападавшие валялись в живописных позах на земле и коротко постанывали, тихо матерясь сквозь зубы. Ичимару только одного не мог понять – он-то когда в это ввязаться-то успел? Тяжело вздохнув, Гин пошел дальше по улице, спиной чувствуя злобные взгляды избитой троицы. Вот он буквально печенкой чуял, что поступил крайне опрометчиво, ввязываясь в абсолютно ненужную ему драку со всяким отребьем, спасая неблагодарного пацана, привлекая к себе внимание… И все из-за смутных понятиях о справедливости, вынесенных из далекого детства. Нет, с таким точно надо завязывать. И еще – грязная мордашка паренька и ярко-рыжий вихрастый затылок напомнили о еще одной неприятной вещи. Но его ведь тут точно быть не может, верно? И к лучшему, что умер. Меньше проблем. Пройдя еще две улицы, Ичимару остановился, глубоко вздохнул и прикрыл на секунду глаза. Это было похоже на издевательство. За мелким, грязным и ярко-рыжим гаденышем, потрясая палками и одним ржавым тесаком, гналось на этот раз четверо мужиков. И гаденыш был тем же самым. Правда, в этот раз он бежал наперерез, видимо, где-то в закоулках наткнулся на вторую партию преследователей. На случайность это уже не тянуло. Ушибленная нога все еще ныла. И перед Гином встала неразрешимая проблема – то ли понадеяться на четверку с палками и предоставить им самим разобраться с поганцем, либо вмешаться и отомстить самому. Внезапно, у самого конца улицы, между двумя домишками, когда уже все почти закончилось и Гин приготовился вздохнуть с облегчением, поганец споткнулся. Феерично, чуть не перекувыркнувшись, с ногой, застрявшей в неудачно просевшей под ним ямке. Наверняка недобросовестные жильцы выливали в это место помои или еще чего – факт был в том, что мерзкий мальчишка бежать больше не мог. Не с такой стремительно распухающей ногой, вывернутой в суставе под неестественным углом. И вот тут Ичимару пришлось что-то решать. Хотя, что тут думать? Все же очевидно. Неприятно улыбнувшись, Гин пошел к мальчишке, сверля неприязненным взглядом ярко-рыжий затылок. *** Хитоши уже пятый день как шел один. Аяме… Он не хотел ее бросать. И не с больным ребенком на руках. Но делать было нечего – те бандиты, с которыми он водился в последнее время, слишком обнаглели. И власти, не желая терпеть, вызвали подмогу из Сейрейтея – и наутро немаленькой, наводившей страх банды, уже не стало. Самого Хитоши и остальных не тронули. Просто ночью он проснулся от явственно ощущаемого присутствия врага. Как бы это не было неправдоподобно, чувства его не обманули – закутанный человек, практически невидимый в темноте в дурацких черных тряпках, смотрел ему прямо в заспанные глаза. Без угрозы, равнодушно так, просто смотрел серо-стальными глазами. А потом исчез. Хитоши не успел не то, что крикнуть – под ледяным взглядом он даже не дышал. Но заметил это только после того, как незваный гость убрался обратно в темноту так же тихо, как и пришел. К его чести стоит отметить, что Аяме и ребенка тот не тронул. Хотя мог, еще как мог. Хитоши очень хорошо осознавал, что это было лишь предупреждением. Гость сам дал себя обнаружить – и если бы хотел, прирезал бы их всех. Как кутят. Быстро и тихо. Одного парень понять не мог – чем он заслужил такую честь? Большую часть банды – да почти всех, кто был в той злополучной ночлежке, вырезали. Женщин, мужчин, стариков – не пощадили никого. Выжили только совсем дети и они втроем. А после пришла нищета. Слухи распространились быстро – и все решили, что Хитоши стукач. Потому жив и остался – слил банду шинигами, и те пощадили ценного информатора. А стукачей в Руконгае не любили. Настолько, что попытались убить Хитоши. И у них бы вышло – но, в попытках заработать, парень мотался по всему городу, нигде не задерживаясь настолько, чтобы можно было успеть что-то спланировать. А импровизации