Звездная Ересь: Во имя Императора

      Платформа из ящиков еще не остыла от жаркой речи плутовки, когда заряженная на битву неистовая свора ребят услышала наипротивнейший хриплый крик:       — А ну все позамолкали! Цыц!!! СТРОЙ-СЯ! На две купки разбежалися! Люди налева, остальные направо! Ат'вы клопы-ненажоры, щенки неразумныя!       Под жуткий лязг и дрязг тяжелых доспехов, орда детей замельтешила, забегала, шустро собираясь на две шеренги.       — У кого глаз по двое — сюды! Та не туды, а сюды! Теперь, хвостатыя и шерстемордыя — марш отседа! А вы, маслятки, в эту купку. Хутко, хутко, не зевай!       Покончив с разделением, Шотландец оценивающе смотрел на мелюзгу. Среди затишья вновь поднялся шепот, и босяки затараторили с новой силой: если группы две, то кто пойдет с Доминаторшей и завоюет больше земель?       Кривляясь друг на друга по разные стороны стоянки, дети ехидно смеялись в предвкушении новых битв, где уж точно покажут себя во всей красе. И тут же быстро нашелся повод для новых споров:       — Первые — горелые, вторые — золотые! — раздалось в гурьбе ксеносирот.       — А мы... а мы на корабле полетим! — парировали людские забияки.       — Паадумаешь! А мы в поход с Малюткой идем! Она всем накостыляет!...       Громко гупая мощной поступью, рыцарь в килте подошел к шаттлу и слабо ухмыльнулся:       — Эт'ы, зяблики жевтомордыя, патерчата шкодливыя, — пригладив густые усищи, пробурчал Шотландец. — Ну, начебто, розибралися. Вздрючик, глянь-ка быстро, все ль на месте?       Старик поглядел на стоявшего у пандуса солдата в багровом обмундировании. Мужчина с обгорелой копной, прищурив глаза, бегло подсчитал мелкие головы.       Кивнул.       — Вроде бы.       — Тадыть попутного ветра'те в сраку и пташке в крылышки, — пожелал вояка, свесив стальную длань на поясе. — Ни пуха, друже.       Тронутый простым, но искренним благословением, стрелок на миг приосанился.       — И вас храни Император, — вполголоса произнес он.       От столь диковинного пожелания одноглазый хускарл выпучил губу.       — Хммр! Знавал парочку пимпираторов, все давнече дуба дали, хех! Но все одно, спасибо, — ответил он, вновь обратив всевидящее око на высокую фигуру поодаль. — Агов, Джек! Ты хоть палку знайди якусь, шоб козу гнать сподручнее было. А, точна! Уголек щас нам удружит. Правда же?       К паре служивых неспешно приблизился темноволосый, широкоплечий мужчина — Джек заметил, как пират в шипастой броне нахмурился, кажется, не горя желанием что-либо отдавать. При виде же пустых, покрытых синяками и ссадинами рук самурая, гвардеец о чем-то призадумался.       — В бардачке что-то наскребется, — пожав шипастыми наплечниками, ответил Дженкинс, и обратился к самураю. — Есть предпочтения?       Свысока, сквозь темные слипшиеся локоны на него смотрел человек с выражением непревзойденной, стоической собранности.       — Да. Что-нибудь от... роботов.       