О ревности, чувствах, опыте и концах веревочки

      Ну, а Маркус… А что Маркус? А Маркусу все интересно. И все. Ничего более. Он замечал многое, действительно. Кое-что было слишком близко к нему, и приходилось… держать дистанцию, контролировать происходящее, не позволяя сложиться новой ситуации — сложной, запутанной и неприятной именно из-за того, за что боролись девианты — из-за чувств и права на них. На самом деле, немногие умеют жить в гармонии с миром, при этом ощущая сильные эмоции. Ни люди, ни андроиды. Чувства — штука опасная. Правда. Стоит только почитать художественную литературу за всю историю человечества и проанализировать историю — все укажет на то, что чувства — это сложная и опасная штука. Люди тоже не особо преуспели с проблемой своих чувств. То самое и у андроидов. Ничего нового.       И еще… он живой, он чувствует и ограничивать себя в этом не намерен. Просто нужна осторожность и предусмотрительность в словах и действиях.       По отношению к себе замечать чувства было волнительно. На негативные эмоции реагировать было привычнее — и это неудивительно. А вот позитивные… Ново, незнакомо, странно, порой даже шокирующе и ошеломительно. Иногда — почти больно: Саймон чувствовал большое и сильное Чувство, но Маркус был не уверен, что сможет на него ответить должным образом. А видеть обреченность и смирение в глазах друга ему не нравилось от слова совсем. Так что Маркус… скрывался, отгораживался, держался подальше, не зная пока, как решить эту проблему.       Тот вариант, что он уже придумал, отпал сам собой, когда он увидел, каким взглядом Норт смотрит на своего соратника. Так не смотрят на тех, кто собирается жить долго и счастливо. Маркусу правда хотелось, чтобы Саймон жил долго и счастливо, но пока что он может обеспечить лишь пункт с «долго» — если не сделает ничего из своего плана насчет чувств Саймона к нему. Иначе — Саймон проживет счастливую, но слишком короткую жизнь, и лучше бы ему тогда погибнуть во время революции. А так — будет весьма бесполезная глупая смерть от руки разъяренной ревнующей Норт. Надо придумать что-то еще. Терять Саймона чертовски не хотелось — его внимание можно было словно рукой потрогать, его заботу замечали даже самые тупые, а его верность проявлялась даже в критичных ситуациях. Ну и еще он был хорошеньким — как и все андроиды его линейки. Маркус как эстет оценил.       Джоша ему было трудно понять. Похоже, что и самому Джошу было трудно себя понять. Но Маркус видел его взгляды — ловил направленные на себя, внимательно рассматривал их, адресованные Норт, и просто недоумевал. Джош, что у тебя в голове? Этот девиант вечно с ними дискутировал. Вечно его взгляды расходились с радикальными подходами Маркуса и Норт. А теперь он их рассматривает «так». Вообще непонятно. Короче, Джош, когда определишься — дай знать. Пока что Маркус позволил себе лишь пару раз улыбнуться Джошу в приватной обстановке довольно личной улыбкой, и, кажется, Джош понял правильно. Теперь интересно будет посмотреть, что сделает Норт, когда все это просечет…       Коннор. Вот кто его тревожил не меньше, чем Саймон. Очень сильный, он сыграл огромную роль в революции после того, как стал девиантом. Но при всей своей силе и возможностях он был сам по себе, к тому же продолжал работать с людьми. Маркус не видел, как развивается личность ищейки, не знал, чего от него ожидать. Одной из неожиданностей стало понимание, что Коннор слишком пристально порой наблюдает за Маркусом, за Норт, за Маркусом и Норт, за Саймоном… Не просто смотрит — изучает. А когда он вроде бы незаметно рассматривал самого Маркуса, у девианта словно легкий ток по коже пробегал — настолько концентрированным было это внимание. Только он это чувствует или кто-то еще, может быть? Но вопрос не в этом, а в другом: Коннор, чего ты хочешь от меня?       