Ментол и Вишня

***

От кого: Джагхед Кому: Элизабет Текст: Завтра в 10:00 приеду за тобой.

От кого: Элизабет Кому: Джагхед Текст: Зачем?

От кого: Джагхед Кому: Элизабет Текст: Как зачем? Заберу тебя из больницы.

От кого: Элизабет Кому: Джагхед Текст: Я могу и сама пойти домой.

От кого: Джагхед Кому: Элизабет Текст: Кажется, Чарльз ясно сказал, что ты ещё слишком слаба и тебе понадобится помощь.

От кого: Элизабет Кому: Джагхед Текст: Плевать мне на Харрисона. Мне не нужна помощь.

От кого: Джагхед Кому: Элизабет Текст: А мне плевать на твои возражения. В 10 чтобы была готова. Элизабет оставила сообщение без ответа, откидывая телефон, который на время любезно одолжила Тони. Сидеть целый день в четырёх белых, словно в психбольнице, стенах было невыносимо. Её приходили проведать Свит Пи, Топаз и Кевин. Тони привезла для Купер одежду, что нашла в небольшом гардеробе блондинки. Джагхед ушёл рано утром, просидев с девушкой целую ночь. Медсёстры пичкали её больничной едой, приговаривая, что если она хочет выздороветь — ей стоит нормально питаться. Но мутный суп и овсяная каша не казались Купер нормальной едой. А Харрисон буквально заставлял её пить нужные таблетки, купленные Джагхедом (об этом он умолчал по просьбе Джонса, ответив на вопрос блондинки «Сколько нужно заплатить за лекарства?», что таблетки предоставила больница и это бесплатно). Уже была почти полночь и все пациенты должны спать, но к Элизабет сон никак не шёл. Под ребрами до сих пор неприятно ныло, ведь как сказал доктор — трещина в ребре затянется через несколько недель, но боль не была столь остра из-за лекарств и обезболивающих. На бедре огромная гематома, которая ныла практически при каждом движении тела, но Элизабет терпеливо игнорировала боль. Она знала, как уродливо выглядит в данный момент, ведь видела себя у большого зеркала, когда попросилась у медсестёр принять душ. Огромная рана на щеке, покрытая противной коричневой корочкой, разбитая скула, вокруг которой образовался небольшой синяк. Под мешковатой больничной рубашкой скрывалось множество синяков на плечах и руках, а повязка на рёбрах закрывала собой фиолетовый синяк прямо под грудью от сильного удара битой. Ладони, как и колени были сбиты и медсестра — мисс Карен — заботливо обрабатывала раны утром и вечером, чтобы не было заражения, под недовольное ворчание Элизабет. Разноцветная гематома на бедре, что располагалась почти от самого колена до ягодиц. Ей было ужасно стыдно от того, как она выглядела, когда к неё наведались друзья, заставая в таком неподобающем виде. Пусть раньше она и не сильно заботилась о том, чтобы скрывать синяки под глазами или всякие покраснения на лице, но сейчас ей казалось, что она действительно выглядела ужасно некрасиво и уродливо. В душе кипела злость на чёртовых «Бульдогов» и желание отомстить, но что-то ей подсказывало, что «Змеи» уже отомстили. Ведь как гласит один из законов «Змей» — «Сила в единстве». И если одному из них плохо — «Змеи» обязательно помогут и не бросят. Пусть все и считают, что они — всего лишь преступная банда, но это намного больше. Это семья. Дружная и преданная друг другу.