На головы-две ниже обоих воинов, гвардеец пристально зыркал на бородатых мужей, словно в растительности их воинственных лиц таились некие знания. Ничего не сказав, Лирой развернулся и поднялся в шаттл.       Едва стрелок скрылся в глубине темной посудины, изнутри послышался глухой женский голос.       — Долго ковыряться будешь? — за сдавленным говором раздался стук дверцы и копошение. — ...чееегооо?! Перебьется!.. Лазерку сюда дай.       Спустя несколько секунд, улицу озарило розово-синее сияние турбин, и из недр летательного аппарата раздалось противное жужжание и писк. Ребятня вмиг затихла, увидев, как с боков корабля в небо взмыли десятки мелких машин, сбившись в облако и живо улетев прочь, растворившись среди серых руин высоток.       Двигаясь скорым шагом, трепыхая подолом черного платья, на пандус спустилась зеленокожая воительница. В руках она держала, подстать одеянию, темное остроконечное копье с широким лезвием, и оружие попроще, похожее на автомат. Увидев самурая и рыцаря, она одарила бородачей неласковой гримасой.       — Так, бандерлоги, кончайте сиськи мять, — грубо швырнув Джеку винтовку, красноглазая глянула на стоящие поодаль кучки оборванцев. — Макаки — на борт! Остальные в боевом порядке — за мной!       — УРААААА!!! — воскликнули людские дети, гурьбой кинувшись к болиду.       — В бой! В БОЙ!!! — наперебой кричали инопланетные детеныши.       — НА ОХОТУ!!!       — НА ОХОТУ НА ОХОТУ!!!       Без лишних отлагательств, безносая двинулась вверх по разбитой улице, тенью скользя среди развалин неслышной, стремительной поступью. Следом за ней, будто сорвавшись с цепи, с гоготом и улюлюканьем, махая копьями и арбалетами, спотыкаясь неслась ксеноребятня.       Статный самурай с лазганом и закованный в сталь товарищ взирали на сорванцов задумавшись о чем-то своем, с некоторой грустью и долей облегчения. Шустро проскакивая в суматохе, к наставнику приблизилась Аши: при виде уходящих и удаляющихся прочь босяков, молодая девушка не могла сдержать радостной улыбки, махая рукой счастливому экипажу хулиганов.       Наконец, пандус поднялся, и лопочащие голоса внутри заглушил пронзительный рев турбин.       Аши почтительно посмотрела на самурая.       Мужчина кивнул. Свесил ружье за спину, и они мигом побежали вперед, догоняя растянувшийся по улице отряд мелкотни. Турбины засопели, заверещали с чудовищной силой, и болид медленно поднялся над бетонными джунглями. Старый Шотландец, решивший проводить драгоценных зябликов, хмуро глядел на крылья железной птицы, тихо шептал что-то под нос — еще миг, хвост машины вспыхнул розово-багряным сиянием...       И шаттл улетел.       Прижав подмышкой духовую гармонь, одноглазый воин зашагал следом за товарищами. Далеко-далеко, среди расколотых бульваров, взорванных высоток и безмятежно парящих обломков зданий, впереди тянулась вереница детей. С радостным кличем, разношерстная мелюзга — занесенная на Землю богам известно с каких миров — торопилась, спотыкалась и неслась к горизонту, где непременно всех их ждала новая, прекрасная жизнь.

