Исцели меня

«Что хуже — заниматься любовью, не любя, или любить, не занимаясь любовью?» «Любовь живёт три года» Фредерик Бегбедер

Неделю назад. Клуб «Dark Sun» — Как же они меня бесят! — ругался Вэй Ин, глядя на свои поцарапанные и усыпанные мелкими синяками руки. — Неужели нельзя быть немного аккуратнее? — обращался он к Вэнь Нину, крутясь перед зеркалом. Вэй Усянь собрал руками волосы в высокий хвост и перевязал их длинной красной ленточкой, оставляя выбившиеся пряди мягко спадать на лицо и шею. Клиентам такое нравилось — легкий беспорядок на голове создавал эффект, будто он только выбрался из постели. Хотя на самом деле так и было — день и ночь часто менялись местами в распорядке Вэй Ина. Он работал по три-четыре ночи в неделю и только пара дней оставались для нормального режима. — Ты же знаешь, они платят деньги и считают, что им все можно, — Вэнь Нин закатил глаза. Он тоже собирался на смену и завязывал пояс своей светло-зеленой мантии с золотистым цветочным узором. Вэй Ин закончил со своей прической, поднялся со стула и усадил туда своего протеже. — Что мы сделаем тебе сегодня? Хвостик или что-нибудь более креативное? — он положил руки на плечи Цюнлиня и наклонился к его щеке. Вэнь Нин слегка покраснел. — Просто хвостик, пожалуйста. — Сейчас все будет, — Вэй Усянь подмигнул и принялся расчесывать темные волосы Цюнлиня. — Они так отросли за последнее время, — он перевязал волосы резинкой и слегка распушил. — Готово, красавчик! — Спасибо, — Вэнь Нин рассмотрел волосы под разными углами и удовлетворенно кивнул. — Я тогда уже пойду за стойку. Подтягивайся. — Да, сейчас переоденусь и приду, — улыбнулся Вэй Ин, глядя в спину другу. У них были разные графики, так как Вэй Ин обслуживал много обычных и ВИП-клиентов, а Вэнь Нин пользовался меньшим спросом — у него было лишь пару ВИПов в неделю. Все остальное время он подрабатывал за барной стойкой или официантом. Их с Вэй Усянем объединяло общее стремление — как можно быстрее закрыть долг перед Вэнь Чао, и они были готовы на все ради этого. Не важно, сколько смен придется отработать, не важно, сколько клиентов нужно обслужить — важно лишь то, ради чего все это. Конечная цель могла подарить им кое-что бесценное, то, о чем они грезили уже много лет — свободу. Вэй Ина здесь все звали Илином — это был его псевдоним. Он появился сам собой очень давно. Когда Вэнь Чао подобрал Вэй Усяня в деревушке Илин, тот первые пару дней отказывался разговаривать, и Вэнь Чао решил так и называть его — Илин. Когда Вэй Ин понял, что молчанием делу не поможешь, то рассказал директору клуба, как его на самом деле зовут и что с ним произошло. Но настоящие имена здесь все равно были не в почете — у каждого было прошлое, которым он не хотел делиться. Поэтому, кроме Вэнь Нина и Вэнь Чао, его настоящие имена никому в «Dark Sun» были неизвестны. Полное имя Вэнь Нина — Вэнь Цюнлинь — тоже мало, кто знал. В клубе большинство называло Вэй Ина Старейшиной Илин. «Старейшиной» его прозвали другие подопечные Вэнь Чао, которых тот селил над клубом, за то, что Усянь постоянно старался им помочь и опекал. Хотя единственным любимчиком Вэй Ина всегда оставался Вэнь Нин. Цюнлинь был всего на год младше его и прошел через похожие испытания в жизни — у него тоже не было родителей. Мать бросила его в младенчестве, а отец-алкоголик умер и оставил после себя сыну только крупный долг. Должен был его отец бандитам, которые рано или поздно просто убили бы его сына за неуплату. Вэнь Чао был дальним родственником Вэнь Нина — троюродным дядей — и взял его к себе в клуб. Выплатил долг и обязал работать в «Dark Sun» до тех пор, пока полностью не расплатится. Значительная часть долга уже была погашена, но зарплата у Цюнлиня была ниже многих, поэтому дело шло медленно. По примерным подсчетам самого Вэнь Нина — ему оставалось еще около