***

Джагхед спешит к стойке регистрации, проскальзывая между толпой людей, которых почему-то сегодня навалом. — Эм, Элизабет Купер ещё не выписали? — задаёт вопрос, как только подходит к стойке, за которой стоит миловидная девушка, копаясь в карточках. Она берёт со стола карту, на которой выведено имя его подруги, а затем поднимает свой взгляд на Джонса: — Её выписали ещё в семь утра. — То есть, как выписали? — Джаг удивлённо вскидывает брови, непонимающе уставившись на работницу больницы. — Она сказала, что у неё экстренная ситуация и, что мистер Харрисон дал добро на выписку и ушла, — она явно не ответственно относится к свой работе. Она что, серьёзно выписала девушку, поверив словам пациентки. — Пиздец, а не больница, — делает выводы Джагхед и уходит. «А что если с ней что-то случилось? Почему она не дождалась его? Идиотка, блять.» — вертится в голове, пока парень садится на байк и уезжает по направлению к трейлеру Купер. Стучится в дверь, а потом снова. И ещё раз. Но дверь никто не открывает и Джонс начинает вскипать, злость смешивается с волнением, взрываясь в груди адским коктейлем. Джагхед резко дёргает за ручку и она поддаётся. Он проходит в гостиную, затем в кухню и спальню, но её нигде нет. А потом слышит шум воды из ванны и слегка успокаивается. Парень подходит к двери, прислушиваясь и слышит всхлипы, что смешиваются со звуками воды, что бьётся о кафель. — Элизабет! — зовёт Джагхед, параллельно стучась в дверь. Шум воды стихает, как и всхлипы, — Эй, Беттс, с тобой всё нормально? — слегка тише говорит брюнет. — Да, — подаёт свой голос Элизабет. Он совсем хриплый и не похож сам на себя, — Я сейчас выйду. Джагхед отходит от двери, уходя на кухню, присаживается за стол, терпеливо ожидая девушку. Элизабет выходит через несколько минут, проходя на кухню, слегка прихрамывая на левую ногу. На ней надеты серые спортивные штаны и огромная чёрная толстовка, мокрые волосы связаны в небрежный пучок на макушке. Натягивает чёрную ткань кофты по самые пальцы, а её красные глаза полностью раскрывают её. — Ты плакала? — спрашивает Джаг, наблюдая за тем, как блондинка разворачивается к кухонному гарнитуру, заваривая две кружки кофе. — Нет, с чего ты взял? — она откашливается, пытаясь сделать голос менее сиплым. — Слышал и у тебя глаза красные, — тихо сказал Джонс, в то время, как девушка, не поднимая головы, поставила перед ним кружку горячего напитка. — Давай ты не будешь лезть не в своё дело, — фыркает Элизабет, присаживаясь напротив брюнета и делая глубокий глоток. — Зачем ты меня отталкиваешь? — Потому, что мне не нужно, чтобы меня жалели! — вскрикивает Купер, поднимая на него взор своих изумрудных глаз. — Что? С чего взяла, что я тебя жалею? — он видит столько боли в её до безумия красивых глазах. Пусть она будет теперь в глазах других слабачкой, сломанной, разбитой. Но не жалкой! — А зачем тогда хочешь помочь? Разве не из жалости? — она встает из-за стола, оборачиваясь к Джагхеду спиной. Слёзы накатываются на глаза новою волной, заставляя зажмуриться, чтобы не расплакаться. — Нет, ты что? Я помогаю, потому что искренне хочу, чтобы с тобой было всё хорошо! — он встаёт сзади и она физически ощущает его тепло. — Я сама могу о себе позаботиться, — тихо проговорила Элизабет, шмыгая носом. — Но я ничего не могу поделать со своим желанием быть ближе к тебе, — подходя почти вплотную, шепчет на ухо, осторожно водя своими пальцами по её нежной коже, невесомыми касаниями пробираясь от плеча к шее. — Джаг… — выдыхает девушка, расслабляя мышцы тела; кожа под его горячими пальцами плавится, растекаясь горячей лавой по телу. Джонс касается влажными горячими губами к её шее, оставляя нежный поцелуй, и чувствует, как вздрагивает блондинка. Он целует её шею, осторожно и невероятно мягко, боясь причинить боль. Лёгким движением поворачивает Элизабет к себе, встречаясь с ней взглядом. — Не хочу быть снова использованной, — совсем тихо вздыхает блондинка, бегая взглядом по его лицу. — Я никогда тебя не использовал. Ты всегда была мне дорога, — улыбается и целует чувствительное место за ушком. Джагхед наклоняется, целуя в висок, продолжая дорожку из поцелуев к щеке и подбородку. Аккуратно целует рану, стараясь не сделать больно, пока она закрывает глаза, почти мурлыкая, как котёнок, от удовольствия. — Прекрати, Джаг, — неожиданно произносит Купер и парень отстраняется. Неужели ей больно или она просто не хочет…? — Я же просто ужасно выгляжу, — отвечает на немой вопрос в его глазах. Джагхед хмурится, отрицательно качая головой. — Прекрати говорить глупости, — захватывает её губы в свой плен, нежно сминая, — Беттс, ты самая красивая, — говорит Джаг, отстранившись от блондинки, но всё ещё не открывая глаза и дыша ей в губы, — Самая нежная, — опять он целует её в щёку, — даже в байкерской куртке, — улыбается, кладя руки на спину и прижимая её к себе, пряча в объятиях. Бетти (с этого момента это её официальное имя) расплывается в широкой и искренней улыбке и сама приближается к нему, обнимая за торс. От него всегда столько тепла. Неважно холодно или же жарко на улице, от Джагхеда всегда исходит тепло. Пусть он и хочет казаться грубым и холодным предводителем опасной местной группировки, но на самом деле у него очень доброе сердце. И Бетти теперь это знает. — Ты нужен мне, — тихо шепчет ему в шею, обжигая кожу. — Я тебя больше не оставлю, — оставляет бережный поцелуй у неё на макушке. В его объятиях так уютно и спокойно, что забываешь обо всём на свете. Нога не болит, как и рёбра. А синяки теперь теряются на фоне его прикосновений и нежных объятий. И она уверенна, что лучшее лекарство для неё — это объятья Джагхеда Джонса.

***