Ментол и Вишня

***

Телефонная трель разрезает тишину трейлера. Джагхед недовольно мычит и разлепляет веки, потирая глаза. Чувствует тяжесть в зоне паха: Бетти снова во сне закидывает на него ноги. Сейчас девушка мирно посапывает, удобно устроившись головой на груди парня. Телефон вновь звонит и Джаг аккуратно вылезает из-под блондинки, укладывая ту на другую половину кровати, стараясь не разбудить. Берёт телефон и выходит на кухню. На дисплее светится «Мама» и брюнет отмечает, что наконец-то она о нём вспомнила. — Алло, — сонно бормочет Джагхед, раздражённый тем, что его разбудили так рано. — Доброе утро, сынок, — на другом конце слышится бодрый голос Глэдис. Джагхед отрывает телефон от уха и взгляд падает на цифры 9:23, — Как у тебя дела? — Доброе, мам. Почему так рано? — недовольно спрашивает парень. — Как рано? Самое время, — брюнет чувствует, как мать улыбается и немного смягчается. — Дела нормально. Ты звонишь просто так или по делу? — Звоню узнать, как ты, всё ли с тобой нормально, — лепечет Глэдис. — Мам, со мной всё в пор… — Блин, Джагхед, что за дерьмо? Почему так рано? — обрывает Джонса на полуслове крик Бетти, которая стоит в дверном проёме, сонно трёт глаза и зевает. — Это что, голос Бетти? — удивлённо вскрикивает Глэдис прямо в трубку, заставляя Джага поморщиться. Парень поворачивается лицом к своей девушке, встречаясь с её непонимающим взглядом. — Да, мам, это голос Бетти, — выдыхает Джагхед, чем разъясняет всю ситуацию для Бетти. — То есть, ты с ней… спишь? — Джагхед давится воздухом от столь неожиданного высказывания. Совсем непредсказуемо прозвучала такая громкая, во всех смыслах, фраза и парень на мгновение задумался, как правильно объяснить всё маме. Никто из них не предлагал встречаться. Они просто теперь вместе. Они нуждаются в друг друге и это больше похоже на какую-то зависимость. Бетти почти каждую ночь теперь ночует у Джагхеда. Прошло недели три с того момента, когда на кухне в трейлере Бетти они наконец раскрылись. И это нужно было обоим. — Мам, может мы как-то сами разберёмся, — Джонс слегка хмурится, почёсывая затылок. — Лаадно, — протяжно тянет мать, — Я хотела спросить, приедешь ли ты ко мне на Рождество, но теперь спрошу: приедете ли вы ко мне на Рождество? — Джагхед обречённо понимает, что мама так просто не оставит их в покое и будет пытаться узнать всё с самого начала. — Мы это обсудим и я перезвоню позже, — быстро выговаривает Джагхед и бросает трубку. Купер пристально наблюдает за парнем, облокотившись на косяк. Джонс откладывает телефон на стол и окидывает девушку оценивающим взглядом. Даже сейчас она слишком привлекательно выглядит. Запутанные волосы хаотично вьются по плечам. Она невинно хлопает своими сонными глазками, хотя прекрасно понимает, как сейчас соблазнительно выглядит. На ней накинута его футболка, которая доходит до середины бедра, вчерашние засосы сейчас проявились тёмно-фиолетовыми метками на шее. Он подходит ближе, становясь почти вплотную и поглаживает её по почти зажившей ране на щеке. Она чувствовала себя намного лучше. Синяк на бедре почти сошел, ребро срослось, что подтвердил рентген (Джагхед несколько дней назад насильно потащил её в больницу к Харрисону, чтобы убедиться в этом на сто процентов). — Зачем звонила Глэдис? — спрашивает Бетти, блаженно прикрывая глаза. — Приглашала нас к себе на Рождество, — поджимает губы парень и тянет девушку обратно в спальню, желая продолжить отсыпаться в их заслуженный выходной. — Нас? — вскидывает брови Купер, ныряя под тёплое одеяло возле Джагхеда. — Ага, — он обнимает её, переплетая с ней ноги, прижимая к себе, как можно ближе, — Что ты на счёт этого думаешь? — Не знаю, — честно отвечает Элизабет и делает глубокий вдох, чувствуя, как в лёгкие проникает его запах. Такой особенный. Он пахнет ментолом, смешанным с табаком и одеколоном и это дурманит голову блондинке. — Наверное, было бы неплохо проведать Андре. Я так и не съездила к нему, как обещала. Он, наверное, уже обиделся. — Я начинаю ревновать тебя к нему, — хмурится