Силы зла

Том, укутавшись в одеяло, не сводил глаз с экрана мобильного. С исчезновения прошло шесть часов и тридцать две минуты. Ни единого звонка или сообщения. - А ты оставил им свой номер? – Брайан выглядел немного взволнованным. - М-м-м, его не так сложно узнать. К тому же, они могли воспользоваться зеркалом! Белый Тигр встал с кровати и включил зеркало. Все так же пусто. Люсайтор только закопался глубже в постельный ком. Демона волновало отсутствие отголосков мыслей Марко. Обычно они копошились где-то в затылке, косвенно или прямо связанные с самим принцем преисподней, но сейчас ничего не было. Возможно, виновато было расстояние, и сигналы просто не пробивались через межмировые барьеры, а еще возможно, что Марко просто не думал о нем. Как только раздражитель пропал из поля зрения, так сразу был выкинут и из сердца. Том всхлипнул. Не от готовности разрыдаться, конечно, он же не какой-нибудь там плакса, но от еле удерживаемой внутри ярости: демон видел когти, рвущие простыню, и красноватый оттенок пододеяльного купола от светящихся глаз. Мама бы его простила, если б он начал войну. В конце концов, это очень по-демонически. - У-аргх, - Том вспыхнул и уничтожил собственную кровать. – Может, мы убьем кого-нибудь? - Кого? - Это преисподняя, здесь всегда есть кто-нибудь, кого можно убить. - Должен напомнить, что подобное поведение резко осуждается мной, как твоим лайф коучем. - Иди в жопу, Брайан. – Том успел подняться по ступеням, прежде чем осознал сказанное. – Эм, дружище? – Оборачиваться было стыдно, но Люсайтор себя пересилил. – Ты же знаешь, что на самом деле я совсем не хотел тебя обидеть? Я имею ввиду, прости меня, окей? - Знаешь, подобное поведение могло и стать причиной почему Стар не хочет твоего возвращения. - Ниже пояса, Брайан, ниже пояса. На самом деле, Том уже об этом подумал, и решил, что не сказал ничего экстра. Ну да, Баттерфляй говорила, будто он несмешно шутит, но это просто она сама ничего не понимает в юморе. К тому же, она несколько раз принимала за шутки совсем нешутки, вот, например, когда Том перечислял свои положительные качества – это было серьезно. Это была реклама. Еще больше, чем молчание Марко с женой, демона волновали только родители. Отец был предсказуем, но Вельзиора повела себя как-то картонно, что ли. Еще и эта тупая ее девка. Тому просто нужно выпустить пар, а после этого он поговорит с Дэйвом. Дэйв – самая постоянная вещь в мире Люсайтора, он быстро злится, но и так же остывает, особенно, если выглядишь как расстроенный, провинившийся ребенок. Тома любят родители. Демон выбрал инструмент. Семья - это прекрасно, но перед этим следует успокоиться. У Тома было настроение для чего-то медленного и чрезвычайно болезненного для жертвы. Том думал об иглах под ногти, и последующем срезании кожи. Ничего извращенно сложного. Люсайтор не хотел сейчас развлечений, просто немного нудной, однообразной, знакомой работы, которую можно делать не задумываясь. Правда потом придется отмываться от крови, но это тоже - часть ритуала, как и ромашковый чай. - Никак не могу к этому привыкнуть, - прохрипел Брайан, зашедший в комнату. На его бледном лице выступил пот. - Говори быстрее и отвернись к стене. – Том не понимал реакции Белого Тигра, но он всегда о ней помнил, поэтому старался закрывать свою работу магическим барьером от него. Это получалось бы намного легче, если бы кое-кто научился стучаться перед тем, как войти. - Я предупредил Его Злейшество о твоем желании увидеться. – Брайан опирался на стену и пытался глубоко дышать, он боялся, что его стошнит. – Тебя ожидают в голубой гостинной. - Двадцать минут. – Люсайтор придержал чистыми руками друга, выводя его из комнаты. – Подожди меня здесь, мне нужно закончить, а потом я доведу тебя до кухни, тебе нужен крепкий чай. Том аккуратно отделял кожу от мышц, поддерживая сознание существа, лежащего на темном каменном пьедестале. Любая кровь – это жертвоприношение древним. Любой крик – это награда для демона. Тома не зря звали мастером, он умел делать свою работу. Он был настоящим сыном своей матери. Хотя, это и расстраивало его тоже. Если б только он мог воспользоваться своими силами и знаниями, чтобы заставить Марко принять решение, как это и следовало бы сделать по всем правилам. Да, демон не может непосредственно влиять на жертву, но мир вокруг нее – беззащитен. Способностям