Свидание 7
13 марта 2019 г., 23:59
Назови мне причину, чтобы начать всё сначала, Я буду ждать сколько потребуется, чтобы поставить точку.
На лице Чунмена расцветает радостная улыбка, и он готов расцеловать брата, но как только замечает рядом знакомую высокую фигуру, улыбка куда-то пропадает, а брови сводятся в недоумении к переносице. Казалось, прошло столько времени с того раза, как они виделись в последний раз, а у Чанеля до сих пор болезненно стучит в висках.***
Поцелуй настойчиво прерывают «трели» дверного звонка. И по интенсивности и особому ритму Пак понимает, что им пиздец. — Пак Чанель, Сейчас же открой дверь, иначе я вышибу ее ногой, как и твои зубы! О отрывается от чанелевских губ и испуганно смотрит на старшего. — Что нам делать? — Встречать гостей! — Чанёль отходит от младшего и стремительно идёт по коридору, чтобы открыть таки дверь, но когда настигает её, замирает в нерешительности, явно не наслаждаясь какофонией звуков, но потом все же поворачивает замок и нажимает на ручку. По телу бежит холод, едва перед Паком появляется слишком знакомый силуэт. — Отец? — Сехун ошарашено смотрит на гневный взгляд напротив и, как только господин О замечает потрепанный вид обоих, то приходит в ярость. Он буквально отталкивает Сехуна в сторону, налетает на Чанеля, хватая того чуть ли не за грудки. — Ты… что делаешь?! Я кажется предупреждал тебя… — его лицо аж покраснело от злости. — Да, я… — договорить возможности не представляется. Чанёль прикрывает глаза, шумно набирая воздух в лёгкие, возможно, в надежде улететь отсюда как воздушный шарик — далеко и надолго, лишь бы забыть что такое гнев семьи О. Позади мужчины краем глаза он замечает еще одну до боли знакомую фигуру — Чунмена, который с осуждением смотрит на Пака, но упорно молчит. Добром это все не закончится. Если не повесят, то точно сделают так, что забудешь дорогу к собственному дому. — Не трогай его, это я! Я сам предложил сбежать, — О старается говорить уверенно, но голос предательски дрожит. — Ты с ума сошел?! Отвечай! Этот ублюдок тебя испортил?! — срывается на крик, что кажется перепонки сейчас лопнут. Сехун косит умоляющий взгляд на Чунмена, давая понять, что отца срочно нужно остановить. Пак то краснеет, то бледнеет, но неизменно пребывает в состоянии аффекта. Настолько невосприимчивость к крикам в нём укоренилась ещё в детстве. — Отец… — криво улыбается брат, подходя ближе. — Не лезь и забери отсюда этого неблагодарного щенка! — Он не желает даже слушать, сверкая глазами то на Пака, то на Сехуна. В конечном итоге его кулак, несмотря на все усилия О, проезжается по лицу Чанёля — Чтоб больше я тебя не видел рядом с моим сыном! На глазах у Сехуна наворачиваются слезы обиды. Лицо выражает страх. Его хватают чуть ли ни за шкирку, буквально силой выталкивая из квартиры на лестницу, и тащат вниз. Чанёль же как не мужик стоит и тупо пялится в дверной проем, куда уволокли младшего, прикладывая к разбитой губе руку. Больно. — Черт, — шипит сквозь зубы Ёль. Он всасывает болезненно пульсирующую губу к себе в рот, прощая её горький металлический вкус, и это, похоже, единственная «первая помощь», которая ему будет оказана сегодня. Сехуну тоже досталось помимо того, что силком вытолкнули из дома. — Мне больно! Отпусти! — Сехун начинает орать и отбиваться, но брат отпускает и шикает на ухо, чтобы тот прекратил упрямиться. — Хватит лезть в мою жизнь! Я сам могу решить с кем мне быть и кого любить! Это не твое дело! Сехун падает на колени, стирая их в кровь. Он кричит захлебываясь собственными слезами, но его никто не слушает и не слышит.***
— Брат…— Се закусывает нижнюю губу и не знает, что сказать. Прошлое болезненно бьет в лицо и заставляет прикусить язык в попытках оправдаться. Чанель мысленно выстраивает варианты исхода событий, но одно радует: в этот раз вряд ли ему придется искать другое место жительства, чтобы избежать проблем. —Как долго? — у Чунмена просто в голове не укладывается, как этот человек снова появился в их жизни. — Отвечай. — холод мурашками пробегает по спине от голоса, который все больше напоминал отца. — Я больше не отпущу его, — собрав все силы в кулак выдает Пак, хочет переплести их пальцы рук, но Сехун отталкивает. Почему? О качает отрицательно головой и дрожащими губами шепчет «Уходи». Потому что сейчас не время признаний. Он не готов вот так просто принять и простить, а у Чанеля все ломается внутри, рушится, как карточный домик. Пак понимает, ведь проблема не в Сехуне, а в нем. Он уходит молча, но обещает вернутся, стараясь не обращать внимания на испепеляющий взгляд со стороны. Чунмен умел заглядывать в душу так, что в мгновение осознавал все свои грехи, особенно перед Сехуном. — Се, — слова обрывает закрытая дверь в комнату. О всегда так делал, когда ругался с отцом или был не в настроении — уходил к себе и не возвращался, пока мысли не придут в порядок. Но сможет ли он справится сейчас? Губы обжигает недавний поцелуй, в уголках глаз собираются слезы. О спускается спиной по стене и закрывает руками лицо, запуская пальцы в темные пряди волос. Судорожно вздыхает и тело прошибает озноб, но плакать почему-то не хочется. Все идет по кругу, как замкнутая петля, которая душит, перекрывает кислород, но О добровольно убивает себя. Не позволяет освободить от узла навязчивого прошлого и взглянуть на настоящее. Все это время Чунмен, не снимая верхней одежды, стоял у двери его комнаты, прислонив лоб к холодной деревянной поверхности и шепотом просил выйти к нему: — Хун, пожалуйста, давай поговорим. Но младший, кажется, не слышал. Он не хотел снова впутывать в это брата, не хотел снова слышать в свою сторону упреки, как он должен правильно жить, а как не должен. О и сам не знает. Их отношения только больше запутались, закрутились в плотный клубок, и Чунмен винил себя за это. За то, что в тот раз не остановил отца и за то, что как и тогда не мог понять чувства Сехуна. Он ведь давно уже не ребенок.Что плохого в том, что у его младшего брата появилась своя личная жизнь? Но сейчас Чунмен ничего не может для него сделать, разве что только вернуть того придурка обратно.
