six feet under

Юнги не привык делить свой дом с кем-то относительно живым. Всегда ему компанию составляли трупы и случайные пациенты, которые иногда тоже превращались в трупы. Поэтому Юнги чувствует себя неловко. Конечно. Сначала Чимин рвется из дома Юнги, так как не хочет быть доктору обузой. Но Юнги резонно подмечает, что Чимин, не знакомый со своей новой сущностью, один долго не протянет. Так что Чимин остается, пообещав Юнги, что это ненадолго, пока он разбирается, как ему теперь жить. Дом Юнги очень маленький. Не то, чтобы у него не хватало денег, просто не было нужды. Места в доме как раз хватало на одного, но двоим тут стало тесновато. Из-за того, что Чимин почти не выходит на улицу, уже получив ожог от солнца, он постоянно трется под рукой Юнги, будто не зная, чем заняться. Он вызывается помогать доктору с лечением больных и Юнги дает ему самые простые задания только для того, чтобы он просто без дела не сидел. Чимин носит книжки для Юнги, убирает его рабочее место и очень быстро учится делать перевязки ран. Вот только то, как ноздри Чимина расширяются при виде крови, напоминает Юнги, что Чимин все еще безумно голоден и явно держится из последних сил. Чимин наотрез отказывается пойти на охоту и найти себе случайную жертву, с каждым днем истощаясь все больше. Он соглашается пить кровь только животных, хоть и это не дается ему легко. Он кажется Юнги хрупкой порцеляновой куклой, вызывая странное желание оберегать и защищать. Поэтому все свободное время Юнги посвящает изучению вампиров. Он достает множество различных книг и перечитывает их ночью при дрожащем свете от свечки, пытаясь понять, где правда, а где просто сказка. Чимин, обычно, просто сидит напротив и смотрит на сосредоточенное лицо Юнги или разглядывает случайные иллюстрации в книжках. Как оказалось, Чимин не умеет читать и Юнги обещает его научить, потом, когда Чимин не будет голоден. Чимин много рассказывал Юнги про свою прошлую жизнь. Хоть Чимин был из бедных, а его родители умерли, когда Чимину еще не было двадцати, Юнги не слышит грусти в голосе Чимина. Наоборот — все, о чем он рассказывает, звучит как счастливая, хоть и не совсем беззаботная, жизнь. Поэтому, когда однажды Чимин предлагает Юнги прогуляться в городе, Юнги даже не удивляется. — Юнги-щи, прости, что отвлекаю… — неуверенно начинает Чимин, будто стесняясь, — тебе, случайно, в город не надо? — Нет, а что? — Юнги делает вид, что не понимает, к чему клонит Чимин, — Тебе нужно что-то купить? — Нет, просто я тут подумал… Может ты хочешь прогуляться? — выпаливает Чимин и смотрит выжидающе на Юнги, но, заметив взгляд, которым Юнги его одарил, быстро жалеет о сказанном, — О боже, Юнги-щи, я так обнаглел! Я живу у тебя, мешаю тебе работать и еще требую прогулок! Про… — Прежде, чем ты начал снова просить у меня прощения — ладно. Я не против прогулки. И не надо на меня так смотреть, — Юнги закатывает глаза при виде совершенно счастливого лица Чимина, — мне все равно надо было в центр, по некоторым делам. От того, чтобы накинуться на Юнги с объятиями, Чимина останавливают только правила приличия. Он мурчит тихое “спасибо" и от его улыбки глаза превращаются в полумесяцы.

