О ревности, чувствах, опыте и концах веревочки

      Постижение девиантами вселенной эмоций было захватывающим, сложным и порой опасным. Разные чувства за собой тянут другие чувства. Например, симпатия, как монетка Коннора, имела и обратную сторону — собственничество и ревность. Ох уж эта ревность…       Ревнуют все: официальная девушка Маркуса — потому что понимает, насколько популярен ее любимый (и замечает его интерес ко всему и всем вокруг).       Норт ревновала. С учетом своего взрывного характера, она прямо-таки с ума сходила от бешенства и невозможности просто взять и начистить кому-то рожу за… А собственно, за что? Она прекрасно понимала, что ее парень в центре внимания, звезда своего времени, так что популярность ему обеспечена. Популярность, внимание, ненависть и любовь. И если с ненавистью андроиды бороться привыкли, так как то был их рабочий режим, то вот симпатия, особенно чрезмерная, вызывала порой недоумение, а порой даже злость. Ибо как тут не злиться, когда постоянно только и видишь или слышишь, как твоего парня раздевают взглядами, облизывают со всех сторон и прямо-таки… кхм, слава богу, до этого всего дело не дошло. Пока что. Но девиантке постоянно казалось, что скоро дойдет. И тогда случится непоправимое. Ох и отметелит она того несчастного, кто осмелится на какие-то действия относительно Маркуса!..       Ревнуют все: безответно влюбленный друг — он по-доброму, не завидуя, просто горячо мечтает время от времени, как было бы здорово, если бы…       Саймон ничего не делал не потому, что боялся Норт. Нет. Он просто действительно уважал выбор влюбленных андроидов и не собирался как-то мешать их счастью своими чувствами. Но время от времени предаваться самым разным фантазиям о Маркусе ему никто не мог помешать. Моменты, когда он потакал своей слабости и позволял себе все что угодно с любимым лидером, а тот в мечтах безответно влюбленного соратника неожиданно и вопреки всякой логике отвечал на все безумства Саймона положительно и с желанием. Мечтать ведь полезно, правда? Это развивает фантазию, образное мышление. Ох. Образное мышление Саймона в эту сторону было развито так, что не дай боги кому-то узнать, насколько же все запущено. А если это кто-то и узнает… Ну, он не делает ничего предосудительного. И если Норт полезет разбираться, то он спокойно даст ей сдачи — в отличие от WR400, у него программа рукопашного боя была заложена изначально, между прочим. Так что пусть не лезет — ей все равно повезло больше их всех остальных вместе взятых. Ведь у нее есть Маркус…       Ревнуют все: и верный боевой товарищ не стал исключением. Ну, а почему всем можно, а ему нет?       Джош после победы революции получил, как и многие андроиды, возможность беспрепятственно развиваться как личность. Вот он и занялся собой. Но внезапно столкнулся с одной довольно интересной проблемой: когда дошел до анализа и прогноза развития своей эмоциональной сферы и интимных чувств, то вдруг понял, что в них как-то довольно пусто, а то, что есть — это Норт и Маркус. Притом он затруднялся ответить, кто из них занимал больше места. Почти затруднялся. Маркуса было немножко больше. Конечно, он же их лидер. И жизнь Джошу спас. И просто друг. И красавчик. И интересный, не похожий на других. И художник. И музыкант. И… черт, ну, в общем, слишком много было Маркуса, ладно. Норт — привычная, боевая подруга, часто раздражающая до вскипания тириума в системе. Но миловидна и с характером. И с опытом в интимной сфере. А Маркус… он… он был просто вечным камнем преткновения для Джоша, который привык действовать из высоких побуждений, но что было высокого в желании схватить лидера девиантов и усадить возле себя, и рассматривать его, слушать его рассуждения, сказанные только для одного, касаться его, заглядывать в разноцветные глаза, а еще сделать что-то такое, отчего бы взгляд Маркуса вспыхнул так, как он сиял только для Норт, кажется — или еще как-то иначе, чтобы лидер понял, что его друг и соратник — особенный, и что он, Маркус, не должен жить без Джоша рядом с собой. Можно вместо Норт. Правда, как заменить ее опыт, Джош не знал, и это его удручало. Идти в бордель за апгрейдом и опытом он не хотел, а предложить что-то эквивалентное не мог. Так что старался пока что держать себя в руках.       