Без тебя — мне не быть

Никто не хочет быть брошенным. Никто не хочет видеть правду и принимать ее такой, какая она есть. Никто не хочет знать, как его не любят.

— Сехун, пойдем на двойное свидание вслепую? — уговаривает друга Бэкхен, потому что полностью уверен, что тому не хватает разрядки. О Сехун целыми днями погружён в работу и занят какими-то бесконечными делами, даже забывает про сон, не то что про еду. Он настоящий трудоголик. И Бэкхену, как его лучшему другу, больно на такое смотреть. — Я не собираюсь тратить время на эту ерунду, — младший раздраженно поправляет сползающие очки и возвращает свое внимание на стопку документов. — Да ты прям как книжный червь, сходи со мной, ну хоть разочек, — Бэк начинает ныть и от этого уже никуда не сбежать, разве только согласится. — Только один раз, и ты оставишь меня в покое, — он устало потирает переносицу и облокачивается на спинку дивана под радостные возгласы друга, который начинает кому-то быстро строчить на телефоне.

***

Бэкхен договорился о встрече, и к назначенному времени они уже сидели за круглым столиком кафе, дожидаясь остальных. Сехун до сих пор считал плохой идеей ходить на свидания вслепую, потому что давно дал себе слово, что больше не начнет никаких отношений. Пока он витал в своих мыслях, кто-то напротив неуклюже плюхнулся на диван. О поднял взгляд и, мягко говоря, был удивлен: перед ним сидел его бывший парень.Чанель сначала и не заметил, стягивая с себя зимнюю шапку, но когда увидел до боли знакомое лицо, даже рот открыл от удивления. — Вы чего друг на друга так уставились? — выгнув бровь спрашивает Бэкхен, и рядом с Чанёлем Сехун только что замечает Чонина, который задается тем же вопросом. — Знакомы? Пак округляет глаза, едва слышит вопрос, а Сехун напрягается всем телом. — Нет, — неожиданно выдает О, только Чанель собрался открыть рот, — мы не знакомы, — а второй язык прикусил, то ли обиды, то ли от злости. Не знакомы, значит. — Просто Сехун давно не встречал таких красавчиков, — перебивает Бэкхен и смеется, толкая друга в плечо, на что тот недовольно фырчит себе под нос. Скорее, неудачник, чем красавчик, хотя внешне он заметно изменился. Темные кудри превратились в зализанные назад волосы, а любимая черная толстовка — в новую футболку с нелепыми надписями. — Что будем заказывать? — Чонин резко меняет тему и открывает меню. Бэкхен сразу же берет инициативу на себя и начинает перечислять все, что он хотел бы здесь попробовать. — Сехун, а ты что будешь? — Бэк отрывается от меню и спрашивает О. — То, что и ты. — Но тебе ведь нельзя острое, — внезапно выпаливает Пак и все оборачиваются на него. Неожиданная забота, с чего вдруг? — Откуда ты знаешь? — недоумевает Бэкхен, поглядывая на О, который отчего-то нервно закусывает губы. — Я это... имел в виду...что острая пища вредная для желудка...— давит из себя убедительную улыбку, как будто все так и есть. — Тогда вы заказывайте, а я отойду, — Сехун резко встает со стула и быстро удаляется куда-то в сторону уборной. — Я тоже, — Чанель уходит за ним следом. Бэкхен наклоняется через столик поближе к Киму и старается говорить тише, но выходит совсем наоборот. — Кажется, наш план удался. Едва оказавшись у раковины туалета, О тяжело выдыхает накопившийся пар и включает на весь напор кран с ледяной водой. Он в ладони набирает холодную воду и выплескивает её себе на лицо, чтобы хоть немного прийти в чувства. Рядом скрипнула дверь, и в зеркале появилось отражение черной знакомой макушки. — Даже не пытайся, — не дает сказать, выдергивая из автомата салфетки, чтобы протереть руки, а потом разворачивается к двери. — Сехун, — Чанель мягко хватает его за запястье и останавливает. — Отпусти меня, я больше не хочу иметь с тобой дела, — О начинает трястись, но он умело скрывает это, хотя голос предательски дрожит от обиды и боли, но всё же остается таким же холодным и отстраненным. Сейчас ему больше всего хочется сбежать или спрятаться, лишь бы не дать забытым чувствам вырваться наружу. — Пожалуйста, давай поговорим, — искреннее начинает умолять старший, потому что только сейчас пришло осознание своей самой большой ошибки. — Я же сказал, отпусти! — Сехун не выдерживает напора, слезы душат, а в горле стоит противный ком ненависти и жуткой обиды. Он дергает рукой в попытке освободиться, но Пак никак не реагирует и продолжает стоять столбом. — Почему ты тогда ушел? — ему необходимо выяснить всё до конца и понять, как двигаться дальше. — Потому что ты придурок, Пак Чанель, не умеющий ценить чувства других. Подумай об этом на досуге, — Сехун не замечает как повышает тон, а в глазах скапливаются слезы. Он толкает в грудь