***

      Прошло с немногим больше часа, когда дед с палашом за спиной настиг первых спиногрызов. Пока самые шустрые и ловкие ксеносы упорно гнались за воительницей, ребята поплотнее и поувесистее медленно плелись сзади по двое, по трое, перебирая ноги среди обшарпанных и покрытых рвами околиц.       Была среди догоняющих и черноволосая девушка — та шла рядом с тучным, покрытым мутной чешуей гекконом, спину и плечи которого укрывали сплюснутые пластины из кастрюль. Услышав за спиной размеренный, грузный лязг ходячей крепости, мелкие путники испуганно оглядывались и прибавляли шаг.       При виде седого великана, Аши улыбнулась:       — Дедушка!       — Эгеш, — морщины воеводы выгнулись доброй ухмылкой.       — Как вы нас так быстро догнали?       — Известно как! Одна ноженька перед другой, чап да чап... А вот вы, молодыя, могли бы пошустрее булками двигати. Да-да, гадюк рептиловый, это и тя касается. А ну, прибавить ходу!       Словно по волшебству, пухлый геккончик подорвался, и зашуршал когтистыми ногами по заросшему сорняками асфальту. Его примеру последовала другая детвора, и вот перед Аши с Шотландцем сформировалась мобильная ширококостная дивизия.       — А хде наш гэрой-вызволитель? — пытливо зыркая по сторонам, спросил мужчина. — Вперед умотал?       Девушка кивнула.       — Ага, но это пустяк, — сказала она, достав из-за пазухи коробочку с антенной. — Лирой дал мне рацию. Теперь мы с учителем можем говорить на расстоянии, только...       Уловив понурый голос девушки, хускарл глянул вниз:       — Хм?       — ... я не совсем поняла, как ей пользоваться .       — Тю! Эт' просто. 'Он ту кнопку жми, та балакай.       — Какую? Эту? — она показал пальцев на череду мелких выступов.       — Другу, сбоку, — рыцарь поднес ручищу к девайсу, которое тот мог разве что держать на пальце. — Вишь?       Вжав кнопку покрупнее, Аши услышала писк и статику, набрала воздух, как вдруг...       Громыхнуло.       Низко, протяжно, как будто где-то разразилась ужасная гроза. Аши и несколько ребят замерли, чувствуя, как земля под ногами отчетливо задрожала, а старый воевода резко обернулся назад. Далеко, в районе лагеря, где кружились стеклянные фрагменты и каркасы, с неба один за другим падали части зданий и мусора, вздымая над блоком огромное облако пыли.       Убедившись, что поблизости ничего не летит и не падает, Шотландец вновь развернулся к Аши. При виде жуткого дождя, девушка напрочь опешила, испуганно сжав в руке проклятую коробку.       — Это... я-я случайно, — дрожащими губами промолвила она, — ч-честно, я не хотела!       Гигант медленно наклонился к ней, качая косматой сединой:       — Тих', доцю. Навряд чи Вздрючек дал бы тебе детонатор, — сказал тот ласковым тоном, повнимательнее осмотрев устройство. — Не... может, там трубу где прорвало, хтозна?       Не успел рыцарь договорить, как раздался глухой треск с коротким сигналом:       — [Джек на связи. Что у вас произошло? Прием.]       — Все в паряде, — как ни в чем не бывало, ответил дед. — Просто камешки с неба пасыпалися. Эка невидаль.       — [Отсюда трудно что-то разглядеть. Силовые связи... их больше нет?]       Шотландец и Аши переглянулись.       — Не-а... Видать, якась гидота жопой села на пульти, вот и растворилось. Зато хоть сигнал чище стал. Ты у перепилихи спроси — чай, вона щось знае.       Через секунду в динамике раздался знакомый нахальный голос:       — [...то там такое, борода? Опять сам с собой говоришь?]       — О чем люд честной болтает — вухатых не касаеца! — гневно воскликнул старец, заплевав рацию. — Ты на кой ляд мотлох с неба порушила, га?!       Тишина. Сквозь электронный шорох раздались звуки шагов и брани.       — [Слышь, унитазник — ты совсем ебу дал?]       Шотландец тяжко вздохнул:       — Ох, курррвамать...       — [Хавальник закрыл! Я твою вонь отсюда чую, аж блевать охота.]       — Да кого ты наедренить пытаесся, лярва? У тя ж носа нет! Кхе-хе-хе!       