пятидесяти пяти тысяч юаней до свободы — или около трех лет в клубе. Над клубом жили почти все его работники — у каждого были на то свои причины. Кто-то сбежал из дома и искал место, где можно спать в тепле. Кто-то отчаялся найти свое место в жизни и решил жить так — в вечном окружении разврата и алкоголя. А кто-то просто хотел быть поближе к наркоте — такие обычно надолго не задерживались в клубе (и на этой земле), но на их место быстро приходили новые, такие же. Вэнь Чао всегда щедро платил тем, кто работал с ВИПами. «Вечер с ВИПом» — это именно то, чем занимаются двое людей за закрытыми дверями. Желания клиентов — были законом для сотрудников «Dark Sun». Надо отдать должное, что Вэнь Чао никогда никого не заставлял. Однако, как только он называл сумму оплаты, то все мигом соглашались — от хорошей жизни в таких местах не оказывались, деньги нужны были всем. Деньги здесь были не просто бумажками — они были символом освобождения. Грешники совершали нехорошие поступки для того, чтобы очиститься. Грустно и иронично, что ради лучшей жизни им приходилось опускаться на самое дно плохой. В обычное время Вэй Ин зарабатывал тем, что развлекал посетителей — что-то вроде хоста или завлекалы. Его основной работой было выкачивать из подвыпивших клиентов как можно больше денег. Чем дольше они оставались в клубе — тем выше была прибыль «Dark Sun» и чаевые Илина. Но благодаря своей внешности и подвешенному языку, Вэй Ин быстро стал популярным в определенных кругах, и у Старейшины Илин был свой эксклюзивный список ВИПов. Вэй Ин давно смирился со своей работой и не считал ее постыдной или грязной. Работа, как работа. Знаете, если любое слово повторять слишком часто, то рано или поздно оно утратит свой смысл. Так и тут, чем чаще он слышал слово «секс», тем меньше оно для него значило. «Какая разница, что они делают с телом? Главное, чтобы не трогали душу», — эту фразу он часто повторял Вэнь Нину, когда тот только-только начинал здесь работать. Он очень боялся, и Вэй Усянь был его единственной поддержкой в этом темном местечке. За месяц Вэй Ину удавалось заработать несколько тысяч юаней — это были неплохие деньги, но и этой суммы было недостаточно, чтобы расплатиться с долгом в почти три миллиона, который ему остался от родителей. Когда Вэнь Чао узнал имя своего нового подопечного, то быстро пробил его по своим каналам и узнал про ипотеку. Он выплатил ее и приказал Вэй Усяню отрабатывать. Связи у главы клуба были везде, Вэнь Чао мог без проблем оформить любые документы. Собственно, если бы не он, то у Вэй Ина до сих пор не было бы даже паспорта — все его документы сгинули в огне. За последние почти десять лет в клубе Вэй Ин сумел выплатить около полумиллиона, но это все равно была капля в море. Такими темпами он не выберется из этого проклятого места лет до сорока, а работать еще больше он уже просто не мог. Вэй Ин надел на себя черную шелковую мантию с узором из красных драконов и завязал на талии красный пояс. Так одевались только лучшие сотрудники клуба. Мантии, стилизованные под древнекитайские, являлись отличительной чертой, по которой можно было быстро заприметить тех, кто работает с ВИПами. Внешне они немного походили на домашние атласные халатики, но Вэй Усяню его мантия удивительно подходила. Мантии такого цвета, как у него, здесь не было ни у кого. Она соблазнительно обнажала его ключицы и немного — грудь, что всегда приводило в восторг его клиентов. Он достал из кармана мантии пачку Marlboro и вынул из нее одну сигарету. Опустившись на стул перед своим трюмо, Вэй Ин тяжело вздохнул и щелкнул зажигалкой. Вдох-выдох. Сигаретный дым наполнял легкие, даря секундное облегчение от поступления никотина в кровь. Вэй Ин сидел и молча разглядывал свое отражение. Это был своего рода ритуал — каждый раз перед началом своей смены он сидел вот так — внимательно