Джагхед, зарываясь носом в её волосы. — Да ладно тебе, — хихикает Бетти, обжигая его грудь своим горячим дыханием, от чего по телу парня пронеслись толпы мурашек, — Мы с ним друзья. Я не хочу его бросать. Как и тебя, — она оставляет влажный поцелуй на шее. — Я бы тоже поехал, но я всё ещё не нашёл нового помещения для «Змей», — тяжело вздыхает, потирая переносицу. — Не нужно опускать руки. Ты же умный мальчик, обязательно что-нибудь придумаешь, — Бетти и сама удивляется таким словам. — С каких пор ты стала такой оптимисткой? — усмехается Джагхед, путаясь пальцами в светлых волосах девушки. — Не знаю, — смеётся блондинка и поднимает на него свои глаза, закусывая губы. Джагхед притягивает Бетти и впивается в её губы жадным поцелуем. Она с жаром отвечает, подтягиваясь ближе, и, перекинув ножку через парня, садиться верхом, всё также не отрываясь от губ брюнета. Джонс в поцелуй улыбается, сминая кожу ягодиц рукой. Футболка бесстыдно задралась, оголяя стройные ножки и упругие ягодицы, обтянутые в чёрную кружевную ткань. Бетти трётся бёдрами о его пах, отмечая, что поспать им сегодня больше не удастся. Он рычит и резким движением переворачивает девушку, подминая под себя. Переходит влажными поцелуями на шею. Зализывает вчерашние отметины и оставляет новые. Всасывает в себя участок кожи, прикусывает, обводит горячим языком, а затем отстраняется, с удовлетворением смотря, как знак наливается кровью. Бетти протяжно стонет, откидывает голову, предоставляя больше доступа к своему телу. Он закидывает её ножки себе на поясницу, прикусывая ключицу. Его уже каменный стояк упирается в нужную точку и она сильнее прижимается к нему. Путается пальчиками в его смольных волосах, елозит бёдрами и рвано дышит, чувствуя, как бешено стучится сердце о грудную клетку. — Мм, Джаг… — выдыхает Бетти вместе со стоном, когда парень снимает с её тела мешающую футболку и обводит языком засос под левой грудью. Сминает полушарие в руке и тянется к губам. Стон тонет в развратном и мокром поцелуе. Купер крепко цепляется за его плечи, впиваясь ноготками в кожу. А затем сама тянется и снимает с него боксеры, отбрасывая на пол. Он целует за ушком и прикусывает мочку уха, несильно сжимая рукой её талию. Рывком разрывает кружевную ткань и входит, не забыв о контрацептиве. Они стонут в унисон. Бетти до жути узкая, влажная и горячая, что хочется кричать от ощущения себя в ней. Блондинка запрокидывает голову и открывает рот в немом крике, притягивая его за поясницу ещё ближе. Она с головой тонет в омуте из чувств и ощущений, что он ей дарит и иногда кажется, что она просто взорвётся в такие моменты их близости. Страсть, удовольствие, эйфория, счастье. Всё смешивается в адский фейерверк, что взрывается внутри обоих. Она втягивает его в развязный и глубокий поцелуй, оттягивая завитки его волос на затылке. Джагхед вдалбливает тело девушки в матрас, кусает её плечи, шею, грудь, ключицы, стонет и рычит, наслаждаясь стонами своей девочки. Бетти цепляется за его спину, оставляя красные полосы от острых ногтей, подается бёдрами, давая проникнуть ещё глубже, когда кажется, что глубже уже некуда, кричит и стонет, упиваясь их близостью. Тела покрылись испариной, а между лопатками потекла капелька пота, когда проникновения стали слишком быстрые, но Джагхед поддерживал темп, доставляя неземное удовольствие и себе, и своей малышке. Эйфория яркой волной накатывает на них одновременно. Девушка громко стонет, а Джагхед делает последний толчок и наваливается на Бетти сверху, тяжело дыша. — Ох, чёрт, — на выдохе произносит Элизабет, обнимая парня, что сейчас уткнулся ей в грудь, опаляя и без того горячую кожу своим тёплым дыханием. — Мм, малышка, ты просто невероятная, — целует под грудью и пытается привести дыхание и участившийся пульс в норму. — Как и ты, — широко улыбается Бетти и тянет на себя Джагхеда, вовлекая в нежный поцелуй, совсем не такой, как несколько минут назад. Джонс проглатывает необычное для себя: «Люблю», мысленно призывая себя молчать. Слишком рано.