с ним не срабатывали – Хитоши уже был настороже после попытки забить насмерть Аяме. Хорошо хоть, успел вовремя, и девушка отделалась лишь парой синяков. Девушку больше не трогали. Лишь только не давали работы и даже отказывались брать деньги за еду и ночлег – боялись мести бандитов. А самому Хитоши пришлось хуже – быстро кончились все накопленные деньги, буквально за три дня. Да еще и постоянные попытки его «проучить»… Так что парень начал уходить из города. В окрестных деревушках люди не так боялись «городских», да и слухам верили меньше. Можно было прокормиться. Вот только Аяме пришлось остаться в городке – врача в деревушках не найдешь. Так что уже через неделю Хитоши уходил достаточно далеко от города, возвращаясь лишь раз в пару дней – передать деньги. Брался за любую работу – от прополки огорода и заканчивая охотой на монстров-Пустых. И сейчас он выслеживал одного такого – самый крупный заказ, который ему достался буквально чудом. Точнее, несчастным случаем – одного из лучших бойцов той деревушки задрал это самый Пустой. Без ноги он явно не мог драться, а без него группа охотников на монстра получалась слишком слабой. Но и ослаблять охрану деревни было рискованно. Так что самоубийца-чужак стал идеальным выходом. Не убьет – так не жалко дурака, а убьет – им же и лучше, рассудил староста, и выдал белобрысому чужаку нарисованную от руки карту и описание монстра. Правда, не предупредил о сущей мелочи – Хитоши был вовсе не первым охотником за легкими денежками. Так что с первым претендентом на тушку монстра парень столкнулся неожиданно. Только и успев ошалело кивнуть на вопрос закутанного звероватого мужчины о Пустом, Хитоши пришлось ввязаться в абсолютно ненужную ему драку. Правда, он победил. Но почти случайно – противник оч-чень неудачно ударился шеей о камень. И один ехидный голос в голове и «случайно» дернувшаяся рука были тут совсем не при чем. Дальше он двигался осторожней – впрочем, парня это не спасло. Второй был намного дружелюбней, особенно из-за того, что Хитоши не стал рассказывать ему о своей цели. Представился путником, пригласил к костру – возвращаться в город смысла не было, благо, с собой были нехитрая еда, да и погода стояла удивительно теплая. А утром он проснулся один – и то, что руки были плохо отмыты от чужой крови, да и одежда пестрела кровавыми брызгами, уже не так сильно удивляло. Привык, видимо. С отупелым видом слушая рассказ своего второго «я» о слишком беспокойном соседе, подкрадывающемся с ножом к спящим людям, и о героизме одной отдельно взятой шизофрении, Хитоши рассматривал собственные руки с багровой окаемкой ногтей и думал. О том, что с этим надо что-то делать. Хоть как-то контролировать кровожадного маньяка внутри, справляться своими силами… И учиться не доверять людям. Слишком уж дорого это начало обходиться. Благо, хоть что-то хорошее все же произошло… Но поначалу это хорошим никак не казалось. Дня через два после ночного происшествия он несколько успокоился – больше ему так никто и не встретился. То ли отошел слишком далеко от деревушки, а остальные охотники ходили кругами возле нее, то ли ушел куда-то вовсе не туда – кто его разберет. Единственное, что настораживало – в лесу, скорее, даже небольшой рощице, в которой он остановился на перекус и отдых, было очень шумно. Стрекотали насекомые, шуршали зайцы, ежи и прочие травоядные, где-то слышался визг кабана… И это – днем, в нормальном лесу! Даже Хитоши, совершенно никакому следопыту, было ясно, что так не бывает. Слишком шумных и неосторожных мгновенно сожрут. Вот только хищников слышно не было, как и птиц. Никого крупного попросту не осталось. Люди так себя не ведут – обожгла догадка. Люди бы истребили дичь. Может быть, уменьшили бы количество хищников. Но не тронули бы птиц, скорее, убили бы тех же оленей