Персиковый сад

Лухан не мог устоять перед искушением прислониться ухом к двери и послушать разговоры Ыну с его слугой. К тому же интуиция подсказывает омеге сделать это, что он послушно своей прихоти выполняет. — Ты его просто оставил без языка? — послышался самодовольный голос императора. — Да, Ваше Величество, как вы и приказывали,— ответил низкий мужской голос. — Отлично. Столько пешек в этом дворце, нужно от многих избавиться чтобы не мешали мне идти к моей цели - к власти над всеми,— снова мерзкое хихиканье. Лухан не смог сдержаться и чихнул. Омега успел сто раз покорать себя за такую неосторожность и поспешил убежать подальше чтобы проблем не возникало. — Чтоб его,— фыркнул Ыну и выбежал вслед за Луханом, который теперь слишком много знает чтобы жить и представляет огромную угрозу. Лухан бежал не разбирая дороги со всех ног придерживая подол своего длинного ханбока, но споткнулся и упал больно ударившись носом об твердую поверхность пола. Омега поспешил встать пока его не догнал император и побежал снова, но цепкие руки схватили парня за волосы и ударили его по стене, тот упал на колени, но быстро поднялся и толкнул Ыну. — Ах ты мелкая дрянь! — вскрикнул омега и поднялся на ноги. Старший оседлал китайца и стал лупить его по лицу. От сильных шлепков и боли, Лухан вспомнил про хорошо наточенную шпильку и всадил прямо в плечо. От резкой боли император крикнул и упал рядом, что дало наложнику преимущество и побежать за подногой. Лухан спешил как никогда ранее, он устремился прямо к Сехуну толкая всех на своем пути. — Ваше Величество, я...там...император Ча Ыну, это все он! Я своими собственными ушами слышал как он говорил это своей слуге, поверьте мне,— задыхался юноша весь в ссадинах и кровоподтеках. — Ыну?! Ты зубы не загаваривай Его Величеству! Он — отец наследника нашего императора, принца! — начал размахивать руками ЧанЕль пытаясь поставить молодого человека на место. — Это правда и не смей усомняться во мне! — пригрозил пальчиком Лухан. — Иди и показывай! — скомандовал Сехун и выслал стражу, а затем сам направился за своим наложником. Как только стража с Луханом и императором прибыли на место, к удивлению китайца Ыну на месте не оказалось. Только шпилька для волос сокровавленными концами и пара капель свежей крови. — Как вы видите, здесь было совершено нападение на меня, но змей уполз от нас. Ваше Величество, его нужно срочно найти иначе снова пойдут жертвы,— Лухан поднял свою шпильку и вздохнул понимая что Ча Ыну ушел от них, но он не так прост как кажется наверное. — Милый, надеюсь с тобой все хорошо, тебе нужно к Исину и отдых, ступай, Ифань с Чонином разберутся,— Сехун обнял омегу за плечи и отпустил его. Столько государственных дел на плечах молодого парня да еще и проблемы внутри дворца. Чего этим омегам на месте не сидится? Всегда нужно плести какие-нибудь интриги, которые все расхлебывают. — Закройте все входы и выходы, охраняйте каждый угол, наложникам и наложницам не позволяйте выходить, а прислугу Ча Ыну на допрос, живо выполнять! Он не мог уйти далеко,— Сехун направился в сторону покоев своего родителя, не дай Бог этот демон доберется до него. *** Допрос был долгим и мучительным для прислуги императора. Чонин до красноты ладони и до крови костяшек бил каждого чтобы хоть слово вырвалось. Спустя почти день непрерывных пыток Ифаня, признался бета говоря что это он лешил Кенсу языка по приказу Ча Ыну, также рассказал что Хван Минхен вовсе не предавал императора, это все Ыну. — Открывай рот,— скомандовал Чонин достав свой кинжал. — Нет-нет! Прошу вас, умоляю! Не надо! Лучше уж казнить, прошу вас! — кричал в истерике бета отмахиваясь и противясь пока кулак не проехался по челюсти еще раз. — Заткнись, заткнись, ЗАТКНИСЬ!!! Открывай рот! — кинжал показался на глаза мужчины, тот стал читать молитву, а затем вся камера залилась нечеловеческими воплями, которые всю душу выворачивают наизнанку. Чонин вернулся в покои весь вымотанным и уставшим от пыток и допросов, которые устроил недавно. Альфа рухнул на кровать и прижал к себе спящего мужа, чьим голосом он не сможет насладиться