В ответ на хриплый гогот, теперь вздохнула ведьма:       — [Сссука, вот же хуйло консервное... только попадись мне, я тебе нос так удлиню, будешь потом...]       Ее причитание прервал Джек:       — [Думаю, на этом хватит. Аши, ты меня слышишь?]       Аши улыбнулась:       — Да, сэнсэй!       Тесно прижатая к каменистым ухабам, над склоном вилась узкая тропа. Покрытые мхом и лишайником, сотня и тысяча валунов обложили всю протяженность долины, словно спящие стражи природы. На вершине одного такого камня стоял мужчина в черном ги, лицо которого покрывала такая же темная, густая растительность.       — Идите по дороге до холмов, где начинается лес. Там можно отдохнуть и укрыться, — с рацией в руке, произнес статный мужчина. — Через час я буду в окрестностях деревни — нас могут прослушивать, поэтому отключу связь, но обязательно предупрежу. Держи рацию при себе. Ладно?       Он замолк. Вместе с завыванием ветра, где-то поодаль слышался стук копыт мирно пасущегося стада барашков.       Шум статики. Шорох ветра.       — [Да, сэнсэй,] — робко сказал женский голос.       — Хорошо. Конец связи.       Самурай спрятал девайс за пазуху, обратил взгляд на идущую по тропке воинственную, изящную фигуру. Качая глефой на плече, остроухая женщина вела левой ладонью над прозрачной сеткой карты, раз за разом касаясь перчаткой всплывающих квадратов.       Услышав стремительный топот, она нехотя оглянулась, и увидела бегущего самурая. Одним жестом карта рассеялась, самурай пронесся мимо, и без лишних слов красноглазая полетела следом.       Они бежали вдаль: по холмам и склонам, вдоль обрывов и отвесных скал, без остановки, не обмолвившись и словом. Укрытые пожухлой травой и мхом, бесчисленные скалы вскоре сменились раскатистой далью из почвы и редкими островами кустов.       Самурай и ведьма бежали дальше. Каменные горбы на горизонте вскоре укрыла пустынная сухая почва, уходящая вперед на долгие-долгие мили. В вышине парили стайки птиц, и только куцые, гладкие возвышенности нарушали мертвую гладь долины, спадая на ветреную пустошь серой линией щебня и песка.       Вскапывая каждым шагом небольшие ямки, человек и зеленокожая быстро неслись вдоль берега иссушенного океана, когда впереди явились гладкие симметричные хижины и навесы, чьи круглые крыши скрылись за гладкой высокой стеной цвета ржавчины.       Путники сбавили ход.       Не доходя пару сотен метров, их взору предстало двое гуманоидов, стоящих на воротах поселения — самой приметной их чертой были широкие соломенные шляпы, из под которых виднелись синие лица и укрытые панцирем плечи. Оперевшись на вытянутые, металлические бруски, стражники качали головой, лениво переступали с ноги на ногу и кажется еще немного, и вовсе заснут на посту.       Путники прошли дальше.       Через пару минут, на склоне в сторонке показался другой гуманоид — громко шаркая по склону когтистыми ногами, бежевый иссохший старичок в мешковатой одежде шел наперекор странникам. Лицо его так же скрывал соломенный убор, однако, при виде странников старик запнулся и поднял голову, явив на свет широкую зубастую морду, как у ящера, исчерченную пятнами и россыпью морщин.       Глядя на незнакомцев, тот кротко застрекотал иглами на затылке и поклонился. Джек поклонился в ответ. Доминаторша прошла мимо ящера, на миг сморщив веснушчатое, разукрашенное личико.       На подходе к воротам, стража — точнее, один охранник, наконец удостоил вниманием приближающихся чужаков, все так же опираясь на потертый стальной брус, в котором Джек различил детальную резьбу и рукоять со спусковым крючком.       Окинув путников сонливым взглядом карих глаз, гуманоид поднял четырехпалую ладонь.       — Ka, gue'la. Isg'hi, — он требовательно обратился к самураю.       Чернобородый сложил ладони перед собой и медленно поклонился.       — Sa'tva ju Jack-san. Du elro t'Eoro.       Тут сосед стражника дрогнул, выпрямился, поджав к себе рельсовое ружье. На миг он испуганно уставился на мужчину, затем на остроухую, и быстро укрыл шляпой вытаращенные глаза.       