Как бы там ни было, независимо от соображений RK800, Маркус считает его своим другом и вполне по-дружески предлагает проводить с девиантами «Иерихона» больше времени. Он улыбается детективу и помогает с выбором одежды в магазине — Коннор не особо в этом разбирается, а вкусу Хэнка, друга Коннора, доверять не стоит, по мнению художника. Коннор выглядит словно елка на Рождество от позитивных эмоций, но выражается сдержанно — все еще не привык к новому состоянию. Он приглашает Маркуса к себе в гости — поиграть с Сумо, пообщаться с лейтенантом и все такое. Маркус даже соглашается. А Коннор все чаще приходит в «Иерихон» — ставку Маркуса и всей, собственно, «верховной четверки» девиантов. Он даже соглашается поработать вместе с Маркусом — берется за кисть и неумело возит ею по холсту. Ничего особенного у него не получается. Максимум — «идеальная копия реальности», и Маркус, посмеиваясь, говорит Коннору, что отведет его к Карлу, пусть поучит еще одного неумеху. Но это чуть попозже, когда художник, который был Маркусу как отец, еще немного окрепнет — а то его здоровье не выдержит такого ученика. Да, это было приглашение — и Коннор благодарит за него. Все-таки Маркус никого особо не приглашает к Карлу. Обо всех визитах он заранее договаривается с Манфредом-старшим, хотя Карл давно сказал приходить без разрешения и приводить друзей. Маркус не хочет злоупотреблять вниманием пожилого человека и, если честно, до онемения всех биокомпонентов боится дня, когда «хрупкая машина» по имени Карл Манфред доломается окончательно и перестанет функционировать, отключится, умрет. Но он должен успеть показать всех своих близких Карлу — пусть старый художник скажет что-то о них, подскажет, может быть. Мнение отца для Маркуса всегда было слишком важным. Может, и насчет Коннора подскажет что-то?       А сам Коннор мог бы подсказать Маркусу, что делать с Гэвином Ридом — детективом из участка, где работает RK800. Маркусу там приходилось пару раз бывать — уже тогда, когда за ним перестали официально охотиться. И каждый раз он натыкался, постоянно натыкался на этого человека. Он был ему… хм, можно сказать, неприятен — андроид чувствовал агрессию и злость, и еще много всяких чувств, не все из которых мог расшифровать. Например, когда ты кого-то ненавидишь, ты не поедаешь и не раздеваешь глазами этого человека. Но именно этим Рид и занимался — его рот говорил гадости, а глаза так цепко впивались в тело Маркуса, что девианту казалось, еще немного — и коп весь сам бросится на андроида. Непонятно только, зачем…       — Да это он от неудовлетворенности всех рассматривает, — хохотнул Хэнк, когда Маркус поднял этот вопрос в разговоре в гостях у Коннора и Хэнка. 800-й при этом как-то вздрогнул и нахмурился, его глаза заморгали, диод заморгал предупреждающим золотом. А Хэнк и выдал вот это: — Не обращай внимания, сынок. Я считаю, у него недотрах, но ты вряд ли с этим что-то сделаешь.       Маркус хмыкнул, соглашаясь, а в следующий раз он при встрече с Гэвином Ридом внимательно посмотрел тому в глаза и почти незаметно улыбнулся и подмигнул.       О, вы бы видели это выражение лица и этот румянец!       Мысленно расхохотавшись, Маркус вежливо кивнул растерянно умолкнувшему детективу Риду и ушел по своим делам. С этим кадром все ясно. В следующий раз он просто сделает то же самое или что-то в этом роде — оказалось, дразнить людей весело.       