Как мы спасались от боргов

      Тут меня поразил Питер. Я думал только о том, как здорово, что мы подоспели вовремя, и как теперь будем возвращаться обратно, а Питер вдруг сказал:       — Меня одного волнуют микросхемы у них внутри?       — Питер Петрелли, — изумился Хиро, — разве ты не видел? Их организмы отторгают всё чужое!       — Питер прав, — сказал Сайлар с пола, уже сидя и осторожно крутя левым локтем в коротком кожаном рукаве. Клэр села тоже и принялась сводить вместе части комбинезона на голом боку, и бок был весь в растаявших кровавых разводах. Сайлар машинально потянулся помочь, и так же машинально она шлёпнула его по пальцам. Сайлар зашипел, прижал руку к животу и несколько секунд пережидал боль — пальцы хоть и не отвалились, но, видно, жутко заболели, как у меня однажды, когда в Нью-Йорке выпал снег и я заигрался.       — Что-то чувствуешь? — деловито спросил у него Питер.       — Понимаю, как работает, — ответил Сайлар, поднимаясь и подходя к нам. Клэр закатила глаза и с треском оторвала что-то острое от своего комбинезона. Несколько минут она была занята, протыкая в краях прорехи дырки и продевая сквозь них тонкий провод, чтобы закрыть бок. Сайлар правой рукой ощупал свой комбинезон, нашёл три зажима и закрыл брешь на боку наглухо, не отрывая глаз от обзорного окна.       — Люди, — сказал он тонким голосом. — Вы посмотрите!       И мы впервые смогли рассмотреть всю красотищу за бортом спокойно. Болтались в борговской скорлупке посреди Вселенной и задыхались от восторга. Космос — это же такое! Такое, что и сравнить не с чем по красоте и огромности — когда не волнуешься о том, что твои друзья оказались за бортом без скафандров.       — Я даже не мечтал об этом, — сказал Сайлар, а Хиро одновременно с ним произнёс:       — Я мечтал об этом всю жизнь.       — Так как работает? — Питер первым пришёл в себя. Или, может, он между нами самый взрослый, ответственный и всё такое. Сайлар вроде старше его, но вёл себя иногда как пацан, а Питер не позволял себе расслабиться даже сейчас.       — Тут они, циркулируют по сосудам, — тихо сказал Сайлар, и Пит кивнул, как будто уже знал это. — От крупных деталей мы избавились сразу, а эти совсем крохотные.       — Нужны современные технологии! — воскликнул Хиро.       — Вот именно.       — Нужно найти «Энтерпрайз»!       — А здесь не уверен, — продолжил Сайлар, и Питер снова кивнул, а Хиро взглянул на них, как обиженный ребёнок.       — «Энтерпрайз», — повторил он тихо, словно в надежде, что его всё же расслышат и тогда поймут.       — Хиро, ну подумай сам, какова вероятность, что сейчас, тут, в двух шагах от нас пролетает «Энтерпрайз»? — рассудительно сказал Питер, и я подумал: да уж… Хоть бы кто-нибудь пролетел…       — Что это за вселенная, в которой не пролетает «Энтерпрайз»? — спросил Хиро с искренним недоумением. — Я такой не знаю! Я послал болельщицу и залде… извините, мистера Сайлара-саму! Послал их в правильную вселенную! Поэтому пусть Майка-сама посмотрит и поговорит с машиной — пожалуйста, Майка-сама! Не может быть, чтобы здесь не пролетела «Энтерпрайз»!       Клэр между тем затянула прореху, завязала провод на бантик, подошла к нам и уселась в кресло второго пилота. Теперь все смотрели на меня, и я послушно поговорил с бортовым компьютером.       — Ну что? — в нетерпении спросил Хиро, плюхаясь в кресло штурмана. Сайлар ненавязчиво устроился на подлокотнике кресла Клэр, а Питер отошёл вглубь и уселся в единственное оставшееся — посередине. Капитанское, наверное. Сиденья по бортам шаттла не в счёт.       — Шаттл говорит, что сенсоры опознали звездолёт класса «Конституция».       — А я что говорил? — спросил Хиро и пожал круглыми плечами — мол, кто бы сомневался.       — Обалдеть, — сказала Клэр. — Так не бывает.       — Бывает, — ответил я и тоже пожал плечами: — Вот, звездолёт класса «Конституция», называется «Интрепид».       — Хорошо, — сказал Сайлар, склонив голову набок и задумчиво разглядывая бантик.       — Как «Интрепид»?!! Что хорошего? — завопил Хиро.       — Много хорошего, — заметил Сайлар. — Во-первых, нас найдут.       — Во-вторых, там есть медицинский отсек, — добавил Питер, — нам не обязательно рассказывать о себе всю правду, чтобы получить помощь.       — В-третьих, слава богу, это действительно Федерация, а не какая-нибудь зеркальная вселенная, — вмешалась Клэр. — Не какая-нибудь фашистская империя, помните тот эпизод, где Чехов напал на Кирка?       — Расскажи мне после, я не смотрел, — оживился Сайлар, и Клэр заключила:       — Позорище.       Один Хиро не радовался и не мог поверить в такую несправедливость. Он выглядел настолько расстроенным, что Клэр поднялась, обняла его и сказала:       — Вселенная такая огромная, Хиро! И она правильная, в ней точно где-нибудь пролетает «Энтерпрайз»! Просто она сейчас в другом этом… как его…       — Квадранте, — подсказал я. Ещё не хватало, чтобы Хиро от огорчения вернул нас не в то место или не в то время.       Руку я забыл снять с консоли, так что едва «Интрепид» вызвал нас на связь, бортовой компьютер уже вывалил на меня кучу информации о звездолёте, от количества палуб до варп-скорости, которую он развил, спасаясь от боргов несколько часов назад. Выходило, что если бы не появление на борту Куба Сайлара и Клэр, «Интрепид» мог погибнуть, а так мы вмешались, Куб пообщался с нами и улетел, а «Интрепид» вернулся. Экипаж был почти сплошь вулканским, а вулканцы, вы же помните, одну эмоцию очень уважают. Любознательность.       И прежде, чем нас спросили о чём-либо, я уже посылал им просьбу о помощи, открыл глаза, завершив передачу, — и увидел в обзорном окне, на фоне космоса, изображение оливкового лица капитана, который спрашивал нас о чём-то на незнакомом языке и глядел на Сайлара с особой пытливостью. Я уже знал причину: шаттл рассказывал, что «Интрепид» запрашивает свой компьютер о местонахождении коммандера Спока, образы проносились в уме и, странное дело, Спок здорово похож был на мистера Грея. Я, в отличие от Хиро, новый Трек хоть и ждал, но без фанатизма, и за кастингом не следил.       А затем они опустили щиты и транспортировали нас всех разом, и перед платформой уже поджидали нас врачи и гравиносилки. Сайлара и Клэр уложили на них, не слушая возражений, и направили в медотсек, нас с Хиро и Питером просканировали, засомневались, провели над нами устройствами снова… и, окружив охраной, сопроводили туда же, следом за носилками. А я не знал и узнать не мог, что их в нас насторожило. Кроме способностей, ничего на ум не шло. Может, сканер их распознал? Я оглянулся на Питера — тот шёл спокойно, чуть ли не вразвалочку, и я тоже перестал волноваться. Это же нам на руку, что нас не разлучили. Нам бы только знать, что из ребят вынули все борговские девайсы, — и можно убираться к себе. Домой. Пусть простят нас вулканцы, что уйдём мы по-английски, не прощаясь.