осматривая свою кожу, черты лица и глаза в поисках перемен. Иногда, ему начинало казаться, что вот-вот — и образ его жизни начнет давать о себе знать. Где-то в глубине души он верил в «Теорию Дориана Грея», что каждое наше слово, каждый поступок так или иначе отражаются на внешнем виде. По морщинам возле губ можно сказать, сколько человек в жизни смеялся. По морщинам на лбу — сколько хмурился, но по каким чертам ясно, что человек насиловал себя? Где оседает усталость и ненависть к себе? Когда по его лицу станет ясно, что он зарабатывает на жизнь, удовлетворяя сексуальные потребности других? Раз за разом разглядывая себя в зеркале, он не находил в своей внешности ничего нового. Те же губы, те же глаза, тот же Вэй Ин, что и всегда. Но он чувствовал запах разложения — он преследовал его вместе запахом дыма в ночных кошмарах. И каждый раз, понимая, что снаружи гнили нет, он делал вывод, что гниет что-то глубоко внутри него. Вэй Усянь четко осознавал, что если надолго останется Илином, то сгниет окончательно — до самого основания. Он много раз пытался придумать выход из сложившейся ситуации, но его просто не было. О том, чтобы у него не было нормальной официальной кредитной истории, Вэнь Чао давно позаботился. Не было в стране банка, который бы дал ему кредит. Бежать — не выход, люди Вэнь Чао найдут его везде. Уйти с этой работы и найти другую можно, но тогда он не расплатится с долгом даже до конца своих дней. Кому нужен ничего не имеющий парень без нормального образования? Что еще он умел, кроме того, чему его научил Вэнь Чао? Ни-че-го. Ему оставалось только смириться и стараться жить дальше. Нельзя сказать, что он хотел жить дальше, но однажды уже подошел слишком близко к смерти и пока не собирался повторять этот опыт. Наркотики — страшная вещь, поэтому теперь Вэй Ин старательно их избегал. Через такое он не желал пройти никому. За свои двадцать четыре года — почти двадцать пять лет — он успел перепробовать многое. В таких местах, как «Dark Sun» не было ни запретных тем, ни запретных плодов. Подобные заведения были ориентированы на то, чтобы исполнять потаенные желания клиентов. И Вэй Ин на горьком опыте осознал, что сотрудникам клуба лучше держаться от этого подальше. Клиенты уходили и приходили, а они жили в этой клоаке постоянно и, если не научиться отгораживаться, то этот мир мог затянуть в бездну с головой. Вэй Ин потушил окурок и поднялся на ноги. Он курил только, когда был Илином. Он перевоплощался в него, словно актер, умело играя свою роль вечер за вечером. Да, это было сложно — понять, как отделять себя от Старейшины, разграничивать свою жизнь и рабочую, отличать плохое от хорошего. Но с опытом он научился и принимал это спокойно. Он знал, кто он и ради чего он все это делал. Но вот Вэнь Нин… С ним была совершенно другая история. Он попал сюда слишком рано… И видел в жизни слишком мало добра. Все, что он знал — это постоянные попойки отца, который не в меру увлекался азартными играми, и регулярные угрозы бандитов. Когда ему было всего тринадцать, он остался без родных и крыши над головой. Мальчик, никогда прежде не знавший любви, ласки или заботы, оказался в месте, где любовь равнялась сексу, а ласки были только предварительными. Но при всем этом, Вэй Ин восхищался его внутренней чистотой и душевной непорочностью. Он был слишком хорош для этого места! Слишком! В свои двадцать три года он до сих пор сохранял крупицы детской наивности, из-за чего Вэй Усянь каждый раз за него переживал. Ему так хотелось помочь ему, так хотелось вытащить его из этого места… Если бы он только мог… Тайком от друга он каждый месяц выплачивал небольшую часть своего заработка в пользу Вэнь Нина. Вэнь Чао было все равно, но за последние восемь лет Вэй Усянь сумел на год сократить срок работы Вэнь Нина в «Dark Sun». Вэй Ин стал Илином, когда ему