или кабана. Самое время для охоты – но зверье непуганое, несмотря на присутствие Хитоши, звуки ничуть не умолкают, а значит, не боится человека. Чертовщина. «Скорее, ты нашел наконец этого монстра. Тот выжил из леса конкурентов и людей, вот и вся загадка» Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну на самом деле, сколько уже тут людей бродит, ищет этого Пустого? С десяток, не меньше. И что, никто не забредал в лес? И каков был шанс, что он, идя наугад непонятно куда, всего за несколько дней наткнется на искомого монстра?! «Ты просто удачливый идиот» «Или тут что-то другое» - подумал мрачно Хитоши и принялся собирать разложенные было нехитрые припасы. Потом поест. Если выживет. Только сейчас до него дошел воплощенный идиотизм ситуации. Он сдуру поперся охотится на монстра, с минимумом еды, наугад, не зная, ни где он находится, ни как выглядит, ни какими способностями обладает… Только примерное направление. И это в условиях ограниченного времени – сколько проживут Аяме и Кано без денег? – и практически безоружным. Длинный нож, которым он обзавелся еще в свою бытность в банде, вряд ли чем мог помочь против Пустого, запугавшего целую деревню и убившего немало охотников за его головой. «И ты только сейчас удосужился это обдумать?! Ты безнадежен» Хитоши резко вспыхнул, забормотал оправдания вперемешку с ругательствами. Собственный идиотизм был очевиден, но это же не значило, что над ним можно издеваться! По крайней мере, не непонятному голосу в голове! Ему ж даже в морду дать не выйдет за такое! Едва слышное хихиканье только больше бесило. С-скотина! Но вот когда оно резко оборвалось, он не сразу остановился, все еще кипя от возмущения и вполголоса ругаясь. «Тихо!» - шикнул на него невидимый собеседник. И Хитоши, наученный горьким опытом, заткнулся и тоже начал прислушиваться. Вот и еще странность – тело одно, голова одна… А слышит и видит его «сосед» намного лучше. Колдовство, блин… Буквально несколько секунд постояв неподвижно, как статуя, парень метнулся куда-то в чащу. Ноги сами его несли, быстро, четко… И абсолютно не слушаясь приказов испуганного разума. «Цыть! Не мешай, кажется, я что-то обнаружил…» А еще через пару стуков сердца Хитоши выпрыгнул на поляну и увидел ЭТО. *** Открыв глаза, я несколько растерянно огляделся. Где я? Мне кажется, или это несколько ненормально – очнуться в незнакомом месте, не имея понятия, кто ты и как сюда попал, да еще и явно нарушая физические законы?! Я лежал – точнее, уже сидел – на каменной стене. И это при том, что слева от меня, вертикально так, плескалась вода, а справа неспешно плыли сюрреалистические облачка! А с двух других сторон, насколько я мог видеть, виднелись развалины. Каменные, толстые блоки, куски зданий, явно каких-то средневековых, с острыми многочисленными бойницами, остатки башен, флагов… Кое-где в воде, опять же вертикально, вверх-вниз, плавали остатки мебели и какие-то грязные тряпки. И все это - в полной тишине. Только иногда слышалось размеренное поплескивание водички и тихие постукивания – мебель колотилась о камни. Если бы не неестественная тишина, царящая в этом месте, я бы и вовсе ничего не услышал – это огромное то ли озеро, то ли море, находилось очень далеко от меня. Свалиться я почему-то не боялся – все казалось настолько ненатуральным, будто волшебный сон. Хотя мне сны точно не сняться. Вот шикарно, про сны помню, а собственное имя – нет. И что это все, собственно говоря, значит? Ну не свалюсь я в неправильную водичку с неправильного здания… А дальше что? Пейзажи прекрасны и все такое, но эстет во мне давно умер. А вот я еще явно жив, и есть мне надо, и двигаться там хоть иногда – не жить же на этой стенке! Я вскочил на ноги, уже не обращая внимания на то, как и по чему именно я хожу. Как ни странно, стоял-ходил я