Без тебя — мне не быть

Я твой. И буду твоим, пока все звезды не упадут с неба. Пока на планете всевысохнут все реки. Пока солнце не погаснет. Пока у поэтов не иссякнут рифмы..

— Что для тебя любовь? — с любопытством спрашивает Сехун. Едва вопрос слетает с чужих губ, Пак в миг становится серьёзнее, но младший продолжает смотреть, в ожидании ответа, который давно мучает и не дает покоя. — Любовь — это многогранный вопрос. Для меня он намного сложнее, чем вопрос о смысле жизни. — Чанель помолчал, собираясь с мыслями, и вскоре продолжил. — Есть влюбленность и любовь. Грань довольна ощутима на первый взгляд, но когда ты сам переходишь от одного к другому, то терзаешься вопросами: «Что я чувствую к этому человеку?», «Реально это или я выдумал это чувство от скуки?», — мысли явно путаются, перескакивая с одной на другую, из-за чего Чанёль то и дело глотает окончания. — Это удивительно даже, — вдруг усмехается, прячет глаза куда-то в сторону, но, будто сморгнув песчинку, поднимает их и останавливает на Сехуне. Он обводит взглядом его черты лица, ловит неподдельный интерес и внимательный взгляд. А что же он чувствует к Сехуну? Ему вдруг захотелось попробовать. Коснуться его губ и ощутить на вкус, любовь ли это? Пак тянется вперёд и продолжает говорить — Но наша искренность, чистота намерений, сильное притяжение, — наклоняется.мгновенье и целует мягко, нежно в уголок губ младшего, прикрывает глаза, намереваясь не останавливаться на этом. Сехун сначала даже не понял, что произошло. Он ожидал услышать очередные рассуждения старшего, не получая от этого ничего, кроме пустых разговоров, но взамен получил нечто иное. — Воспоминания, общие тайны и секреты, привычки, привязанность, страсть, — Пак мажет по сухим губам языком, пробует, а Се ловит каждое слово на себе, не успевая даже ответить на поцелуи, что тот так и рассыпал по лицу. — Ненасытность и готовность давать и получать взамен. Всё это. — шепчет, опаляя теплым дыханием щёку, прежде чем прикусить чужую губу. Он настойчивее обводит губы и всасывает нижнюю к себе в рот, чтобы младший скорее начал отвечать. Но… вдруг он совсем не умеет? Чушь! Мысли сводят с ума, а взгляд блуждает по чужому лицу, не находя себе место. Даже ладони потеют, поэтому Се хочет куда-нибудь убрать руки, но одергивается, потому что пальцы, словно крепкие неразрывные сети, переплетаются с чанелевскими. Да что с ним? Неужели испугался? — Прости, — выдавливает из себя О, увиливая от поцелуя. Чужое дыхание слышно отчётливо, как и ощущение неловкости и смущения и Чанелю передается это, он волнуется. — Хэй, всё хорошо, — растерянно звучит старший, но старается совладать с собой. — Я принимаю тебя… так что не волнуйся, ладно? Он обнимает О, дарит утешение и чужие прикосновения постепенно помогают остыть, успокоиться. — Правда? — О поднимает стыдливый взгляд на Чанеля. — Конечно, — чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза младшему и растаять под их теплотой. Как бы Чунмену не хотелось возвращать Чанеля обратно, ему пришлось. Ради собственного спокойствия и счастья брата. Удивительно, как младший мог влиять на него, одним взглядом, одним словом и Чунмен готов сделать все что угодно, лишь бы не было больше слез и разбитых коленок, иначе вина за прошлое сжирала бы его до конца дней, не хуже вечно холодного и печального О. Он выбегает на улицу. Снег крупными хлопьями кружится в небе и падает на холодную землю, осыпая собою все вокруг. Впереди в этой снежной гуще Чунмен замечает, идущую прочь знакомую фигуру. Внезапная злоба находит на него и он ускоряет шаг, буквально налетая на Чанеля. Его кулак проезжается по скуле так и Пак от неожиданности шлепается на землю.