было четырнадцать. Он сбежал от семьи Цзян, чтобы не попасть в приют, и скитался по улицам, пока на него случайно не наткнулся Вэнь Чао. Директор клуба взял его к себе и выделил небольшую комнатку. До шестнадцати лет он был в клубе не более, чем слугой. Вэй Ин занимался лишь черновой работой и был скорее мальчиком на побегушках, чем полноправным сотрудником. И все же Илин был благодарен Вэнь Чао за новую жизнь — у него всегда была еда и место, где спать. Только пожив на улице, можно оценить такие простые вещи, как кровать, душ или чашка горячего чая перед сном. Но, как только Илину исполнилось шестнадцать, он был вынужден узнать, что Вэнь Чао был отнюдь не так добродетелен, как ему показалось в начале, и питал к своему подопечному совсем не отцовские чувства. Неизвестно, что было больнее — осознать, что тебе сохранили жизнь только ради того, чтобы иметь возможность пользоваться твоим телом, или сам факт того, что мужик грубо взял тебя, не спрашивая, хочешь ты этого или нет. Это было мерзко, мокро, неприятно и слишком долго. У Вэй Ина не было достаточно сил, чтобы противостоять директору, поэтому спустя пару-тройку раз он начал воспринимать это спокойно. Чему быть, того не миновать, да? Это уже даже не изнасилование… Так, оказание услуг. Вэй Усянь молча шел в душ, смывал с себя неприятную белую субстанцию, умывался и возвращался к работе. До восемнадцати лет он не знал, какие на самом деле планы были у Вэнь Чао на него. Как оказалось, с первого взгляда он видел в нем лишь звезду своего клуба — идеального сотрудника по работе с ВИПами. Поэтому свой восемнадцатый день рождения Вэй Ин встретил в самой неудобной позе в темной ВИП-комнате, слушая пыхтение потного мужика. Примерно такую же участь Вэнь Чао заготовил и для своего родственничка — Вэнь Нина. Он тоже начинал с самых низов — вроде чистки туалетов, а с восемнадцати лет начал работать полноценно — обслуживание зала во всех возможных смыслах. Вэй Ин хорошо помнил ту ночь, накануне восемнадцатилетия друга. Вэнь Нин, который всегда отличался целомудрием и скромностью, пришел к нему в комнату поздно ночью. Он стоял, слегка пошатываясь, щеки покраснели, взгляд плавал по лицу Вэй Усяня. Было ясно, что он пьян. «Возьми меня, пожалуйста», — тихо сказал он тогда, потупив взор. Вэй Ин не верил своим ушам. Он относился к нему, как к младшему брату, о чем вообще могла идти речь? Но Вэнь Нин не отступал: «Я не хочу, чтобы мой первый раз был с каким-то богатым боровом. Пожалуйста, войди в меня прямо сейчас». Вэй Ин тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал чувства друга и никому не желал такого первого раза, как был у него с Вэнь Чао. Он впустил Вэнь Нина к себе и помог раздеться. Малыш слегка дрожал, но алкоголь притуплял его ощущения. Было ясно, что он выпил, чтобы решиться на этот отчаянный поступок. Вэй Ину было противно от самого себя — ему не хотелось прикасаться к этому чистому созданию, не хотелось осквернять его. Но, если это не сделает он, то сделает кто-то другой. Цюнлинь явно заслужил узнать, каким может быть секс не с клиентом. Вэй Усянь был максимально нежен и аккуратен. Он старался доставить удовольствие партнеру, совершенно не думая о себе. Вэнь Нин быстро кончил и уснул, перенасытившись ощущениями и впечатлениями. Вэй Ин протер его мокрой тряпкой, накрыл одеялом и оставил спать в своей постели. Сам он ушел вниз, в бар, и до самого утра пытался с помощью виски смыть с языка вкус кожи Вэнь Нина. Он много курил и пил, но ничего так и не помогло — он все равно чувствовал себя как никогда грязным. В тот вечер он взял у бармена «волшебную таблеточку», чтобы «откинуться» — как сказал мужчина за стойкой. Это не был первый раз, когда он принимал наркотики, но первый раз, когда он сделал это добровольно. До этого он брал их только под принуждением Вэнь Чао. Тогда он еще