***

Бетти сидит на полу в гостиной, поджав под грудь ногу, задумчиво кусая кончик карандаша. В руках у неё тетрадь с формулами, а вокруг разбросаны учебники и записи. Завтра пробный тест по математике, а блондинка не знает почти ничего. На журнальный столик приземляется две кружки ароматного кофе, заваренного Джагхедом. Он присаживается рядом, вглядываясь в какую-то тетрадку. Тони, что готовилась к пробному тесту вместе с ними, уже ушла домой, не выдержав такого количества математики. — Может, ну это всё? — вздыхает Джагхед, откидывая тетрадь. — Ну уж нет! — уверенно говорит девушка, поворачиваясь лицом к парню, — Нам нужно поступить в колледж. Я не хочу так просто проебать своё будущее. И тебе не дам, — грозно сверкает глазами в сторону брюнета, что заставляет его широко улыбнуться. Она сейчас такая милая, как будто маленький котёнок, что выпускает когти. — Я уже жалею, что заставил Мантла вернуть тебя в школу, — насмешливо произносит Джагхед, широко ухмыляясь. Бетти заливается смехом от столь неправдоподобных слов. Она, между прочим, всё ещё помнит, как он сообщил ей, что директор Везерби вернул её обратно в школу, при этом улыбаясь, обнимая и целуя. — Может, уже пойдём спать? Я так устал, — жалобно тянет парень, запрокидывая голову вверх. — Ты иди, а я ещё поучу, — Бетти зевает, но упорно делает вид, что спать не хочет. Делает большой глоток крепкого кофе, что обжигает горло, и встряхивает головой. — Ну, нет. Ты уже устала и всё равно больше ничего не запомнишь, — Джагхед тянет девушку на себя, укладывая спиной себе на грудь. Утыкается носом в светлые волосы, вдыхая приятный аромат вишни. Она бросила курить, но всё равно продолжает пахнуть вишней. Бетти и сама не понимает, как Джагхед заставил её бросить курить. Когда Харрисон сказал, что нужно обязательно бросать увлекаться сигаретами, то она чуть его не послала, но её парень всерьёз этим занялся, каждый раз завидев сигарету в губах девушки — выдёргивал и выбрасывал. И теперь Элизабет не курит, хотя иногда так хочется снова вытянуть из пачки сигарету и наполнить лёгкие кисло-сладким дымом. Джагхед встаёт и подаёт руку Бетти, помогая ей встать. Девушка решает, что уберёт весь этот беспорядок в своей гостиной завтра, поэтому просто плетётся за Джагхедом в спальню. Они раздеваются вплоть до нижнего белья и ныряют под тёплое одеяло. Блондинка прижимается к нему своим горячим телом, обтянутым в кружевное бельё. Джонс обнимает девушку, укладывая её к себе на грудь. — Ты по-прежнему хочешь поехать в Толедо со мной? — тихо спрашивает парень, поглаживая Бетти по оголённой спине. — Хочу, но… С мамой очень напряжённые отношения и… Я думаю, нам обоим будет весьма неловко общаться друг с другом, — почти шепчет блондинка, указательным пальчиком вырисовывая незамысловатые узоры на его груди. — Почему так? — интересуется Джагхед, спускаясь ниже, так что его глаза находятся на уровне глаз девушки. — Не думаю, что это… Хорошая идея. — Бетти, — он переворачивает её, подминая под себя и заставляя смотреть прямо в глаза, — Ты же знаешь, что ты мне очень дорога, — его рука опускается на голое плечо, поглаживая, — И я правда хочу знать, как ты жила, что произошло в прошлом, хочу