нормально. Но сейчас мне было несколько не до размышления над таким извращением гравитации – я злился. На весь это сумасшедший мир, на себя, раз уж оказался в столь идиотском месте, на камень, о который мимоходом запнулся… Бессильно злясь на все вокруг, я все быстрее расхаживал, яростно пиная камни, попадающие под ноги. А ярость все не унималась, заставляя сдавленно рычать сквозь зубы. И почему тут никого нет?! Ярость переросла буквально в ненависть ко всему живому – я был уверен, появись здесь кто-то, хотя бы условно живой, я бы тут же кинулся на него и попытался убить. Просто чтобы дать выход душащей меня злобе. И плевать, кто. Лишь бы был живой, теплый, с солоноватой горячей кровью и сильный. Чтобы я мог долго, с наслаждением его уничтожать. Осталась только одна простая мысль – хочу убить. Сильного, живого, сопротивляющегося и ненавидящего врага. И стоило только захотеть – враг появился. Волшебство, блядь. Он стоял напротив. Раз – и проявилась картинка в воздухе. На секунду я все же замер, борясь со злобой и пытаясь хотя бы увидеть своего врага. Должен же я знать, кого убью? Парень моего роста, до миллиметра – мы стояли глаза в глаза. Мои – я точно это знал – желтые, звериные, с вытянутым зрачком, как у кошки, и его, бордовые, цвета венозной крови, но такие же нечеловеческие. Темные длинные волосы, пышной гривой исчезающие за плечами. И черные тонкие бинты, заматывающие верхнюю часть тела, до драных черных хакама. И самое главное – лицо. Я знал, так же, как про глаза – мы похожи даже больше, чем близнецы. Я – это он, он – это я. За что я только больше его ненавидел. И понять, что чувствует мой противник – не получалось. Глаза будто зеркала – темные, неподвижные, а из чувств только мое собственное отражение. Одинаковые лица, разные до бешеных кругов перед глазами. И я напал. Выдержки не хватало даже на то, чтобы оценить противника, продумать план боя… Какой еще план – я хотел выгрызть ему трахею, а не раздумывать! Но он увернулся. И еще. И еще. Я, нападая, бешено размахивал невесть откуда взявшимся клинком, прыгал, рубил, колол, даже метал это чудесное оружие… Быстро, быстро, еще и еще быстрее…. Но я не мог его даже коснуться! Промахивался, иногда на считанные миллиметры – а это… существо все ускользало от меня, спокойно, не издавая ни звука, не получая ни царапинки!! Уходил, отступал, уклонялся, резко, но точно уходя из-под настоящего града ударов, будто насмехался! Тварь!!! Зарычав, я сменил тактику. Раскрутив меч за короткий обрывок цепи на рукояти, я застыл, через мелькавшее в воздухе лезвие рассматривая врага. Тот все так же безразлично стоял, и смотрел, смотрел, смотрел… Я не шевелился. Глубоко, тихо дышал, старательно утихомиривая ярость, разбуженным зверем ворочавшуюся внутри, и просто смотрел в чужие безразличные глаза. Только лязг меча, самым краешком касающегося каменной поверхности, нарушал повисшую тишину. Я ждал. Сам не зная, чего. Но все же дождался. В глазах моего безэмоционального противника что-то дрогнуло, он чуть вздрогнул, будто ожив, и внезапно пошел вперед, медленно и размеренно. Я смотрел на него и ждал – а он шел, все ближе и ближе, и не собирался останавливаться. Вращая оружие, я думал – а что же дальше? И сам не заметил, как подпустил его слишком близко. Задумался. Расслабился. Раскис. Но нападать больше не хотелось. Ярость все же улеглась, так же резко, как и появилась, и был какой-то странный, нелогичный интерес. Почему он, настолько заторможенный, странно одетый и не менее странно себя ведущий, так похож на меня? Почему я так его возненавидел, с одного взгляда? И почему, черт подери, я не хочу и вправду его ранить?.. Я опустил оружие. И оно тихо исчезло из моей руки. А в ответ раздалось тихое: - Правильный выбор. И мой меч, ставший черным в его руках, пронзил меня насквозь.