Чанеля и выходит из туалета, громко хлопнув дверью. Пак так и остался стоять в недоумении. Прошлое острыми вонзилось ему в грудь. Они познакомились четыре года назад, когда учились в университете. Чанель был на последнем курсе факультета искусств, а Сехун на год младше, только на юридическом. Родители по своему усмотрению и желанию запихали Сехуна туда, куда тот вовсе не собирался, со словами «мы это делаем только ради тебя и твоего будущего». В очередной раз, поругавшись с родителями О сбежал из дома в одних только тонкой футболке и рваных джинсах. Он долго бродил по пустым ночным улицам, пока не наткнулся на Чанеля. Пак в одиночестве сидел на скамейке и выкуривал последнюю сигарету из помятой пачки, сжимая ее в руках, а под его ногами валялись еще три затоптанные в грязь. Сехун тогда лишь молча сел рядом, а дальше разговор как-то сам завязался. Оказалось, Чанель тоже устал от этой жизни, только одного душил творческий кризис, а второго родители и ненужная учеба. Они стали часто встречаться и зависать в пустых дворах или ночных клубах. Чанель изливал свою душу О, а Сехун просто любил слушать его незамысловатые песни на гитаре, когда было совсем тяжко. Это продолжалось до тех пор, пока дружба по несчастью не переросла в нечто большее, словно внезапный порыв ветра. Страстные поцелуи от безысходности и крепкие объятья от ненужности. Они отдались друг другу полностью, но осознание настоящего пришло слишком поздно, когда оба уже перегорели, как спички. Сехун больше не смог притворяться и прятаться от реальности. Он полюбил, а Чанелю только казалось. К тому моменту, как Чанель вернулся, на столе стояли выпивка и горячее блюдо, в виде любимой острой курочки Чонина. Парни о чем-то беседовали и О старался тоже поддержать разговор, но выходило как-то не очень. Пак сел на привычное место напротив, и Чонин тут же его растолкал. — Чего так долго? Мы без тебя уже начали, — возмущается парень, доедая куриную ножку. — Чанель, а где ты работаешь? — любопытствует Бэкхен. — Музыкантом в ночном клубе, — кривит улыбку и косится в сторону О, который с невозмутимым видом пьет соджу. — Ого, тогда мы с Сехуном обязательно туда сходим, — специально делает акцент на имени друга и, хитро улыбаясь, толкает в плечо, — ведь сходим? — Не люблю шумные места, — уверенно отвечает, но на самом деле врет. Разве не он таскался с Чанелем по клубам? — Тебе просто в жизни не хватает такого человека, как Чанель, — смеется Чонин и Сехун чуть ли не давится своим напитком. Вечер длится долго, даже слишком. За это время парни успели заказать еще одну порцию острой курочки и две бутылки соджу. Чанель не пил, а Сехун напивался, заглушая боль. Он так устал от нелюбимой работы и рутинной однообразной жизни, что хотелось просто убиться, а тут еще и Чанель появился. Словно ураган вновь ворвался в его жизнь и все сломал, сорвав с треском засовы железных замков, под которыми О так старательно прятал затянувшиеся раны и сново ломлен, надломан и трещит по швам. А Чанелю от всего этого тошно, настолько тошно, что становится противно от самого себя. Он не может выдавить из себя и слово рядом с Сехуном, как будто вокруг горла образовался ошейник из острых спазмов, сдавливающих всё внутри. Дело доходит до того, что Сехун начинает лезть к Чонину, и Пак не выдерживает. Он хватает его за руку и насильно тащит к выходу со словами «мы пойдем подышим свежим воздухом», но остальные парни, кажется, не обратили на его слова внимания. Как только они оказываются на улице, Пак буквально впечатывает его в кирпичную стену здания. — Что ты творишь? — только сильнее сжимает в руках ткань рубашки младшего, а в голосе ощущаются нотки злости. — Больно же! — недовольно бурчит О — и, вообще, что хочу, то и творю, отвали, — кривит губы, отталкивает Пака и движется куда-то в сторону парковки своей неуклюжей походкой, бурча себе что-то под нос. — Куда ты собрался? — Чанель догоняет и хватает младшего за руку. — Домой, — раздражается Се, после судорожно выдыхая через нос и пытаясь отстраниться от Пака, — Чего пристал? — Да ты в таком состоянии не доедешь, — Чанель пытается оправдаться, лишь бы снова его не потерять. — Зачем тебе это? — ворчит О. Упирается в старшего осуждающим взглядом и неловко откидывает голову назад. — Я сяду в такси и укачу к себе, а если что и случится, то это не твои проблемы. Разве нет? — он кривит губы в подобии грустной улыбки и смотрит на Чанеля с такой же болью в глазах. — Есть хоть одна веская причина, по которой я должен тебе поверить? — Нет, — полушепотом отвечает Пак, сильнее сжимая кулаки в карманах куртки, потому что он сам себе не верит. — Тогда оставь меня в покое.