более. Он не сможет слышать его сладкие стоны, смех, пение, больше никогда, только в воспоминаниях. Чонин никогда не сможет понять его, не сможет слушать долгими вечерами как Кенсу рассказывает все, что происходило с ним на кухне. Их жизнь поменялась кардинально, но это не меняет их любви. — Совенок, я никогда не брошу тебя, никогда,— прошептал Чонин сжимая тело омеги сильнее, будто он может испариться или уйти,— я люблю тебя. Кенсу сжал руку супруга в своей и поцеловал тыльную сторону ладони. *** БекХен не представляет каково приходится сейчас Кенсу, которому пророчена немая судьба. Никто бы не хотел такой участи испытать на своей шкуре. БекХен понимает что это не к добру все, если омега творит зло, то прольется императорская кровь. Так было тогда, когда скончался предыдущий император. Омега обещал Ынсону больше никогда в жизни не колдовать, но речь идет о его сыне, он должен помочь своему чаду и ему все равно на обещания. БекХен окажется в Аду, но это ради своего ребенка. — Отец,— послышался тревожный голос Сехуна. — Львенок мой! — омега кинулся в руки своего чада и поцеловал его в лоб со всей родительской любовью и нежностью, которая в его сердце. — Я так рад видеть вас! Я прикажу немедленно усилить вам стражу,— император отошел от своего отца понимая что он император Кореи и должен обеспечить стражу своему отцу, а не нежится в его объятиях как маленький. — Львеночек, я хочу сказать тебе...— не закончил предложение БекХен, как в дверях появился ЧанЕль с красным свитком, что может предвещать беду. — Ваше Величество, вам письмо от татаро-монгольского хана,— склонил голову альфа. — Но мы с ним покончили. — Да, но видимо это его наследник решил отомстить за смерть отца. — Давай свиток,— потребовал Сехун, слуга поклонился и отдал свиток в руки молодого господина и склонил голову. — Отец, я покину вас,— предупредил Сехун и скрылся за дверьми. БекХен сделал шаг вперед, омега будто видит это снова. Также, как и пять лет назад, Ынсон покинул его покои и не вернулся. — Все в порядке? — поинтересовался ЧанЕль смотря как глаза любимого наполняются влагой. — О, Господь, сохрани моего львенка,— проговорил омега и закрыл глаза. — Не волнуйтесь, я буду с ним рядом,— ЧанЕль взял мужчину за талию придерживая его не давая упасть. — Оттого мне тоже больно, как вы оба падете под мечом хана,— прошептал как в бреду БекХен опираясь на возлюбленного. — Не падем, мы ведь за Его Величеством О Сехуном пойдем все,— ЧанЕль вдохнул бодрящий аромат апельсинов, который хотелось бы вдыхать вечность не останавливаясь. *** — Все хорошо, никаких ранений, небольшие ссадины, все пройдет быстро,— улыбнулся Исин обмакивая руки в воде. — Исин, меня беспокоят боли в животе,— сказал Лухан показывая на животик. — Боли в животе? Тошнота есть? — начал допрашивать Исин и стал легонько надавливать на места в животе, а когда услышал звонкое «ай!» на месте, где находится матка у омег, округлил глаза. — Тут больно? — Исин захлопал глазами и стал оглядываться по сторонам. — Что? — О, это благославение свыше! Вы беременны, мои поздравления! — А? Правда? Что? Неужели! — О, небеса, большое спасибо за такую награду! — Нужно сказать Его Величеству,— Лухан ринулся с места и побежал в сторону покоев повелителя. Омега был так счастлив от новости о беременности, но потом остановился понимая что ему не стоит торопиться и быть аккуратнее чтобы ничего потом не случилось с малышом. Лухан подошел к дверям и открыл их с трепетом в сердце. — Что такое, радость моя? — Сехун отвлекся от карты смотря с улыбкой на любимого наложника, чье личико хочется видеть более чем одна ночь. — О, Ваше Величество, не знаю как описать мою радость, как рассказать вам о своей радости, она меня переполняет через края! — не мог не радоваться Лухан. — Какая радость? — Повелитель мой, я...у нас...у вас...