не знал, что этот «один раз» с Вэнь Нином перерастет в «секс по дружбе», а «одна таблеточка» в «увлечение, которое можно бросить в любой момент». Было слишком поздно, когда он осознал, что пропустил ту стадию, когда мог бросить самостоятельно. Все кончилось бы передозом, если бы не Вэнь Нин, который по счастливой случайности зашел в его комнату, и не Вэнь Чао, который знал, как вытаскивать наркоманов с того света. Когда Вэй Ин был там, то ему снился прелестный сон. В этом сне была его мама, и она сказала ему держаться, приказала продолжать жить. Она пообещала, что он сможет пройти через все. Что в его жизни скоро наступит счастливая полоса. Что он просто обязан жить ради светлого будущего, и она не позволит ему переступить последнюю черту. Вэй Ин не знал, верить ли в загробную жизнь, или же это был просто приход от наркоты, но с тех пор он изменился. Вэй Усянь поверил в то, что даже такой, как он, заслуживает жизни. Что для него еще не все потеряно. А вдруг чудо действительно случится? Вдруг его на самом деле ждет светлая полоса? Больше он никогда не принимал наркотики, ограничил употребление алкоголя, и сигареты позволял себе только в образе Старейшины Илин. Вэнь Нин все еще иногда приходил в его комнату по ночам, но чаще всего они просто засыпали вместе. Когда этот малыш спал возле него, то ночные кошмары на время отступали и позволяли ему выспаться. — Здравствуйте, вы сегодня неотразимы, — Илин подмигнул своему постоянному клиенту, когда вышел в основной зал клуба. — Не знал, что вы заглянете. Какой приятный сюрприз! — Старейшина приобнял мужчину одной рукой и придвинулся к его уху. — Я не против выпить с вами стаканчик виски, если вы, конечно, не нашли кого-то поинтереснее меня, — он отстранился от клиента, делая вид, что немного обиделся. Все это было обычной игрой. В баре вместо виски ему давно наливали чай, вместо байцзю — воду, а вместо вина — сок. И видеть этого мужика он был так же рад, как и пить «виски». Сплошная фальшь, причем обе стороны это прекрасно понимали. Для клиента это было что-то вроде ролевой игры или похода в театр — он платил за то, что хотел увидеть, чтобы почувствовать то, на что рассчитывал. — Ну что ты, Илин! Разве я могу променять твое чудесное личико на чье-то еще? — Мужчина подошел к Вэй Ину вплотную. — Я пришел сюда специально ради тебя, ты был так хорош в прошлый раз, что я не могу перестать думать о твоем теле. — М-м, вы мне льстите, я… — начал отвечать Илин. — Вэй Ин?! Вэй Усяню показалось, что его поразило громом. Сердце застучало в груди. Это имя — никто в зале не мог его назвать! Тогда откуда?.. — Вэй Ин! Это же ты, да? Илин обернулся посмотреть на говорившего — его голос показался ему смутно знакомым. Но, когда он увидел мужчину в темно-фиолетовом деловом костюме, у него задрожали руки. Он был последним, кого Вэй Усянь ожидал здесь увидеть. Может, у него галлюцинации? — Цзян… Чэн?.. — Это все-таки ты! Господи, это ты! — Ваньинь подошел к старому другу и грубо сжал его в медвежьих объятиях. — Черт! Мы так переживали за тебя! Мы искали тебя столько месяцев! Ты даже не представляешь, как я волновался! — он отстранился и начал вглядываться в лицо Вэй Ина. — Так ты скрывался здесь все это время? — между его бровями появилась складка. Он хотел спросить что-то еще, но Вэй Усянь его прервал. — Это не место и не время для подобных разговоров, — Вэй Ин понизил голос до шепота и отвел друга в сторону. — Ты тут один? — Нет, с начальником и его братом. Вэй Усянь задумался — ему очень хотелось поговорить со старым знакомым, но на них уже начинал гневно поглядывать менеджер клуба. — Возьмите у менеджера, — он кивнул на парня в золотой мантии возле бара, — банкетную комнату номер шесть и скажите, что вы к Илину, понял? Я приду к вам, как только освобожусь. — Хорошо, — Цзян Чэн растерянно кивнул и отошел.