***

Юнги застегивает свой любимый плащ и оборачивается к Чимину. Младший закутан с ног до головы в целях безопасности и ему приходится немного постараться, чтобы наклониться вниз. — Ты выглядишь как путник с Юга, — хмыкает Юнги, — будто сейчас оседлаешь верблюда и возглавишь караван в пустыне. — Ха-ха, как смешно, — едко отвечает Чимин, завязывая шнурки на своем ботинке, сосредоточенно прикусив язык и нахмурив брови, и Юнги не может не отметить, что выглядит он забавно и даже немного очаровательно. — Ты хоть знаешь, куда мы направляемся? — Юнги опирается о косяк двери. — Не совсем, — Чимин заканчивает с обувью и поднимает голову, — Просто в центр? Там всегда есть чем заняться. — Очень надеюсь, — говорит Юнги и открывает дверь. Последние лучи солнца уже спрятались за горизонтом, и это значит, что нежной коже Чимина ничего не угрожает. Свежий вечерний ветер раздувает пряди волос в разные стороны, делая на голове Юнги неряшливое гнездо, которое он тщетно пытается пригладить, делая только хуже. Юнги слышит чиминовский смешок за спиной и закатывает глаза. Конечно Чимин смеется, его голова покрыта капюшоном и ветер ему не страшен. Юнги показывает Чимину язык, словно он маленький ребенок, и ускоряет шаг, идя к центру города. Дом Юнги находится на пустынной улице и почти полное отсутствие соседей доктора вовсе не смущает. Даже наоборот. Почти никто не тревожит Юнги, пока он занимается своими делами. По крайней мере, до появления Чимина, так оно и было. — Так что, куда нам дальше? — спрашивает Юнги, когда они оказываются на площади возле городской ратуши. Чимин немного оглядывается по сторонам, прежде чем указать на одну из улиц. — Я работал там, — Чимин показывает рукой на довольно таки оживленную улицу, учитывая, что на город уже спустились сумерки, — В магазине. Первый в городе бутик, сенсация, чудо и еще куча красивых слов, которыми они завлекали покупателей. Ну, я не совсем работал там, скорее помогал обслуживать. Мне даже платили не деньгами, а едой. — Не хочешь навестить свое старое место работы? — спрашивает Юнги, на что Чимин кивает с большим энтузиазмом. Юнги замечает, что людей вокруг очень много, везде слышится смех и веселые крики. Между зданиями были растянуты разноцветные флажки, трепыхающие на ветру, а небольшие кучки музыкантов перебивают игру друг друга. — Сегодня что, какой-то праздник? — Юнги озвучивает свои мысли, но Чимин в ответ только пожимает плечами, сворачивая шею, пытаясь рассмотреть все вокруг. Многие прохожие сопровождают Чимина изучающим и заинтересованным взглядом. Закутанный с ног до головы в середине июля, он сильно выделяется на фоне остальных легко одетых горожан. Юнги-то знает, что Чимин не чувствует ни жары, ни холода, но вот только это знает только Юнги. Для остальных же Чимин похож на сумасшедшего иностранца. Юнги не часто бывает в центре города. Обычно он выходит за лекарствами или продуктами, больше у него потребностей выйти из дома нет. Все пациенты и так наслышаны о докторе Мине, который берется даже за самые безнадежные случаи. И сейчас Юнги так не хочется тут быть. Он хочет тишину и спокойствие своего дома, а не шум толпы и визг инструментов. Но Чимину, кажется, тут очень нравится, так что Юнги может часик и потерпеть. — Мы пришли! — восклицает Чимин, показывая на витрину шикарного магазина, — Черт, я так давно не видел этот вход. Я всегда заходил из подворотни. — Если ты хочешь, мы можем зайти, — предлагает Юнги, не ожидая, что этим собьет Чимина с толку. Он теряется и несколько секунд выдает смесь непонятных звуков, прежде чем у него выходит сформировать слова. — Я не могу, Юнги-щи, ты что! — Чимин отходит подальше от стекла, за которым кружева дорогих платьев и бархат костюмов. — Я