Зимние бабочки.

      К концу дня я так вымоталась — не физически, а душевно, — что сил на переживания не осталось. Придя домой с дискотеки, я поведала маме о приключившейся со мной душераздирающей истории, и она, к моему величайшему удивлению, поддержала Артема:         — А я тебе что говорила? С начала декабря твердила — спроси, как будете встречать Новый год! А ты отнекивалась: неудобно да неудобно… Вот теперь тебе удобно?        Отношения с мамой у меня очень близкие, и она знала все подробности моего удивительного романа. Она и правда, как Наташка, давно советовала мне поднять тему Нового года, но я с упрямством, достойным самого опытного осла, не слушала умных людей. И в итоге получила… Винить было некого, но легче от этого не становилось. На меня накатило отчаяние: я уже устала удивляться, что в жизни любая сказка заканчивается вовсе не хеппи-эндом, а таким вот горьким разочарованием.        Следующим утром — тридцать первого декабря! — я по непонятной причине воспряла духом. Еще не поздно все изменить! Сама я, конечно, больше ничего предпринимать не собиралась, но надеялась, что Артем чудесным образом поменяет свои планы и мы все-таки будем встречать Новый год вместе. Достанет второй билет на бал или не пойдет на него вовсе, и мы отправимся к кому-нибудь в гости или просто гулять по городу — на Красную площадь, например…        Однако время шло, а ничего не происходило. Телефоны — и домашний, и мобильный — молчали, в аську Артем не выходил, а почта радовала лишь поздравлениями от разных сайтов и социальных сетей. Впрочем, телефон вовсе не молчал — поздравительные эсэмэски от знакомых приходили регулярно — но одной-единственной, долгожданной, не было и не было.        Я бесцельно слонялась по квартире, с непонятным раздражением поглядывая на давно наряженную елку — обычно я доставала игрушки в самом начале декабря — заставляя себя не проверять телефон и аську каждую минуту. Потом я сунулась на кухню предложить маме свои услуги, но оказалось, что она провела всю подготовительную работу вчера и вполне справлялась без моей помощи.        Делать нечего, я снова открыла почту. Какое-то письмо пришло с незнакомого адреса с нечитаемой темой. Я без интереса открыла его — никакого спасения от спамеров даже в Новый год! — и застыла на стуле. Письмо оказалось открыткой, отправленной с одного из поздравительных сайтов. «"Зайчик— гласила подпись. — Поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Пусть все плохое останется в старом году! Тор».        Имя скандинавского бога грома и молнии было ником Темки в Интернете. Зачем он подписался им сейчас? Словно мы совсем чужие друг другу… Или ему все-таки неловко за то, что он хочет сделать, и он пытается отстраниться? Значит, менять свои планы не собирается…        К глазам подступили слезы, но я сдержалась. Не хватало еще плакать в Новый год! В пожелании оставить все плохое в старом году мне почудился намек, я даже почувствовала себя виноватой — как будто это я все испортила. Это, разумеется, было не так, но я понимала, что доказать обратное невозможно.        Я нашла в Интернете объявление о бале и внимательно его изучила, словно хотела сделать себе больнее. «Сбор гостей в 22.00, наличие карнавального костюма желательно. В программе фуршет, игры, конкурсы, показательные выступления и, конечно, танцы».        Я судорожно глотнула — на меня лавиной обрушилось одиночество, ведь мне нет места на этом празднике жизни…         — А если тебе отбросить наконец гордыню и пойти на этот бал? — спросила вошедшая в комнату мама.        Ее руки были в муке, и я ощутила укол совести — бросила ее наедине с кухней, легко поверив, что моя помощь не требуется.         — Какая гордыня, — с досадой возразила я. — Все билеты в середине декабря распродали.         — Но уже сил нет смотреть на твои мучения!         — Ну, а что, я приду и буду проситься без билета? «Тетя-тетя кошка, выгляни в окошко?» — откуда-то всплыл в памяти детский стишок про несчастных бездомных котят.        