Чунмен редко выходит из себя, но то, что произошло сегодня окончательно сбило его с толку. Досада, злость, чувство вины — все смешалось воедино и вылилось с какой-то горечью и желанием исправить ошибки прошлого. — Какого чёрта ты вот так уходишь?! — почти на крик срывается Чунмён и из последних сил сдерживается, чтобы ещё раз ему не врезать.Чанель на самом деле не собирался уходить, вновь и вновь возвращаясь к свежим воспоминаниям, но что-то внутри говорило об обратном. Ему здесь не рады. — Снова сбегаешь, трус?! — старший хватает его за воротник куртки, не контролируя эмоции, а перед глазами так и стоит убитое горем лицо О. Чанель молчит, он не знает, что ответить. Из разбитой губы сочится кровь и опять из-за Сехуна. Что, если прошлое даёт ему шанс все исправить? — Вставай, — выдыхает холодный пар и протягивает ладонь. — Что? — Я сказал вставай, или тебе ещё раз врезать? Чанель поспешно поднимается на ноги, отряхивает себя от снега. Он все ещё не может поверить в то, что брат Сехуна пришёл за ним, чтобы вернуть всё на свои места. — Он не может без тебя, — тихо отзывается старший. Раньше Чунмен над этим даже не задумывался, но теперь, через столько лет, когда они снова воссоединились как семья, он принимает его страдания, как свои. Они возвращаются обратно, в тёплый дом. Чанель неуверенно стучит в комнату младшего и за дверью слышится недовольное копошение. Сехун открывает дверь на распашку и сначала даже не замечает, что перед ним стоит вовсе не старший брат. — Я же сказал, оставь меня в покое… — он удивленно поднимает взгляд и часто моргает длинными ресницами. — Что ты здесь делаешь? Пак пропускает вопрос мимо ушей. Он подступает ближе, сокращает расстояние и не задумываясь заключает О в свои объятья. Утыкается носом в горячую щёку, ведёт кончиком вдоль и прячет где-то у виска. Ему хочется прижаться максимально ближе, показать этим, что теперь всё будет хорошо. Сехун только вбирает в себя воздух, наполняющий легкие до краев и медленно выдыхает. Он боится заговорить, перебирая фразы в голове и сердце в ответ неконтролируемо пропускает удар за ударом. — Я так много хочу сказать тебе, но не знаю с чего начать и… наверное, это лишнее сейчас, — Ёль взгляд отводит, прячет. Они сейчас так близко. –…но Сехун-а, — тихо зовёт Ёль —Теперь я точно никуда от тебя не денусь. — И тянет уголок губ вверх, не встречая сопротивления. — Я хочу развеять убеждения на свой счёт. Избавиться от тех страхов, что остались. Помнишь, каким ты был до знакомства со мной? Слезы непроизвольно наворачиваются на глазах и обжигают щеки. Сехун погружается с головой в воспоминания, где он так отчаянно стремился что-то доказать, выворачивая все наизнанку. Тогда в его жизни и появился Чанель, который одним звуком гитары, одним нужным словом перевернул весь его мир. — Я люблю тебя, слышишь? — Пак чуть отстраняется и берет широкими ладонями его лицо. Улыбка расползается по лицу и в глазах зажигаются звёзды, чтобы как и раньше взорваться фейерверками в голове, посылая волны мурашек по всему телу. Сехун кивает в ответ, и в этот момент что-то за гранью понимания рушиться, ломается на части. Спустя столько лет он наконец-то слышит эти три простых, но таких нужных слова. Их достаточно для того, чтобы наконец-то избавиться от навязчивого прошлого, полюбить себя и откинуть все глупые мысли в сторону. — Больше никогда не оставляй меня. Ты нужен мне. — надломленным голосом говорит О, сильно сжимая пальцами чужое пальто. — Никогда. — Чанель легко опускается к лицу, целует беспорядочно в глаза, в щёки, в губы и повторяет после каждого чмока «люблю». Он прекрасно знает как Сехун нуждается в нем. С тех пор как они познакомились в тот пасмурный день, с тех пор, как сбежали из дома и с тех пор, как старший по глупости оставил его. Сехун нуждается в Чанеле так, как Чанель нуждается в нем.