* * * * *

      …Хиро перенёс нас так уверенно — только почему-то не в дом, а на дорогу. Мы увидели перед собой низкий белый заборчик, у забора стояли и глазели на наш дом двое ребят лет двенадцати. Когда мы возникли у них за спиной, они оглянулись и уставились на нас. А я почему-то загляделся на Губку Боба на футболке того паренька, что потолще; ухмылка у Боба была идиотская. Паренёк от изумления при виде нас открыл рот, и только что откушенная вафля медленно свалилась ему на грудь, скользнула по Губке Бобу и приземлилась возле кед.       — Вау! — сказал он.       А второй добавил:       — Вы ролевики, что ли? Боргов косплеите? Кру-то-о!!       — Иди, мальчик, сделай себе такой костюм на Хэллоуин, — мрачно предложила Клэр, и Сайлар, развлекаясь, повернул к ней голову, разделив движение на три чёткие фазы. А он смешной.       — Робокоп, — сказал толстый ребёнок.       — Коммандер Дейта, — не согласился Хиро.       — Тебе заняться нечем? — мрачно спросила Сайлара Клэр и добавила, адресуясь уже к «Губке Бобу» и его приятелю: — Валите, дети, а то мы вас ассимилируем, — и те почтительно убрались, оглядываясь на неё и Сайлара и переговариваясь. До нас долетело только:       — …а я говорил… а ты — секта, секта…       — А почему не в дом, Хиро? —озабоченно спросил Питер, и Накамура пожал плечами:       — Это место я представлял ярче всего.       Мы шли по дорожке к крыльцу, я смотрел на опавшие листья на газоне, похожие на пережаренные кукурузные хлопья, и мне казалось, что нас не было… несколько дней, а не пару-тройку часов. Главное, мне этого времени хватило, чтобы понять, что не хочу я, как хочет Моника, спокойной тихой жизни. И возвращаться в ту гостиницу не собираюсь, а хочу остаться тут, с нашими — с Клэр, и Хиро, и Питером, и с Сайларом. И вот я шёл и думал, позволят ли мне остаться, и то ли я как-то громко думал, то ли Сайлар не врёт, что всё понимает, но он ни слова мне не сказал, а только хлопнул по плечу, когда мы на крыльцо поднялись, и я понял, что по-другому ведь и быть не может: ну где мне жить, как не с ними? Тут я пользу могу приносить, тут моя способность при деле.       В дом я вошёл уже совсем спокойный. Только что было тихо, казалось, нас не заметили, и вдруг стало шумно и многолюдно, из кухни выглянул Мэтт с малышом на руках, а из кабинета — мистер Беннет и незнакомая красивая женщина с холодной улыбкой — знаете, бывает такая улыбка, когда человек обозначает, что он улыбается, а на самом деле ему, может, наоборот, грустно.       — Клэр, — громко сказал мистер Беннет и подошёл к нам. Они с Клэр обнялись, никого не стесняясь, и Сайлар начал было тихо отступать в сторону ванной на первом этаже, но там в коридоре уже стояла миссис Петрелли и молча смотрела на него и Питера. Выражение лица у неё вообще-то нечитаемое, но Сайлар, похоже, что-то прочитал, и Питер тоже, потому что плечи у них ощутимо расслабились и никто уже никуда не спешил. Миссис Петрелли посмотрела мимо них, на меня, и мне отчего-то стало жарко и захотелось скорее сесть за компьютер и узнать что-нибудь важное.       Последним откуда-то из подвала вышел доктор Суреш с пробирками в обеих руках, улыбнулся и сказал:       — Вернулись, — а Питер посмотрел на пробирки и сказал, обращаясь ко всем сразу:       — Вам не кажется, что доктора Суреша давно пора обеспечить приличной лабораторией? — и Мохиндер посмотрел на него с уважением. Конец