знать всё о тебе, — произнёс Джагхед, оставляя лёгкий поцелуй на щеке. Элизабет медлит, внимательно всматриваясь в глаза парня, а затем принимает сидячее положение, опуская голову, рассматривая собственные руки. — У меня была сестра. Её звали Полли. Она была весёлой и всегда такой жизнерадостной, — выдохнула Бетти, чувствуя, как глаза потихоньку наполняются влагой, — Мне было шестнадцать, когда она… Совершила самоубийство. Как оказалось, в школе у неё начались очень большие проблемы. С одноклассниками она не ладила и несколько парней из её класса накачали Полли каким-то наркотиком, раздели и… сделали снимки в развратных позах. А потом развесили по всей школе и сделали из неё местную шлюху, — по побледневшей щеке скатилось несколько слезинок, а руки непроизвольно задрожали, — А она ведь этого не хотела. Они сделали это без её соглашения. И она решила, что лучший способ избавить себя от позора — покончить жизнь самоубийством. А я ведь могла помочь. Я могла узнать, как у неё дела и почему она в последнее время стала такой грустной. Но я не сделала этого. Я так виновата перед ней. Я… — Бетти уже вовсю разрыдалась, пряча лицо в ладошках. Джагхед, всё время внимательно слушавший её рассказ, заключил девушку в крепкие объятия, прижимая к себе. Купер всхлипнула, обвивая руками торс Джонса, пряча мокрое лицо в его шее. — Нет, Беттс, ты не виновата. Перестань, ну же, — прошептал, целуя в макушку, нежно поглаживая содрогающуюся от рыданий спину. Через несколько минут блондинка слегка успокоилась, а затем отстранилась, желая всё-таки продолжить: — А потом родители развелись, а уже через несколько недель мама привела в дом своего нового парня. Они поженились и стали жить дружной семьёй, — горько усмехнулась Бетти, вытирая слёзы с раскрасневшихся щёк, — Правда, для меня не было места в этой счастливой семье. Я была лишней. Мама не обращала на меня внимания, а про отчима я вообще молчу. Они иногда забывали, что я вообще существую. Твоя мама оказалась очень хорошей, — улыбнулась, поднимая на него свои красные глаза. — Да, она достаточно… милая, — усмехнулся Джагхед. — Я вступила в «Змеи» в шестнадцать лет. В том же году, после развода родителей. Мама была «Змеем», но я долго не хотела вступать в эту банду, но они стали моей семьёй за короткий промежуток времени. Спустя год, Глэдис предложила мне сбежать в Ривердэйл и я не могла отказаться. И вот, я здесь, лежу с тобой на одной кровати и изливаю душу, — улыбнулась, снова падая в его тёплые объятия, обвивая руками шею и целуя в щёку. Джагхед притягивает её ближе, обнимая за талию и усаживая к себе на колени. Она покорно расставила ноги по обе стороны его бёдер, упираясь в матрас коленями. — Что на счёт тебя? — заглядывая в безумно красивые и притягательные глаза напротив, спросила Бетти. — А что на счёт меня? — Ну как же? Я тоже хочу узнать о тебе больше, — она оставляет лёгкий, почти невесомый поцелуй на его губах и сразу отстраняется, зная во что может перерасти этот невинный поцелуй. — Моё детство запомнилось мне лишь пьяным отцом и вечными скандалами дома. Папа пил сколько я себя помню. Он часто избивал мать и она не выдержала и уехала, — отводя глаза, говорит Джагхед, поглаживая