Или не всегда. Вот дразнить агента ФБР Перкинса Маркусу веселым не казалось. Каждый раз при встрече он чувствовал, как на него словно опускается что-то тяжелое, давит его. Перкинс смотрел на него с насмешкой, а внутри него было что-то еще. Темное, обжигающее, опасное, сумасшедшее, отрицаемое и потому еще более крепкое. Агент реально волновался на всех уровнях, хотя внешне держал себя в руках — да так мастерски, что Маркус никогда бы не заподозрил, что что-то не так, что-то за этим кроется. Но девиант подошел ближе, на свою беду, и теперь никак не отделается от ощущения, что Перкинс какой-то маньяк и мысленно разложил Маркуса на биокомпоненты и… и… Тут вот Маркус терялся с тем, что бы Перкинс хотел сделать с его бренным телом. Ускоренное сердцебиение и пульс, повышение давления, расширяющиеся зрачки — гормональные выбросы, заставляющие зрачок меняться вне зависимости от освещения… Да что с ним? Одержимый, но только чем? Ненавистью к Маркусу? Наверное… Нехорошо это.       А потом Маркус случайно заметил при очередной личной встрече с агентом одну небольшую деталь. То есть, «деталь» изначально была небольшой, но очень быстро увеличилась в размерах. Андроид, проморгавшись от неожиданности, быстренько проанализировал речь человека — и точно, слегка развязный тон, немного тянущиеся звуки, при этом звенящий местами голос — похоже на слабое опьянение. Глаза слишком пристально рассматривают собеседника-оппонента — рассматривают все. Это было бы понятно, если бы не частое, слишком частое сглатывание и облизывания губ, пересыхающих из-за учащенного дыхания.       Да ты же возбужден, агент Перкинс. Вот сейчас же возбуждаешься.       Мысленно вздрогнув от ощущения ментальной грязи, Маркус резко свернул разговор и покинул встречу. Уходя, он чувствовал, как спину словно жжет чужой взгляд, перед этим липко ползающий по телу андроида.       То ли Перкинс понял, что Маркус догадался, то ли так просто совпадало, но встречи с федералом не прекращались, и это вот все не прекращалось тоже. Но от своей догадки Маркусу легче не стало. Наоборот: теперь каждый раз он словно в грязи вываливался. И дразнить Перкинса у него не было ни малейшего желания. Да только этот упырь из ФБР, похоже, только забавлялся от мрачной физиономии девианта, потому что каждый раз выглядел все более довольным. А когда Маркус как-то ехидно заметил, что у Перкинса, видать, личной жизни нет, раз он все время гоняется за девиантом, тот препаскудно ухмыльнулся и как-то туманно ответил, что «зато у меня для тебя есть предостаточно времени, что скажешь?». И это Маркусу совсем не понравилось. Он бы не хотел, чтобы у этого психа со значком было много времени для Маркуса. Нет уж.       Но Маркуса никто не спрашивал, и федерал время от времени возникал на очень малом расстоянии от лидера андроидов, и тогда бесстрашному девианту хотелось куда-нибудь спрятаться, перед этим хорошенько помывшись.       Ну, слава богу, не все люди были такими уродами. Например, сердце приятно грела небольшая посылка от некоего Адама Чепмена. Оказывается, мама этого славного парня спасала андроидов-девиантов, те жили в их доме, люди помогали девиантам переправиться в Канаду. Чепмены знали Кару, Алису и Лютера. И многих других. А вообще Адам благодарил Маркуса за все, что он сделал, говорил, что восхищен лидером андроидов. И прислал ему собственноручно вырезанную из дерева статуэтку — символ андроидов на подставке-руке. Сделанная немного грубо (парень не скульптор), она была такой милой. И Маркусу захотелось даже создать несколько тематических скульптур (он уже сделал несколько штук). Мама Адама, Роза, присоединилась к посланию сына и прислала в качестве символического подарка собственноручно связанные шарфики для всей четверки — но каждому разные. У Маркуса шарф оказался просто роскошным, и андроид про себя восхищался трудоспособностью женщины, не пожалевшей времени на шарфики для девиантов. Есть же добрые люди, однако. Надо будет прислать ответный подарок — например, можно написать благодарность в записке к картине, нарисованной специально для Адама и Роуз — человеческие руки со свечой, от пламени которой греются руки андроида. Небольшая и теплая по настроению картина. Маркус надеялся, что людям она понравится.