Умом я понимала, что уж мама-то точно ни в чем не виновата, но не могла сдержаться. Однако она не обиделась, просто покачала головой и вернулась к кексу. Или тортику. Или что там она пекла на сладкое в гордом одиночестве…        Часам к девяти вечера я довела себя окончательно — валялась на кровати, глядя в потолок, даже почту больше не проверяла. Пискнула эсэмэска, и я не глядя нажала на появившийся конвертик.        «Еще раз поздравляю тебя с наступающим Новым годом!» — жизнерадостно гласила она.        Я отшвырнула телефон подальше — отвечать я не собиралась. Значит, перед тем, как выходить из дома, он для очистки совести надумал осчастливить меня еще одним поздравлением …        Я решила для себя: все. Если этот Новый год мы встретим не вместе, то расстанемся. Раз он в самом деле такой, значит, я его совершенно не знала. И лучше бы не узнавала совсем…        Зазвонил городской телефон. Наверняка маму поздравляет кто-то из знакомых.         — Тая, тебя! — крикнула она.        Сердце радостно трепыхнулось, я пулей слетела с кровати, схватила трубку и с надеждой выпалила:         — Алло!         — Привет, с наступающим! — завопила мне в ухо Наташка.        Ну конечно, а я на что надеялась.         — Едем на Красную площадь! — категорически заявила она. — Собирайся, сейчас за тобой зайдем.         — Не хочу я ни на какую… — начала было я, но подруга не слушала.         — Собирайся! — еще раз велела она и отключилась.        Я повесила трубку и едва не застонала: собираться и куда-то идти категорически не хотелось. Я уже успела погрузиться в зыбкое состояние тоскливого равновесия, а его пытались грубо нарушить. В праздничной толпе на улице мне наверняка станет только хуже! К тому же в своих безумных мечтах я представляла, что мы с Артемом пойдем на Красную площадь вместо этого его дурацкого бала…         — Кто звонил? — заглянула ко мне мама.         — Наташа, зовет на Красную площадь, — с надеждой доложила я.        Сейчас мама меня не отпустит, и я со спокойной душой останусь дома.         — Конечно, иди, — неожиданно отреагировала она. — Погуляешь, развеешься. Нельзя же так убиваться!        Видимо, мама всерьез за меня переживала, раз сама отправляла гулять в новогоднюю ночь. Делать было нечего, я поплелась одеваться. Особо наряжаться не имело смысла, и я достала теплые вещи. Мороз стоял небольшой, но если долго гулять, тем более ночью, и он слабым не покажется. Все приготовив, я не стала заранее одеваться, чтобы не спариться в квартире, и пошла краситься. Вот тут можно было оторваться и изменить привычному «школьному» макияжу.        Подводя глаза, я с удивлением поймала себя на том, что не думаю об Артеме. Неужели все-таки отвлеклась? Впрочем, о чем я — как же не думаю, если прямо сейчас именно думаю…        От полного отчаяния меня спас звонок в дверь.         — Еще не одета! — всплеснула руками Наташка.         — Зато накрашена, — хмуро отозвалась я.         — Давай быстрее, там ребята ждут!        Не став спрашивать, что за ребята нас ждут, я пошла в комнату одеваться.         — Мам, пока! С наступающим! — крикнула я из прихожей.         — И тебя с наступающим! — отозвалась она. — Давай не грусти там, повеселись как следует!        Я вяло кивнула и вышла за дверь. Обещать этого я при всем желании не могла.         — Что за ребята? — спросила я Наташку в лифте.         — Увидишь, — загадочно улыбнулась она.         — Мне уже страшно, — вздохнула я.        У подъезда нас никто не ждал. Я повернулась к Наташке и хотела спросить, где же обещанные «ребята», но она уже направлялась к припаркованной неподалеку грязно-серой машине. Так. Все интереснее и интереснее.        Она распахнула дверцу и с радостным криком:         — А вот и мы! — полезла внутрь.        А я осталась на улице, как дура, пока она не окликнула меня:         — Залезай, что застыла!         — Подруга у тебя Снегурочка? — заржал сидевший за рулем незнакомый парень.         — Почти, — ответила Наташка. — Ее и зовут Тая.         — Таня? — переспросил он.        