ладонями обнажённую талию своей девушки, — они не разводились. Просто уехала, а я остался с отцом. Мне было тогда двенадцать. — Почему не уехал с Глэдис? — Бетти зарывается пальцами в его смольные волосы, пытаясь поймать его взгляд. — Как бы я не ненавидел своего отца — он мой отец и я понимал, что без меня он просто пропадёт. Мама столько раз предлагала мне приехать к ней, но я постоянно отговаривался. Я много работал, чтобы хотя бы как-то прокормить себя и папу. Он чаще всего пропадал в барах и только и делал, что клянчил деньги на выпивку. Когда мне было пятнадцать он меня избил и я попал в реанимацию. Меня еле откачали. С тех пор я с ним не общался, — выдохнул парень. Элизабет, слушая, невесомыми и аккуратными движениями гладила его напряжённые плечи, впитывая в себя весь его рассказ, как губка, — Он был королём «Змеев», но когда он пропал на три недели, «Змеи» решили, что пора мне стать новым королём. И я согласился. — Ты отлично справляешься с ролью короля «Змей», — ободряюще прошептала Бетти. — В тот день, когда мы ездили на обрыв, он умер, я говорил тебе. Мне позвонили из полиции и сказали, что ЭфПи нашли в туалете какого-то дешёвого бара с передозировкой. Его не спасли, — голос предательски дрогнул и Джаг поспешил откашляться в кулак, а затем вернул руку обратно на талию блондинки. — Я думаю, тебе стоит сходить на могилу отца, — прошептала Купер, прижимаясь к его горячему торсу, сильнее обвивая руками шею. — Я даже не знаю, где она, — Джагхед утыкается носом в её шею, вдыхая приятный, такой до боли в груди родной аромат вишни. — Мы обязательно что-то придумаем, хорошо? — улыбается девушка, коротко целуя его в губы. — Хорошо, — кивает парень, а затем притягивает к себе, втягивая в глубокий, наполненный самыми искренними чувствами поцелуй. Отстраняется, падая спиной на кровать вместе с Бетти, всё также не выпуская из горячих объятий. — А теперь нам пора спать. Завтра будет тяжёлый день, — Джонс укрывает их одеялом и они вместе проваливаются в сон.

***

Элизабет нервно покусывала кончик карандаша, чувствуя взбесившийся пульс и, как вспотели ладошки. Уже прошло двадцать пять минут с начала работы учеников над уравнениями и задачами, а у Бетти только два сломанных из-за переживаний карандаша и пустая колонка, где должны быть ответы. В кабинете царит гробовая тишина и только стрелка настенных часов неприятно тикает. Учитель сидит за своим столом, что-то черкая в своём блокноте, иногда поднимая взгляд на класс, осматривая никто ли не списывает. Кто-то уже решил почти все задания, как Этель Маггс; кто-то думает над уравнением, а кто-то пытается вспомнить нужную ему теорему; ну, а кто-то, как Бетти, вообще не понимает, что здесь забыл. Она осматривает листок уже сотый раз, но решение так и не приходит в её светлую голову, заставляя девушку не на шутку нервничать. Купер никогда не понимала эту чёртову математику и считала её абсолютно бесполезной. Блондинка оглядывается, натыкаясь на озадаченный взгляд Джагхеда, что сидит на другом ряду за той же партой, что и она, и также абсолютно ничего не знает из этой чёртовой математики. Ещё остался один час на решения и это катастрофически мало, как думает Купер. Она