же простая прислуга, мне нельзя было даже пальцем прикасаться! — Но прислугой был живой Чимин, теперь же ты покупатель, — Юнги подходит ближе к Чимину, — Солнца уже нет, тебе можно снимать капюшон. Чимин послушно откидывает ткань назад, настороженно рассматривая реакции проходящих мимо людей. — Тебе не стоит бояться, ты мало чем отличаешься от живого, — спешит успокоить его Юнги, — Только слегка бледный и уставший. Сомневаюсь, что кто-то и впрямь подумает, что ты вампир, — Чимин не совсем расслабился и явно желает снова надеть капюшон, но все же не делает этого, подставляя бледное лицо слабому ветерку. Юнги открывает массивную дверь магазина и пропускает Чимина вперед под звон колокольчика вверху. Роскошь — единственное подходящее слово для описания интерьера магазина. Платья, стоящие целые состояния, выглядят словно настоящие произведения искусства, которые не то что пальцем трогать, дышать рядом нельзя. Юнги замечает, что Чимин слегка дрожит, подходя к сверкающему платью с пышной юбкой. — Странно находиться по ту сторону, — говорит Чимин так, что слышит его только Юнги. — Не думаю, что это самое странное в твоей жизни сейчас, — Юнги издает смешок и получает улыбку в ответ, — Если сравнивать с тем, что ты недавно воскрес, этот магазин обычнее заурядной булочной. — Не во всех булочных так много сверкающих камней, — Чимин рассматривает инкрустацию лифа на платье с удивлением и некоторым восхищением на лице. — Брр, я тут чувствую себя не в своей тарелке, — Юнги ежится из-за надменного взгляда разодетой дамочки. — Не удивительно, — пожимает плечами Чимин, — у тебя денег не хватит даже на этот рукав, — улыбается он и указывает на велюровый пиджак с кружевами и блестящими пуговицами. — То, что я не живу в особняке, еще не значит, что у меня нет денег, — фыркает Юнги, но его поза говорит о том, что слова Чимина его задели, — Могу тебе прямо сейчас что угодно купить. Чимин удивленно поднимает брови и несколько раз моргает, но Юнги не смеется и не говорит, что это была шутка. Чимин оглядывает магазин и дороговизна нарядов чуть не падает в обморок. Он замечает рядом с собой маленькую брошку и берет ее в руки, даже не рассматривая ее. — Эту. — Всего лишь брошь? — на секунду Юнги выглядит слегка разочарованно, но быстро овладевает эмоциями, — Хорошо. Точно не хочешь красивый костюм или накидку? Чимин только качает головой: — Это слишком дорого! Тем более, — Чимин разжимает руку, и на ладони блестит украшение, — она очень красивая. Чимин не лукавит — брошь и правда выглядит завораживающе. На ней будто цветут магнолии, выложенные розовыми камнями, а посередине, между ними, сияет серп месяца. Сама брошь из серебра и металл блекло сверкает при свете праздничных огней из окна. — Она будет хорошо смотреться на тебе, — говорит Юнги, зачарованный красотой украшения так же, как и Чимин. Они подходят к продавщице и Юнги дает ей несколько купюр, пока девушка продолжает щебетать о том, как замечательна эта брошка. — Она замечательна только тем, что топазы не самые дорогие камни, — шепчет Юнги Чимину на ухо, — Бриллианты я бы точно не смог себе позволить. Чимин надевает брошь, когда они выходят и поворачивается к Юнги. — Спасибо тебе! — улыбается Чимин, — Это такой красивый подарок. — И правда красивый… — отзывается Юнги, но смотрит он вовсе не на украшение. Толпа на улице становится все больше и больше, но Юнги видит в ней только одного человека. Он удивляется, честно удивляется тому, как ему не хочется сводить с Чимина взгляд, смотреть на других людей. Почему он раньше не замечал? Нет, Юнги не слепой, он видел, что Чимин красив. Но у него не было такого желания просто наблюдать за вампиром. Наслаждаться, как картиной или скульптурой. Его светлой, почти