скоро родится ангел,— омега положил руку мужчины себе на живот и улыбнулся смотря влюбленными глазами на корейца. — Ребенок?! Ты не шутишь? Боже! Как же я счастлив! Мой Лухан носит моего ребенка,— нежные губы коснулись лба, а руки прошлись по черным волосам так мягко и ласково. — Ваше Величество, мы так счастливы! Вы представить себе не можете как мне хочется поскорее родить его! — Тише, терпи, всему свое время. Оставайся со мной подольше, мой родной, мой свет,— Сехун легонько обнял своего любимого наложника и поцеловал так ласково и невесомо боясь навредить. Вечером всех угощали сладостями и морсом, давали всему гарему по горстку золото и устроили большое празднование. — Лухан! Лухан, неужели! — БекХен прибежал к наложнику и обнял его так крепко и сильно, что младший чуть было не задохнулся. — Этот ребенок принесет нам всем большую радость, да родится он здоровым и крепким. А ты как? — БекХен сжимал руки китайца и улыбался радуясь такой светлой новости. — Все хорошо, мне так светло на душе. — Он родится здоровым и красивым, береги свое здоровье и хорошо питайся. Угощайся чжонгваном, это вкусно, тебе понравится. Старший омега протянул поднос с сушеным киви, покрытые сладким медом. — Очень вкусно, чжонга? — Чжонгва. — Чонха? — Чжонгва. — Вкусно,— Лухан взял поднос и стал лопать сладость с большим удовольствием. Император сидит на своем троне и смотрел издалека на своего птенчика, который летает по всему залу раздавая чжонгву. — Лухан, подойди сюда,— позвал император хлопая по месту рядом с собой. — Да, Ваше Величество? — омега сел рядом положив голову на колено своего императора. — Будь осторожнее, этот змей Ыну может выползти из любой норы, не гуляй один подолгу, обещай,— растревожился Сехун. Если бы альфа только знал, какого демона он полюбил, от какого черта родился его сын, он бы ни за что не послушался советника своего отца если бы знал какое горе он принесет с собой в карете. — Обещаю, ничего не случится,— улыбнулся Лухан поглаживая руку альфы. До его малыша никто не доберется, он нападет коршуном если кто-то хоть посмотрит не так чтобы спасти своего воробушка. В конце вечера, когда всех наложников и наложниц отправили в гарем, а слуга закончила свой день, остались лишь представители династии и близкие императору люди, начался настоящий праздник. — Ты знаешь что такое вальс? — спросил внезапно Сехун. — Вальс? Что это? — не понимал Лухан, наверное что-то европейское. — Это танец такой, в Европе многие его танцуют на балах,— Сехун много где побывал и много чего нахватался от местных, так он и выучил вальс, красивый танец. Сехун взял наложника за руку, положил руку на талию и сплел свои пальцы с пальцами омеги. — Следи за моими ногами, и раз, два, три,— император сделал левой ногой шаг вперед, а Лухан шаг назад. Так они и вскружились вместе в вихре вальса. — У тебя прекрасно получается,— похвалил Сехун поражаясь тому, как легко танцы даются китайцу, как он смог станцеваться с ним в едином танце. — Учитель хороший,— хихикнул тот. — Так! Давайте учиться все вместе! Поднимайтесь,— раскомандовался БекХен. — Боюсь, Ваше Величество, в моем положении нельзя танцевать,— начал мотать головой Тао извиняясь. — Посиди тогда, отдыхай, а мы пойдем танцевать,— БекХен схватил ЧанЕля за руку и пошел с ним танцевать под влиянием выпитого соджу. Спустя время все танцевали вальс как в Европе на балу у короля. Кто-то падал, кому-то на ноги наступал, сталкивался, но было весело. В последнее время течет много крови и слез во дворце, а смех проходит мимо. — Ну, теперь давайте отдохнем,— Сехун плюхнулся на свой трон с отдышкой от слишком быстрого танца для него. — Слышали? Пора отдыхать, идите спать! — разогнал всех БекХен как веником маленьких детей. — А мы с Луханом пойдем,— Сехун взял на руки своего наложника и пошел с ним в сторону своих покоев. В своих покоях Сехун аккуратно положил своего любимого на кровать и сел напротив на колено. — Татаро-монгольский хан ждет меня на войне,— начал Сехун держа ручку Лухана в своей руке. — Война? Если ты погибнешь, то я тоже,— забеспокоился Лухан сжимая ладонь возлюбленного. — Я вернусь,— твердо сказал император, но неуверенность присутствовал в голосе молодого человека. — Ради меня, ради нашего принца. — Клянусь, я вернусь, ничего не бойся только. Лухан обнял обеими руками своего альфу за шею и поцеловал в губы вдыхая запах хвои так, будто это его воздух.