берёт новый карандаш, потому что снова сломала грифель у уже третьего карандаша, и решает, что лучший способ не получить вообще ноль баллов — это писать наугад. Именно так писались все самостоятельные и контрольные по почти всем предметам. Когда Бетти доходит до 13 задания, а их всего 30, прочитав какой-то сложный и вообще непонятный пример, в голове внезапно появляется заученная почти наизусть вчерашним вечером формула, и девушка быстро записывает её на отдельном листке, пока не забыла. Элизабет решила пример, удивляясь самой себе. Конечно, это может быть неправильное решение, но то, что она вообще что-то сделала — было почти подвигом. Оставшийся час проходит быстро и, как только звонит звонок, учитель просит немедленно сдать листки ему на стол и покинуть кабинет. Бетти облегчённо вздыхает, как собственно и Джагхед, выходя из душного помещения и останавливаясь в коридоре. — Кажется, мы это сделали, — улыбается Джонс, опираясь о стену. — Да, это было очень сложно. Просто взрыв для моего мозга, — смеётся Купер. — Ну, как видим, твой мозг на месте, значит, всё прошло хорошо, — улыбается Тони, неожиданно подойдя со спины вместе со Свит Пи. — Но зато больше ни какой школы в ближайшие три недели! Юху! — выкрикивает Свит, широко ухмыляясь. — Куда планируете поехать на Рождество, голубки? — задорно смеётся Топаз. Тони со Свитом уже в курсе о том, что Бетти и Джагхед вместе. Когда они об этом рассказали, а точнее, когда Тони застукала их целующимися в школьном девчачьем туалете, то она лишь счастливо выкрикнула: «О да, детки! Я так и знала, что между вами что-то есть!» Парочка была заключена в крепкие объятия шатенки и подверженные огромному количеству вопросов по типу: «Как?» «Когда?» «Уже долго?» — Моя мама приглашает нас на Рождество, поэтому, Свит, ты остаёшься за главного, — обратился к парню Джагхед, обнимая Бетти за талию. — Окей, развлечёмся! — улыбается Свит, но тут сменяет улыбку на серьёзное выражение лица, как только видит строгий взгляд Джонса, — Без глупостей, я понял. — Мы пойдём. До встречи, ребята, — напоследок улыбнулась Бетти и она с Джагхедом ушли дальше по коридору, — Мне нужно забрать кое-какие вещи в шкафчике. А потом мы куда? — Скорее всего, нам нужно будет сегодня собрать вещи, которые собираемся взять с собой. Мама сказала, что хочет нас видеть уже завтра, — взяв девушку за руку, сказал Джагхед. — Ладно, тогда отвезёшь меня домой? — сегодня блондинка без своего байка, потому что они уезжали вместе из её трейлера. — Конечно. Он останавливается у шкафчика Бетти, пока сама девушка роется в нём, доставая оттуда спортивную форму, некоторые тетради, запихивая это всё в рюкзак. По коридору прошёл Реджи с ещё парочкой «Бульдогов», косо поглядывая на Элизабет и Джагхеда. Противный Мантла всё же вернул Купер в школу, убедив директора Везерби в том, что наврал о том, что его избила именно Бетти. За вранье его, конечно же, отстранили от уроков на неделю. Но блондинка, как только начала хорошо себя чувствовать, вернулась на занятия. Не все были этому рады, особенно Блоссом со своей «золотой» свитой и Бульдоги, но никто и слова в её сторону больше не сказал. Реджи ещё не забыл, насколько острый был нож Джонса.