призрачной кожей, щеками, которые слегка округлились, когда Чимин выпил немного крови, пухлыми губами, которые вновь налились цветом. Чимин прекрасен и это потихоньку сводит Юнги с ума. Странные мысли. Очень странные. Юнги всегда был не заинтересован в любви или девушках, предпочитая их компании общество книг и трупов. Хотя, теперь это имеет смысл. Чимин ведь труп? В каком-то смысле да. Но Юнги никогда не находил трупы привлекательными или красивыми, все, что интересовало Юнги — то, что у них внутри. И это отнюдь не богатый душевный мир. — Юнги-щи, все в порядке? — Чимин щелкает пальцами перед лицом Юнги, возвращая его в реальный мир. — А, что? Да, все хорошо. Что ты говорил? — Я предложил присоединиться к ним, — Чимин показывает на дюжину парочек, танцующую под веселую песню очередных уличных музыкантов. — Но я никогда не тан… — Юнги не договаривает, потому что Чимин закатывает глаза и хватает его за руку, затаскивая прямо в вихрь танцующих людей. — Что ты делаешь?! — глаза Юнги округлились, когда он осознал, что сейчас произошло. Он пытается выдернуть руку, но хватка Чимина действительно мертвая. — Не волнуйся, хён, это не сложно, — Чимин, кажется, сам не замечает, как у него вылетело это “хён". Но замечает Юнги, — Просто повторяй за мной. Он кладет одну руку на талию Юнги, а в другую берет его ладонь, так что Юнги ничего не остается, как неуверенно схватиться за плечо Чимина. Музыка внезапно затихает и Юнги кажется, что песня закончилась и ему не придется танцевать, но не похоже, что Чимин собирается его отпускать. Он почти по лисьи усмехается, когда музыканты вновь набирают веселый темп. Юнги не успевает даже среагировать, когда Чимин начинает двигаться. Он выдает тихое “ух" и пытается следовать за Чимином, спотыкаясь и сгорая со стыда. Но вскоре Юнги начинает понимать, что танцевать не так уж и сложно — три шага влево, поворот, три шага вправо, поворот. Сердце бьется в такт с веселой музыкой и хлопками толпы и Юнги сам не замечает, как танец поглощает его. Он кружится с смеющимся Чимином, пока вокруг мелькают разноцветные огоньки и многочисленные лица. Чимин так улыбается впервые. Так счастливо и самозабвенно, его улыбка обнажает немного неровный зубик, а глаза превращаются в щелочки. Внезапно, мир вокруг Юнги затихает и тускнеет. Он только видит эту улыбку, чувствует руку Чимина на своей талии и как холодит ладонь его прикосновение. Счастье парня, который сейчас кружит его в танце, становится самым главным во всей вселенной, а сердце Юнги пытается пробить грудную клетку. Возможно, Юнги тоже улыбается. Как самый настоящий дурак.

***

Тихие шаги Юнги и Чимина теряются среди шелеста травы и стрекота сверчков. Они уже подходят к дому Юнги, когда внезапно Чимин останавливается. — Стой, ты же говорил про дела? — взволнованно спрашивает Чимин, когда Юнги оборачивается, — Ты не забыл, хён? Юнги застывает, лихорадочно думая, как ему ответить. Про дела он сказал только для того, чтобы Чимин не грыз себя за то, что отвлекает Юнги своей прогулкой. — Хён? — повторяет Чимин, когда молчание затягивается. — Так я все сделал, — вдруг говорит Юнги, хотя он ничегошеньки не делал. — Да? — в голосе Чимина удивление, смешанное с облегчением, — Но я не помню, чтобы мы куда-то заходили. — А… Ну, — Юнги отводит взгляд, сомневаясь, стоит ли ему открывать рот или лучше убежать, — Так моим делом было развлечь тебя. Юнги сразу жалеет, что выбрал первый вариант и решает, что бежать еще не поздно, когда слышит, что Чимин смеется. — Это очень мило, хён! — говорит Чимин сквозь смех, — И ты прекрасно справился. Спасибо тебе, Юнги, — в голосе Чимина звучит теплая улыбка. Юнги безумно рад, что в темноте не заметно, как сильно зарделись его щеки.