***

Через полчаса в банкетной комнате номер шесть — И мне очень очень приятно. Меня зовут Лань Сичэнь, — он протянул Вэй Ину свою руку. Вэй Усянь пожал руку элегантного мужчины, отмечая его красоту. Вэй Ин видел много симпатичных мужчин за последние десять лет, но этот господин Лань в темно-синем костюме значительно выделялся среди всех — у него была какая-то аристократическая красота с примесью изящества и благородства. Таких не каждый день встретишь. Вэй Ин перевел взгляд на своего друга — Цзян Чэн смотрел на своего начальника так, словно поклонялся ему. На губах Илина появилась еле заметная усмешка — кто бы мог подумать, что Ваньинь тоже из своих. — Ну, а со мной ты уже знаком, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Верно, — Вэй Ин улыбнулся в ответ, хотя сильно недолюбливал этого человека. Он и сам не мог объяснить себе, почему именно… Может, потому, что он дружил с Вэнь Чао? Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. — Так как твои дела? Как ты тут оказался? — снова начал допрос Цзян Чэн. Вэй Усянь сжал губы — он прекрасно понимал, что задолжал другу кучу объяснений, но ему не хотелось обсуждать это в присутствии посторонних. — Скажи хотя бы, почему ты здесь? — настаивал Ваньинь. Вэй Ин вздохнул и честно ответил: — Есть обстоятельства из-за которых мне приходится здесь работать. — А вы давно друг друга знаете? — спросил Сичэнь своего зама. — С самого детства, — улыбнулся Цзян Чэн, — мы с ним были неразлучны лет до четырнадцати, пока… — он резко замолчал. — Пока мои родители не сгорели вместе с домом, — грубо закончил Илин. Он терпеть не мог жалость к себе. Обычно такие слова отталкивали людей и заставляли их нервно ерзать, но ни Мэн Яо, ни Сичэнь даже бровью не повели. Их таким не удивишь? — И ты с четырнадцати лет здесь? — обратился господин Лань к Илину. — Именно, — ответил он, изображая беззаботную улыбку, — решил, что лучше так, чем оказаться в приюте. Слова про приют странно подействовали на Сичэня. Было ясно, что никакие улыбки, уловки или приемчики Илина не сработают с Лань Сичэнем. Он смотрел на него своими светло-карими глазами, словно сканируя. Создавалось впечатление, что он мог читать мысли. — Ты здесь из-за денег? — спросил Сичэнь, продолжая изучать собеседника взглядом. Вэй Ин кивнул. — Думал когда-нибудь о том, чтобы сменить профессию? — Лань Хуань слегка склонил голову. Вэй Ин усмехнулся. — Думаете, у меня полно предложений работы, но я предпочитаю оставаться здесь? Лань Сичэнь ненадолго замолчал, словно размышляя о чем-то, а потом снова повернулся к Цзян Чэну. — Он хороший человек? Ваньинь немного смутился вопроса и посмотрел на старого друга. Он явно пытался заметить в нем следы того, как он жил последние несколько лет. Но Вэй Ин, как никто другой, знал, что его лицо сохранилось идеально. — Да, я уверен, — ответил Цзян Чэн без тени сомнения. Сичэнь кивнул и снова повернулся к Илину. — А ты хотел бы работать домработником за десять тысяч юаней в месяц? — Что? — Вэй Ин не поверил своим ушам. — Сегодня уволилась домработница моего брата, и ему срочно нужна замена, — пояснил Сичэнь. — Если хочешь, я могу замолвить за тебя словечко. Ничего не обещаю, но, думаю, стоит попробовать. Вэй Усянь с сомнением посмотрел на нового знакомого. «Почему он хочет помочь незнакомцу? Почему с таким понимаем отнесся к моей ситуации? Кто он вообще такой? С другой стороны, если есть шанс вырваться из этого места и при этом еще и выплатить долг быстрее, то нужно хвататься за эту возможность!» — Да, я был бы вам очень признателен, — Вэй Ин слегка поклонился господину Лань. Боковым зрением он заметил ехидную усмешку Мэн Яо.