***

Приглушённый стук в дверь и она открывается, а на пороге небольшого домика появляется бодрая Глэдис. — Привет, мам, — улыбается Джагхед, сжимая в своей ладони руку Бетти, что стоит возле него. — Ох, дети мои, я так рада вас видеть, — женщина заключает в объятия обоих, обнимая за плечи, и целует каждого в щёку. — Привет, тётушка Глэдис, — Купер отвечает на объятия, счастливо улыбаясь. — Элизабет, детка, я вижу, жизнь в Ривердэйле пошла тебе на пользу, — искренне радуется черноволосая, разглядывая девушку. Замечает, что кожа уже не такая мертвенно-бледная, она не такая худая, а на лице сияет весёлая улыбка, — Проходите, не на пороге же стоять, — женщина отступает на несколько шагов назад, позволяя им войти в дом. — Ты живёшь здесь одна? — спрашивает Джагхед, ставя сумку Бетти на пол. — Да, и я выделила вам комнату на втором этаже или ты, Бетти, будешь ночевать у Элис? — Если ты позволишь, я могу остаться здесь, — неловко поджимает губы блондинка. — Что за вопрос? Конечно, но я думаю, тебе стоит навестить мать. Я не говорила ей, что ты приезжаешь, — Глэдис поднимается на второй этаж, Бетти и Джаг послушно следуют за ней. — Я подумаю над этим. Женщина показывает им просторную спальню с двуспальной кроватью, шкафом, большим окном и мягким ковром на полу. Глэдис любезно оставила их наедине, пока пара прилегла на мягкую кровать, застеленную тёмным покрывалом. — Я так устала, — вздыхает Бетти, закидывая ногу на бедро парня, привычно укладывая голову на его грудь. Они приехали только к обеду, несколько часов провели в дороге, делая лишь пару остановок. — Хочу поехать к маме сейчас, — тихо говорит Элизабет, устало прикрывая глаза. — Мне поехать с тобой? — спрашивает Джонс, целуя девушку в макушку и обнимая за талию. — Думаю, нужно поехать одной. Я не знаю, как пройдёт встреча, и в общем… — Я понял. Тогда езжай, а я пока буду здесь. Мне тоже стоит поговорить с мамой.

***

Волнение заставляло сердце бешено стучать о грудную клетку, а ладошки потеть. Ещё никогда Элизабет так не волновалась перед встречей с матерью. Неуверенно и тихо стучит в коричневую деревянную дверь и, когда две минуты никто не открывает, уже оборачивается, чтобы уйти, но скрипнувшая дверь останавливает, заставляя обернуться. На пороге стоит Элис в домашней одежде, со смешным растрёпанным пучком на голове, и без макияжа. — Элизабет? — словно не веря своим глазам, спрашивает женщина. — Да, мам, — выдыхает Бетти, когда мать неожиданно обнимает её, утыкаясь носом в её плечо. Помедлив, девушка всё же отвечает на крепкие объятия. — Ты вернулась навсегда? Ты переехала или что? — улыбается женщина, немного отстраняясь. — Нет, я с Джагхедом приехала на Рождество к Глэдис. — Подожди, ты и сын Глэдис…? — мать многозначительно прищуривается, перемещая свои руки на плечи дочери. — Да, мы типа вместе, — поджимает губы в тонкую полоску. — Воу, эмм… Я рада за вас, — Элис отступает, заводя Бетти с собой в дом. На кухне Купер замечает отчима, читающего газету. — Адам, у нас гости. Мужчина поднимает на девушку свой тяжёлый взгляд, отставляя газету в сторону. Затем поднимается со стула, подходя к блондинке. — Оу, Бетти, с чего вдруг такой визит? — в его взгляде нет ничего хорошего, лишь привычный холод и неприязнь. — Решила навестить маму, — хмурится она, складывая руки на груди. — Ты всё-таки вспомнила, что у тебя есть мать? — зло выбрасывает отчим, — Ну, да, до этого мать тебе ведь не нужна была. — Адам, прекрати! — Элис берёт мужчину за руку, но он лишь отдёргивает свою ладонь. — С чего ты взял? — шипит, словно змея, Элизабет. В груди что-то неприятно колет, но она продолжает изображать невозмутимость, натягивая привычную маску холода на лицо, снова скрывая настоящие эмоции. — С чего я взял? Да ты бросила свою мать, уехала чёрт знает куда, а теперь заявляешься к нам в дом и смеешь мне ещё что-то говорить, жалкое отродья Купера, — едко выплёвывает Адам, хмурясь. — Да ты просто конченый ублюдок! Как моя мать смогла