six feet under

Сова низко ухает, слетев с ветки и напугав Юнги до мурашек по коже. Он резко оборачивается на звук и, поняв, что это всего лишь птица, мысленно отправляет ее в путь к самому дьяволу. От любого шороха у Юнги сердце падает куда-то в пятки и ему требуется несколько минут и пара молитв, чтобы отдышаться и вернуться к работе. Он поднимает упавшую лопату и возвращается к копанию и вскоре на кладбище слышно только постукивание деревянной лопаты о землю и сосредоточенное сопение Юнги. Если честно, Юнги не раз хотелось плюнуть на все эти могилы, трупы и лопаты. Пойти домой, поспать нормально, а не торчать посреди ночи на кладбище, рискуя быть пойманным каждую секунду. Но анатомия сама себя не изучит, так что Юнги сжимает зубы и, шипя проклятия, вонзает лопату в землю. Юнги уже неплохо заебался, когда лопата наконец-то натыкается на что-то твердое. Если ему повезло и гроб не закрыт замками или, еще хуже, металлической решеткой, для Юнги это последняя яма на сегодня. Он и так уже копал два раза только для того, чтобы обнаружить, что гроб никак не открыть, а в третий раз кто-то уже забрал труп до него. Высшие силы наконец-то милуют Юнги, ведь на гробу не оказывается ни замков, ни решеток. Крышка поддается не сразу и Юнги приходиться немного попотеть, прежде удается ее сдвинуть. Первое, что замечает Юнги — гроб не пуст. В нем лежит парень, с виду весьма неплохо сохранившийся, так что Юнги он прекрасно подходит. Когда Юнги берет тело, он понимает, что парень удивительно легок, что, впрочем, Юнги только на руку — тащить будет не так тяжело. Уже закидывая последний комок земли на пустой гроб, Юнги бросает взгляд на дешевое надгробие, явно вытесанное вручную. — Хм, Пак Чимин, 1795 года рождения… — Юнги ухмыляется и смотрит на тело, лежащее на земле, — Ну что, Чимин, идем домой? Молчание трупа Юнги принимает за согласие.