Я вздохнула — как же меня это достало! — и привычно пояснила:         — Тая. Полное имя — Таисия.         — Круто, — отозвался водитель. — Я Сергей. Это моя девушка Соня. Прикольно, да, на одну букву начинается: Сергей и Соня? А остальных ты вроде должна знать.        Я оглянулась: Наташку, и верно, я знала отлично. Второй парень, темноволосый и смазливый, тоже при ближайшем рассмотрении оказался знакомым. Звали его Кирилл, он занимался вместе с нами в студии, но был не ближе, чем звезда на небе. Он сразу пришел со своей партнершей, надменной Светкой, которая только и делала, что зорко следила за второй половинкой своей пары — как бы не увели конкурентки.         — Ну, погнали, — заявил Сергей, решив, что все формальности наконец соблюдены.        И мы погнали. Чувствовала я себя на редкость неловко — впрочем, как всегда в малознакомой компании. Есть же счастливые люди, которые запросто вливаются в любое общество и сразу становятся там своими! К сожалению, я к их числу не принадлежала и в таких случаях больше всего желала, чтобы на меня обращали как можно меньше внимания. Особенно сильно хотелось этого сейчас — забиться в уголок, спрятаться ото всех и предаться своей печали…        Стоп, а зачем я тогда вообще вылезала из дома? Надо по мере сил принять участие во всеобщем веселье, тем более Кирилл извлек из стоящего в ногах пакета бутылку шампанского и принялся срывать обертку:         — Ну что, проводим старый год? А то там везде рамки, со стеклянными бутылками не пускают, а в пластиковых шампусик еще не додумались выпускать. Хотя было бы удобно!        Я смотрела на всю эту суету равнодушно, хотя пила шампанское всего один раз — дома на прошлый Новый год. Распечатав бутылку и чудом никого при этом не облив, Кирилл сунул ее Наташке, а сам снова полез в пакет — за пластиковыми стаканчиками.         — Везет вам, — завистливо протянул Сергей. — Сонь, выпей там за меня.        Хорошо хоть ему хватило ума не пить за рулем!        Я глотнула из поданного мне стаканчика обжигающе холодного шампанского и ничего не почувствовала. Мелкими глотками я допила стаканчик до конца, но все равно не ощутила бодрящего и веселящего эффекта. Видимо, сегодня меня ничто не способно отвлечь от мрачных мыслей.        Мы довольно быстро дорулили до улицы Пятницкой — Сергей авторитетно заявил, что здесь и припарковаться будет проще, и дойти ближе. Кирилл разлил по стаканчикам остатки из бутылки, раз уж брать ее с собой было нельзя. Приняв заключительную порцию праздничного напитка, мы вылезли из машины и пошли пешком.        Нас сопровождали толпы развеселого народа, увешанного дождиком и серпантином, разлеталось конфетти из хлопушек, изредка в небо взмывали фейерверки, но меня все равно ничто не радовало. В очередной раз я пожалела, что поехала — буду только портить людям настроение своей угрюмой физиономией.        Наташка без слов угадала, что со мной творится.         — Тай, бросай это дело, — убежденно проговорила она. — Ни один парень не стоит таких переживаний.         — Я знаю, — уныло откликнулась я. — Не понимаю только — как он мог?         — О, снова-здорово! — закатила глаза она. — Ну не начинай ты опять! Смотри: Новый год, веселятся все, а ты…         — Не надо было меня звать, — ворчливо заметила я. — Все равно я веселиться не смогу.         — Не веселись, — вдруг согласилась Наташка. — Лучше присмотрись к Киру.         — У него же Светка есть, — напомнила я.         — А кто тебе сказал, что она его девушка?         — Ну я не знаю, она его всегда пасет, как любимого гуся.        — Как партнера, — отрезала она. — Сама знаешь, с парнями на танцах туго. Они вовсе не встречаются.        — Не знала, — равнодушно заметила я.        Все равно ни к какому Киру я присматриваться не собиралась. Хватит с меня одного персонажа мужского манифеста! Надо будет, кстати, ознакомиться с этим программным произведением. Может, и узнаю что-то полезное об этих загадочных зверушках, один из которых так жестоко меня бросил в самый Новый год…