Тома не смогла бы противостоять даже Баттерфляй, грубая мощь здесь только во вред. Люсайтор знал свои силы, ему бы хватило двух часов в обычных условиях. Но из-за своих глупых чувств, он только в барьере просидел два раза по столько. У Дэйва на груди был новый черепок, он носил их вместо галстуков. Папа удивительно легко вписался в демонический мир. На Мьюни Том не мог перестать думать о Марко, который даже после стольких лет чувствовал себя в магическом мире не слишком комфортно. Это заставляло и самого Люсайтора задумываться о своем будущем положении. Но Дэйв, со своей широкой улыбкой и голубыми глазами – был самой сутью преисподней, пусть и человек. Это обнадеживало. Конечно, в общении с сыном он был уязвимее и эмоциональнее. Но ведь ни в одной счастливой семье сильнейшее из оружий не направлено во внутрь. - Я хотел извиниться, наверное. Правда, я не совсем понимаю за что мне следовало бы это сделать. - Выглядишь уставшим. – Король похлопал по подлокотнику, и когда Том сел туда, притянул его голову к груди, обнимая. – Ох, милый, у тебя еще сильнее крошиться рог. - Ерунда. Они должны были мне позвонить, понимаешь? А я даже отголосков мыслей не слышу. - Ты наказал сам себя. Но от тебя приятно пахнет их силой – удовольствием и слабостью. – Том захотел вырваться из объятий, но крепкие руки отца удержали его на месте. – Ты слабый демон, Том. И ужасный наследник. - Я один из сильнейших магов преисподней! – Демон задышал глубоко, выпуская дым из ноздрей. - Это ли важно, если единственное твое желание – прогнуться и поднять хвост? - Что… что ты говоришь, вообще?! – Тому все же удалось вырваться из хватки. - Только правду, - лицо отца поплыло, рот открылся до затылка, язык вытянулся, а глаза закатились, изменяя цвет. – Любой кошмар есть правда, Том, любая правда есть проклятие. И только кровь приносится в жертву. Люсайтор споткнулся, пытаясь отползти назад. Он не мог понять, что происходит. Его любимый отец расползался, его кожа взрывалась, меняя цвет. Бежать нельзя, нужно сражаться, но ступор в голове не проходил. Возможно, это настоящее тело Дэйва, тогда атакующее заклятие может его убить. Сложно представить, чтобы в этом вывороченном наизнанку мешке слизи и крови, еще остался любимый родитель, но Том слишком хорошо знал демонов. Мир вокруг тонок, но тела существ связаны со своими образами. Ни в коем случае нельзя навредить отцу. На самом деле, демоническая магия – самая строгая из магий. В ней нет ограничений, но больше всего правил. Том – один из сильнейших магов преисподней. Том отлично знает правила. Том находится внутри иллюзии. Он даже рассмеялся, когда осознал, ну конечно же. Как можно погрузиться в столь глубокую скорбь, чтобы не заметить переход? Люсайтор попытался отыскать в своей голове момент провала, но заклятие, притворявшееся отцом, протянуло свое щупальце к шее демона. Быть убитым тоже нельзя. У иллюзии свои законы, и все они уже были рассказаны Тому. Люсайтор принес кровавую жертву ранее. Но что было его кошмаром? «Единственный ужас в моей жизни – это изуродованное тело отца», – Том не смог удержать нервный смешок внутри, уворачиваясь от атак чудовища. Его проклятие, разрушающее тело, было незаконченным договором с человеком. Правда, скорее всего, – его любовь к этому самому человеку. «Лишь бы не ошибиться», - подумал Том, вцепляясь рукой в свою нижнюю челюсть, царапая длинными ногтями десны. Под языком собралась солёная жидкость, готовая выплеснуться из уголков рта. Демон начал просовывать вторую руку в горло. Нужно порвать пищевод и легкое, чтобы добраться до сердца, а это ужасно больно. По лицу Тома текли слезы и сопли, которые он не мог контролировать. Просто сжать сердце было бы менее болезненно, но во всем этом представлении был важен символизм. Невеста, подобранная матерью, оказалась не только сильной правительницей южной пустоши, но и романтичной натурой. Что называется, и вправду завидная партия. И на какую только ерунду Том ее променял? На двух идиотов, находящихся в кризисе отношений, с кучей замолчанных обид друг на друга за десятки лет брака и тотальной неспособностью разговаривать словами через рот. На воздухе сердце обжигало руку, продолжая нервные судороги. Почувствовать желейную массу раздавленной ткани демон уже не успел. Том очнулся от вибрации в кармане, сидящим за обеденным столом с родителями.