Ревнуют все: и даже, внезапно, бывший охотник на девиантов — а именно это проявление его девиации, ревность, началось еще с векопомного поцелуя Маркуса с Норт перед огромной толпой пробужденных Коннором андроидов, сцена до сих пор словно жгла глаза и мозг…       У Коннора дела шли вполне нормально. Впору бы радоваться жизни. Но наметилось темное пятно на ясном горизонте. Все чаще и чаще в памяти всплывало воспоминание — сцена поцелуя Маркуса с Норт перед армией пробужденных андроидов, которых привел Коннор. Черт, Маркус к нему тогда даже не прикоснулся в знак благодарности! А мог бы. Но нет, он стал при всех целоваться с Норт! Зараза гетерохромная. И гетеросексуальная, наверное. Коннор заметил, что лидер девиантов старается лишний раз не касаться никого, кроме Норт и других женщин — андроидов или людей. Да, у андроидов нету четкого понятия о разделении на мужчин и женщин, но гендер все-таки какой-никакой был. У девиантов. Недевиантам было действительно все равно. А вот девианты… Сам детектив понимал разницу между М и Ж, осознавал, что пол и гендер определяются многими факторами, как первичными и вторичными половыми признаками, так и гендерной выраженностью и гендерной идентификацией личности. Вот себя Коннор не сомневаясь отнес к мужскому полу. И Маркуса отнес. Норт — определенно женщина. По всем параметрам. Кажется, Маркус думает так же. Он действительно старается не касаться лишний раз мужчин. И никогда не улыбается им. Он даже к своим друзьям довольно холоден. К Саймону, например. Такое впечатление, что Маркус его то ли игнорирует, то ли осаживает. Видимо, ему не нравится, что Саймон на него слюни пускает, как говорят люди. Потому что только слепой не заметил бы, что происходит с соратником Маркуса.       А что происходило с Коннором? Только ли обида за то, что лидер андроидов не обнял его, например, за его действия? Ну… вообще-то Маркус мог и пристрелить его тогда, в церкви. Но доверился. А потом бывший охотник на девиантов просто оправдал его доверие. Но разве он не заслужил хоть немного благодарности? Никто из девиантов не сделал того, что сделал детектив-девиант. Разве что только Маркус. И все. Так почему же… Ах, ладно. Вопрос в другом: Коннору не только это мешало жить спокойно. Ему отчаянно хотелось внимания и признания Маркуса. Ему хотелось, внезапно так сильно, проводить время с этим неординарным девиантом, хотелось узнать его как можно лучше, разобрать на составляющие (образно!), проанализировать и собрать все назад — в себе, чтобы тот всегда был рядом, поближе. Хотелось, чтобы во все особенные моменты жизни Маркус смотрел своими дивными глазами не на кого-то, а на него, на Коннора. Как на особенного, равного себе. Ведь Конор и есть особенный, чего уж правду таить. И хотелось, до боли в губах и еще непонятно где, ощутить тот поцелуй — тот самый, что словно выжегся на сетчатке глаз Коннора. Хотелось попробовать и оставить себе. Коннор был уверен, его анализ подтверждал его убеждение: ему бы понравилось. И Маркусу тоже должно было бы. Уж Коннор бы постарался. Это точно. Но… детектив все так же прозябает в участке, купаясь в лучах славы и перевыполняя норму раскрытия дел напару с Хэнком. В Иерихоне появляется не так часто, как хотелось бы — и некогда, и немного боязно. Он не хотел бы сцепиться с Норт, например, или ранить чувства Саймона своим все возрастающим вниманием к лидеру девиантов.       Ревнуют все. Несносный коп Рид также чувствует что-то, что он упорно отказывается называть ревностью — ему, как он понимает, просто хотелось бы владеть таким, как Маркус.       А Гэвину Риду просто всегда нравилось все классное. Маркус классный. Говнюк зарвавшийся, конечно, но классный. Если никому не говорить, то себе-то можно признаться: Маркус был красивым по человеческим меркам и слишком особенным по меркам всех вообще. Да, лучший в своем роде. Ну, говнюк Коннор RK800-й тоже, конечно, крут… Но именно Маркус как святой пошел творить чудеса. И потому его теперь все знают и все, хм, хотят — кто грохнуть, кто поблагодарить, а кто просто хочет. Как Гэвин. И конечно же, как жаль, аж сердце кровью обливается, что он такой недостижимый и единственный неповторимый. Уж на него можно было бы прямо молиться… или дрочить. Впрочем, это можно и без Маркуса делать. Стоит только вспомнить несколько удачных кадров… Главное, не вспоминать кадры его зажиманий с той андроидкой-шлюхой. От этого Гэвин начинал злиться. Почему-то. Хотя порнуху смотрел вполне нормально и никто его не злил. А вот Норт — злила. Чего она вешается на него, а? Всю картину портит, блядь зарвавшаяся. Брысь из кадра, сучка! Гэвин хочет только Маркуса… И нет, это не ревность. Он просто хочет себе что-то такое неповторимое и чудесное. А не всяких шлюх рядом. Потому что все хотят того же. И не всем может перепасть… как кусочек вишневого пирога, так любимого многими людьми, и все бьются за лакомство. Так и Маркус: лакомство, которого мало и на всех не хватит. Так что нефиг. Руки прочь.       