***

Через два дня в кабинете Вэнь Чао — Хорошо, уговорил, — ответил директор, — но есть одно «но» — ты не предупредил заранее о своем уходе, и теперь мне срочно придется искать кого-то на твое место. Поэтому я буду выплачивать тебе деньги за последний месяц работы постепенно, в течение девяноста дней. До тех пор, ты — мой. Если хочешь получить свои деньги, то веди себя хорошо и не болтай лишнего, понял? — Вэнь Чао обошел стол и прижался к Вэй Ину. — Будешь наведываться ко мне раз в две недели… — он начал расстегивать рубашку Илина. — И я буду по частям… — он провел языком по шее сотрудника. — Отдавать тебе зарплату… — он снял рубашку и отбросил ее в сторону. — Не придешь — и твой долг будет увеличиваться ровно на ту же сумму, все понял? — он прикусил Илина за сосок. — Понял… — тихо ответил Вэй Ин и в очередной раз позволил Вэнь Чао взять его тело.

***

Настоящее время. Пятница С того дня, как Вэй Ин надел форму домработника господина Лань, его жизнь резко изменилась в лучшую сторону. Чем больше дней он проводил вдали от «Dark Sun», тем сильнее ему начинало казаться, что годы, проведенные в клубе, были лишь страшным сном. Это было похоже на насморк — когда он есть, ты учишься жить с ним, вдыхая воздух лишь вполсилы. Находишь методы спокойно спать с ним — будь то капли в нос или промывания. Иногда такие капли вызывают привыкание, делая насморк бесконечным. И ты живешь с ним изо дня в день, из года в год, забыв, что можно дышать в полную силу. Но однажды ты обращаешься к доктору и исцеляешься. Нос снова дышит, как должен, и буквально спустя пару часов ты забываешь о том, что когда-то он был заложен. Насморк прошел бесследно, навсегда оставшись в прошлом. Вэй Ин шел по улице, широко улыбаясь, и слушал любимую музыку в наушниках. Эти наушники были старыми — провод уже плохо контачил, а один наушник звучал тише другого, но он все равно их любил. Это был подарок от Вэнь Нина. Музыка проникала в его сознание, наполняя приятными вибрациями и позитивом. Кто бы мог подумать, что можно просто радоваться прогулкам? Что выходить днем за покупками так весело? Рука Вэй Ина скользнула в карман старой куртки и нащупала пачку сигарет. Он успел напрочь забыть о ее существовании — с тех пор, как он начал работать у господина Лань, у него совершенно пропала тяга к сигаретам. Раньше, когда он слышал истории в духе: «Я проснулся и понял, что больше не буду курить», то считал их полным бредом. А теперь посмотрите на него — именно так все произошло. Илин курил, когда работал, чтобы отбить этот мерзкий привкус во рту. А домработник Вэй Усянь был совершенно некурящим. Стоял яркий солнечный день, все витрины были залиты желтым светом, и мир казался прекраснее обычного. Интересно, почему? По факту, он всего лишь из слуги Вэнь Чао стал слугой Ванцзи, и все же… Он с удовольствием просыпался по утрам, даже несмотря на кошмары. Ему было приятно угождать прихотям господина. Никто его ни к чему не принуждал, никто его не лапал. Его ценили за то, что делал — не это ли есть счастье? Вэй Ин решил сегодня пройтись по магазинам и найти подарок ко дню рождения Ванцзи. У него уже начался официальный выходной, и он никуда не спешил. Весь вчерашний вечер Вэй Усянь ломал голову, что же подарить миллионеру, у которого было все. И к нему пришла отличная идея. Внимание домработника неожиданно привлек кофейный сервиз в витрине магазина. Он был белым с узором из голубых облаков — почему-то это навевало Вэй Усяню мысли о Ванцзи — тот всегда предпочитал светло-голубые тона в одежде и интерьере. Не раздумывая дважды, он решил приобрести и его.

***

Вэй Ин спрятал главный подарок в своей комнате, а кофейный сервиз решил сразу выставить на стол — это будет возмещением ущерба за разбитый кофейник. Аккуратно расставив все на столе, он посмотрел на проделанную работу и довольно кивнул. Ванцзи должно понравиться. Он уже мысленно представлял, как по возвращению домой Лань Ванзци будет благодарить его своим коронным «мгм». «Хе-хе, я бы принял в качестве благодарности что-нибудь посерьезнее «мгм»… », — Вэй Усянь улыбнулся своим мыслям и вернулся к работе, ожидая возвращения своего начальника домой.