Операция «Новый год»

— Кёка, положи заточку, умоляю, — молил Ацуши, уворачиваясь от тарелки корнишон.  — Хлеборезку завали, — сказала Кёка, любовно гладя заточку, скоммунизженную у продавца картошки.  — Поди, лучше, ванну притарань, а я пока яйца отварю, пока что куриные, но если ванну не принесешь, то твои. Бегом! В Ацуши летит картошка и перфоратор, чтобы наверняка.

***

Елка, которую семья Танидзаки отжала у бухого бомжа на вокзале, больше напоминала веник, который обмотали гирляндой.  — Братик, ты тупой, — напомнила Наоми, балансируя на табуретке как фокусник в цирке. — Звезду нужно на макушку дерева нахлобучить. Бедный Джуничиро, стоя на стремянке, подозрительно качавшейся, пытался дотянуться до верха ёлки.  — Я не достаю, Наоми, — простонал уже мокрый от пота Джуничиро.  — Если на елке не будет звезды, то эта звезда окажется у тебя в жопе, — Наоми всегда умела убеждать людей. Но только не ехидную стремянку, которая решила упасть в самое неподходящее время. Вместе с эспером, конечно.  — Ну что, братец, готовь жопу.

***

Из кабинета доктора Ёсано всегда доносились крики. Сейчас же оттуда доносился дикий ржач.  — Вот скажи, ты меня уважаешь?  — доктор икнула и уставилась на Кенджи.  — Уважаю, доктор Ёсано, — в тон Акико ответил блондин.  — Вот и молодец, — довольно крякнула девушка. — Так, следующая порция на подходе.  — Доктор, это же на Новый год, — напомнил Миядзава, глядя как Акико тянет загребущие руки к мензурке с бухлом.  — ТЫ ЧЕ МЕНЯ НЕ УВАЖАЕШЬ? За дверью падает в обморок Ацуши.

***

— Я это не надену, — скривилась будущая звезда театра, она же Эдогава Рампо.  — Ты же согласился, — взвыл от негодования взмыленный Куникида. Уже полтора часа наш идеалист не мог уговорить Рампо, ломающегося как старшеклассница на дискотеке.  — Я не говорил, что надену этот кокошник, — напомнил детектив. — Тем более он пахнет престарелой бабкой.  — Так я у бабки его и отжал, — пожал плечами Доппо. — Не смотри на меня так, где я тебе кокошник посреди зимы в Йокогаме нарою? Ну я и спионерил его у бабки на рынке. В Куникиду летит кокошник:  — Делай что хочешь, я это не надену.  — А я тебя похвалю, — из-под стола вылез ехидный директор.  — МАЛЕНЬКОЙ ЕЛОЧКЕ ХОЛОДНО ЗИМОЙ.

***

Дазай, развалившись в ванной, отжатой у Ацуши, смотрел «Иронию судьбы», попутно жрал мандарины, образуя гору кожуры.  — Ляпота, — промурлыкал суицидник, лениво потягиваясь в ванне. — Но только чего-то не хватает. Куникида!  — Чего тебе, окаянный?  — раздражительно отозвался Доппо, развешивающий гирлянду в приёмной.  — А какой год вообще наступает?  — Новый, — рявкнул Куникида.  — Да ты ж мой гений дедукции, а по гороскопу?  — Год Желтой Свиньи, — гоготнул Куникида, — смотри, Дазай, твой год. В Куникиду летит мандарин, и гирлянда, держащаяся на слюнях, божьей силе и куске скотча, падает вниз.