Ревнуют все. Агент Перкинс официально ненавидит андроидов, особенно девиантов, а особенно же Маркуса — и его просто коробит, что этот чертов революционер абсолютно не в его власти (а что бы Перкинс сделал, была бы у него эта власть над гетерохромным девиантом… это он никому вслух не скажет, даже себе).       Когда часть девиантов во главе с Маркусом удрали из «Иерихона», оставив после себя нехилый фейерверк и трупы людей Перкинса (часть которых до сих пор не найдены, а найденные с трудом поддаются идентификации), Ричард пообещал сам себе: Маркус не уйдет, они еще встретятся. В ту ночь, точнее, ее остаток, на рассвете Перкинсу приснился сон из категории «хоть вообще не просыпайся», а в главных ролях там был именно лидер девиантов. Хрен его знает, были ли у оригинала апгрейды для секса, но во сне Ричарда этот зарвавшийся RK200 пользовался ими вовсю, как и всем своим совершенным телом. Телом, бывшим в том сне полностью во власти Перкинса… И одно даже осознание этого всевластия заставляло дыхание сбиваться, а живот сладко поджиматься. А уж реализация…       Проклятый сон не уходил из головы, не выветривался из памяти. И каждый раз, смотря дело по девиантах и замечая любое упоминание Маркуса, Перкинс ощущал это желание — обладания и просто сексуальное. Перкинс стал подозрительным — не дай бог он как-то выдаст себя. Надо держать себя в руках. Он даже себе запретил слишком часто упоминать имя этого девианта. Не ровен час, кто-то слишком наблюдательный поймет. Андроидов кругом полно — было, до бунта. Потом их убрали. А теперь снова их кругом много, и они до чертиков самостоятельные и почти полноправные, слава проклятому rA9 и его пророку Маркусу, черт бы его побрал! И любой чертов андроид-сиделка/медсестра/следователь и типа того могут проанализировать состояние Перкинса и прийти к выводам, к которым он сам старался не приходить как можно дольше. Он для себя даже ни разу не сформулировал признание о том, что с ним происходит на самом деле. Теперь надо держаться подальше от RK800 — тот точно все поймет, наблюдательная умная девиантная скотина.       Пусть все там и останется — в снах. Потому что в реальности… вряд ли в реальности получится забрать себе в безраздельное владение символ свободы андроидов. Будь ты проклят, Маркус. И… приходи во сне еще, пожалуй. Теперь все самое горячее и сладкое в жизни агента Перкинса начинается с момента, когда он видит сине-зеленый взгляд — даже если это и во сне или в фантазиях после увиденных в каких-то очередных новостях кадров.       Ревнуют все. Но Адам почти не ревнует — это просто дистанционное восхищение звездой нового времени и просто дрочка на светлый лик главы андроидов-девиантов (его действия сломали взгляды Адама куда эффективнее, чем мать и ее долгая работа).       Да, сначала его просто бесила вся эта ситуация с беглыми андроидами-девиантами, из-за которых им с матерью приходилось жить как на иголках. Потом появилась Кэра, и Адам долгое время наблюдал, как у андроидов могут быть словно бы семьи. Наблюдал — и почти не понимал. Ну, и правда. А потом… Благослови, боже, Америку и новостные каналы. В частности те, которые показывали трансляции с митингов девиантов. И там, на баррикадах… Ох, он показался Адаму мессией. Сколько сдержанного благородства и переживания за свой народ. Сколько душевной силы. Душевной? Да, именно. Тогда, смотря на двигающуюся картинку и слушая то одно, то другое, сказанное лидером девиантов, Адам поверил. И уверовал. И… восхитился? Да уж, лучше называть это восхищением. Потому что как-то не хотелось опошлять светлый лик своими грязными мыслишками. А мыслишки-то… Ну, а что поделать, если Маркус был не только духовно красив, а и физически? Да, конечно, это было сделано людьми. Но красиво же. Адам никогда раньше не видел таких андроидов, с такой внешностью. По крайней мере, к ним не приходили такие. И на улицах не попадались. Может, они были популярны в южных штатах? Но все же, все же… Куда приятнее была мысль, что он такой один. И его глаза… Адам вздыхает, в очередной раз после своих мыслей понимая, что это лицо, эти разноцветные глаза, эти красивые полные губы, эти правильные черты, эти веснушки, черт — все это снова заставило возбудиться, и так как у него есть немного свободного времени и крепкий стояк, то парень в очередной раз идет дрочить на мысли о чудесном харизматичном и красивом лидере девиантов.