***

Домом место, где живет Юнги, назвать сложно. Скорее большая самодельная лаборатория с узкой и жутко неудобной кроватью в углу. На полках расставлены всевозможные сосуды, бутылки и емкости с жидкостями и травами, а в одной даже плавает глаз какого-то животного. А вот почетное место в центре комнаты занимает стол, размером с человеческий рост, на котором и лежит труп с кладбища. Рядом с ним разложены рукописи со схематичными иллюстрациями человеческих внутренностей и потемневшими пятнами крови. Юнги зажигает свечу и подходит к столу, рассматривая парня. Слабый свет от свечки дрожит и прыгает по лицу, но даже его Юнги хватает, чтобы понять, что при жизни этот Чимин явно был красив. Губы сейчас бледно-синего оттенка, щеки впали, а под глазами залегли глубокие тени. Но все же, он гораздо красивее многих трупов, а трупов Юнги повидал немало. Даже жалко его немного, он ведь совсем молодой. Был. Но, как для доктора, чрезмерная мягкосердечность для Юнги непозволительна, тем более парень уже мертв и тут Юнги помочь уже никак не может. Так что он натягивает перчатки до локтя и берет в руки скальпель. Он переводит взгляд на голую грудь и чувствует небольшой укол зависти, ведь даже у мертвеца тело лучше, чем у Юнги, который вроде очень даже живой. Юнги чертыхается и отгоняет глупые мысли, концентрируясь на скальпеле. Юнги делает надрез и понимает — что-то не так. Кровь. Ее нет. У других трупов кровь хоть и стекает вниз под силой тяжести, но она есть. Но Чимин чист, словно кровь из него выкачали. Разум Юнги лихорадочно ищет объяснение этому, но голова словно в тумане и все, что Юнги чувствует и осознает — это страх. Все внутри него заледенело, а сердце неистово стучит, отбивая такт какого-то хаотичного танца. — Черт… — выдыхает Юнги, протягивая руку к голове трупа, но застывает на полпути. Ресницы Чимина дрожат. Время для Юнги замедляется, он не видит ничего, кроме слабого, едва уловимого движения век Чимина. Юнги должен бы молиться сейчас, но он четко понимает, что Бог тут никак не поможет. Бог бы сам трясся от страха, будь он на месте Юнги. Юнги крепче сжимает скальпель в руках, хотя прекрасно знает, что это его никаким образом не спасет. И ждет. Ждет любого движения на столе, ждет следующего хода противника, хотя не знает, как он собирается на него отвечать. Страх сковал его, он не в силах сойти с места, убежать, спрятаться. Юнги неотрывно следит за Чимином, но все же крупно вздрагивает, когда брови Чимина дергаются и он сжимает веки, будто просыпаясь. Он медленно разлепляет глаза, часто моргая, словно даже свет от слабенькой свечки его слепит. Юнги перестает дышать, боясь каким-либо образом выдать свое присутствие, превращаясь в каменную горгулью, сверлящую Чимина испуганным взглядом. — Где… Где я? — хрипит Чимин, приподнимаясь на локтях, а Юнги выставляет дрожащую руку со скальпелем перед собой, обороняясь. Он замечает, как надрез на теле Чимина начинает затягиваться и это Юнги отнюдь не успокаивает. — Что ты такое? — говорит Юнги полушепотом, но в мертвой тишине эти слова звучат как крик. — Я?.. Я Чимин, просто Чимин! — он резко садится на столе и прижимает ноги к себе, видя нож в руках Юнги. — З-зачем вам это? Юнги хмурится, но скальпель опускает, хоть и не убирая его совсем, но Чимину этого хватает. Он крутит головой, рассматривая дом доктора, и Юнги замечает укус на его шее. Вампир. Юнги неверяще мотает головой, пятясь назад и натыкаясь на одну из полок с лекарствами, роняя несколько бутылок на пол. Это просто невозможно, Юнги, скорее всего, бредит и все это лишь жуткий кошмар. Он не может поверить, что один из вампиров сидит прямо перед ним, ведь они вымерли сотни и сотни лет назад, превращаясь в миф, легенду, обычную сказку, для запугивания детишек. Но пугает он почему-то Юнги. — Ты вампир, — Юнги говорит с широко раскрытыми глазами от страха, — ты гребаный вампир. — Что? Я не… — Твоя шея, — Чимин резко подносит руку к месту укуса и его лицо вытягивается, когда он нащупывает два рубца, — у тебя нет крови. И ты, черт возьми, воскрес прямо на моих глазах! В выражении Чимина испуг смешивается с неверием, он хочет что-то сказать, но слова не покидают его губ. — Что ты помнишь? — спрашивает Юнги, прищурившись. Чимин задумывается на минуту, нахмурив брови, а затем переводит взгляд на Юнги. — Я шел домой из пекарни. Весь путь за мной кто-то следовал, но я не придавал этому значения, знаешь? Думал, что нам просто по пути. Но когда я зашел в переулок, он меня догнал. Я не понял, кто это, как он выглядел, ничего. Там было слишком темно, я заметил только светящиеся глаза, — Чимин замолкает на секунду, припомнив что-то, — Он еще сказал что-то, я не разобрал. А дальше все, как в тумане. Я помню только что мне было безумно страшно, я пытался вырваться, но становился все слабее и слабее. И еще жгучую боль тут, — Чимин касается своей шеи, — А потом я проснулся в этой комнате. — он скользит взглядом по полкам с лекарствами и останавливается на Юнги, — Как я тут оказался? — Ты умер, — отрезает Юнги, — я выкопал тебя на кладбище и принес сюда. Изучить тебя, все дела. Но ты решил ожить. Чимин не отвечает, но вдруг его глаза начинают наполняться слезами и он обхватывает ноги и прижимает их чуть ближе к груди. — М-мне так страшно, — слезы градом падают на его колени, — Я не знаю, что мне делать, я… — Чимин смотрит на свою бледную, почти меловую руку и громко всхлипывает, — Я хочу пить, очень сильно. — Кровь? — предполагает Юнги с опаской, на что Чимин неуверенно кивает. — Я превратился в монстра, — рыдания накатывают на Чимина с новой силой, превращаясь в истерику, — Я отвратительный, бесчеловечный, гадкий… — Чимин внезапно успокаивается и смотрит на Юнги стеклянными глазами, — Как убить вампира? Юнги кажется, что Чимин очень странно шутит, но нет, он предельно серьезен. — Ты собрался умирать? Зачем? — говорит Юнги, подходя чуть ближе к Чимину. — Я же могу кого-то убить! Я могу убить тебя! — Чимин вскрикивает так, будто Юнги не понимает очевидной истины, — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Ну так, как меня уничтожить? — Чимин всматривается в лицо Юнги, будто на нем написаны все ответы. — Я всего лишь доктор, я умею только лечить. Как убивать вампиров я точно не знаю, — Юнги лукавит: он читал и про осиновый кол, и про серебряные пули, и про другие способы, которыми велась война против вампиров в прошлом. Но Чимину знать об этом не обязательно. Чимин ответом явно недоволен и Юнги замечает новые слезы на его глазах, прежде чем Чимин отворачивается, а его плечи вздрагивают. И Юнги принимает, возможно, глупейшее решение. Он подходит к Чимину и гладит его по волосам. — Не плачь, все будет хорошо, мы что-нибудь придумаем, — шепчет Юнги и совсем не ожидает, что Чимин повернется к нему и обнимет, уткнувшись лицом в грудь. Юнги, растерявшись, моргает и похлопывает Чимина по голове, — Ох, ну если тебе так легче… Некоторое время они оба молчат, Чимин дрожит в руках Юнги, хватаясь за ткань его рубашки. Где-то задней мыслью Юнги отмечает, что кожа Чимина холодная, но, к его удивлению, это совсем не противно и Юнги не хочется отдернуть руку. Вздохнув, Чимин все же отстраняется от Юнги и коротко икает. — Прости, я просто… — Чимин вытирает глаза кулачками, — Прости. Черт, я даже не знаю твоего имени! — Мин Юнги, доктор, — Юнги продолжает гладить волосы Чимина, и похоже, что это работает, ведь Чимин перестает плакать и теперь просто сухо всхлипывает. — Пак Чимин, э… Вампир. — Приятно познакомиться, вампир Пак Чимин, — говорит Юнги, улыбаясь. И впервые видит улыбку на лице Чимина.