на тебя повестись? Ты же ни капли не заслуживаешь её внимания! — почти крича, говорит Бетти. — Посмотри на себя. Ты просто жалкая, эгоистичная девчонка, что возомнила себя не пойми кем! Да ты на хрен никому не сдалась. Ты никогда и никому не будешь нужна, дешёвка. Всё, что ты можешь — это хамить и строить из себя королеву! — отчим разворачивается, отходя подальше, а мать просто стоит, опустив глаза в пол. Слова, словно тонкие иголки, пронзают сердце, заставляя слёзы наворачиваться на глаза. Она быстро разворачивается и выходит из дома, уже не слыша крика матери. «Пора бы запомнить, Бетти, ты — нежеланный гость в этом доме и зачем я вообще сюда припёрлась?» — ругает саму себя блондинка. Слёзы сами текут по щекам, а ветер мгновенно их высушивает. Начинает мести снег и Бетти, сильнее кутаясь в куртку, почти добегает к дому Глэдис. Не обращая внимания на вопросы женщины, она быстро поднимается на второй этаж, заходя в комнату. Джагхед лежит на кровати, но только завидев девушку в комнате, сразу же поднимается, подходя к ней. — Эй, малышка, что произошло? — спрашивает, но Элизабет сразу же падает в его объятия, утыкаясь носом в его рубашку, щедро смачивая её слезами, — Ну, не плачь, — шепчет Джонс, целуя её в макушку и обнимая за плечи. — Не нужно было мне приходить к ним. Только всё испортила, — сильнее прижимаясь к нему, говорит девушка. — Что они говорили? — тихо спрашивает Джагхед, стирая мокрые дорожки с её щёк тыльной стороной ладони. Бетти переводит дыхание, вдыхая в лёгкие побольше воздуха. — Отчим сказал, что я — отродье Купера, дешёвка, и что я никому никогда не буду нужна, — тихо произносит, опустив глаза в пол. Голос дрожит, а новый поток слёз не заставляет себя долго ждать. Джаг хмурится, сжимая кулаки за её спиной. Он ещё не видел её отчима, но в груди разливается желание набить ему морду, переломать все конечности, чтобы тот ещё несколько месяцев не смог встать с больничной койки, за то, что посмел наговорить его девочке столько гадостей. — Нет, не слушай его, слышишь? — легким движением поднимает её голову, вглядываясь в безумно красивые и до замирания сердца родные глаза, — Ты просто невероятная. И ты нужна мне. Всегда была и будешь нужна. Ты очень дорога мне и не стоит слушать всяких кретинов, — снова обнимает её, кладя голову на её плечо, чувствуя её сбившееся дыхание у себя на шее. Нервно сглатывает сухой ком в горле, а затем тихо шепчет: — Я люблю тебя. Сердце пропускает удар, ладони предательски вспотели, а разум отказывается воспринимать только что услышанные слова. Он… что? Она молчит, всё также уткнувшись носом в его шею. Нервно сжимает кулачки за его спиной. Никто никогда не говорил ей этого так искренне. Её молчание просто убивает Джагхед, но он поддерживает эту затянувшуюся тишину, нервно поглаживая её по дрожащей спине. — Что? — переспрашивает Элизабет, всё ещё не веря своим ушам. — Я… Люблю тебя, — выдыхает Джаг, немного отстраняясь, — И если ты не чувствуешь того же, тогда не надо, я переживу, — говорит, хотя сердце так жаждет взаимности. Но он не будет давить. Лёгкое прикосновение её холодных и мокрых губ заставляет облегчённо выдохнуть прямо в поцелуй. Джагхед притягивает её ближе, запутываясь рукой в её волосы, углубляя поцелуй. Проникает влажным языком в её рот, жадно целуя, стискивая в своих крепких объятиях, почти до хруста костей. — Я люблю тебя больше всех на свете, — шепчет Бетти, не замечая, как губы сами растягиваются в широкую улыбку. Наконец-то сказала то, что держала под семи замками, даже в собственных мыслях отрицая данный факт. Джонс снова целует её, счастливо улыбаясь, чувствуя вкус вишни на языке. Желает насладиться сполна, хотя знает, что ему всегда будет мало. Элизабет льнёт к Джагхеду всем своим телом, падая на холодные простыни, утягивая его за собой. Хочеться тонуть в нём вечно, чувствуя рядом тепло его горячего тела, целовать так до умопомрачения страстно и в тоже время трепетно. Хочется всегда быть вместе.

***