Покачав головой на такое нетактичное поведение, первый охранник вздохнул:       — Kal'na neseha, — кивнув на лазган и навершие черной глефы, сказал синекожий. — C'ot e iti dao... wahsi Eoro elro.       Поклонившись вновь, статный мужчина снял с плеча ружье, и тихо обратился к беловолосой:       — Нас готовы принять, но просят, что бы мы...       — Знаю, — фыркнула женщина, пристально смотря на крыши хибар. — Ты в курсе, что это самое чистое наебалово?       Джек отдал ружье гуманоиду с щелью меж бровей, после чего страж выжидающе протянул руку к ведьме, личико которой источало леденящее презрение.       — Их община не желает никому вреда, — продолжил Джек, — они хотят убедиться, что мы пришли с миром. Только и всего.       Ни капли этим не впечатлившись, Доминатор дернула бровью. Вновь окинув красными очами захудалые, пустые крыши, воительница угрожающе взмахнула жезлом.       — Идиотизм, — сквозь зубы процедила ведьма, и мощным ударом вонзила глефу в землю. — И как тебя не грохнули с такой наивностью?       Джек ничего не сказал. Только молча прошел следом мимо ворот, где в окружении хижин возвышалось монолитное, гладкое здание, стены которого покрывала эмаль цвета ржавчины.       Позади же путников, хватаясь за копье то одной рукой, то двумя, охранники пыхтели, тужились, но не могли вытащить черный шпиль, намертво вросший среди дороги...

***

      Укрывшись в тени деревьев, где у подножьях холмов доносилось пение листьев и где ветер увлеченно вел за собой могучий хор, на распутье троп остановилась группа необычайно юных путников.       Вымотанные дорогой, дети неземной внешности сидели на пеньках и валялись на камнях, лениво бродили по округе, наводя суету и ужас на окружающую живность. Оборванцы с кошачьими мордочками, хвостами, антеннами, паучьими телами, синие, зеленые и красные, а порой с одним глазом посреди лба, шумно копошились среди кустов и зарослей в поисках палок, ягод, грибов, подстреленных птиц, собирая что угодно, до чего дорывались пальцы, лапы и клешни мелких бандитов.       Неведомо как попавшая в столь странную кампанию, юная девушка людской внешности ходила среди ребят, уговаривая тех не разорять норы, не рушить гнезда и не ковырять копьями в муравейниках. Вместо этого темноволосая упорно звала их тренироваться в меткости на стволах деревьев и камнях, совсем не понимая, что мишени эти были несъедобные, скучные, а значит, охотничьего интереса для мелюзги не представляли.       Так бы идея канула в забвение, когда два особо прозорливых хулигана с кошачьими чертами, совершили величайший прогресс в истории развлечений. Вооружившись камнями, копьями, арбалетами и томагавками, котята нарисовали на деревьях мишени и объявили забаву: мазила огребал щелбаны от всего отряда или мог сесть в разрытый муравейник, остальным хулиганам на потеху.       На том и порешили. Найдя досуг на час-другой, весельчаки ржали, швырялись чем ни попадя, ругались от болючих укусов и на какое-то время природа смогла спокойно выдохнуть. Тихим шелестом листьев ветер уносил прочь ее тревогу, и среди детских голосов, со стуком дятла и пением кукушки, лилась по округе мелодия гармони.       Славная то была мелодия, и печальная, и немного таинственная, и не всем она была по душе. Услышав ее, многие сорванцы затыкали лапками уши, тихо бранились на творца той музыки, но возникать не смели, уж очень музыкант был свирепый и жуткий.       Действительно — чуть поодаль, усевшись на валуне, сидел железный великан в клетчатом сукне. Прижав ручищей огромный, истыканный дудочками мешок, седовласый воин закрыл глаз, вновь заводя песню, вторя могучему ветру и шелесту чащоб, и было в той песне нечто величественное, приятное и сокровенное, хранимое в памяти из далеких, неведомых краев тысячелетних традиций.       Увлеченный старинной песней, Шотландец не заметил, как перед ним возникла Аши: судя по сморщенному личику, народный мотив ей тоже не был по душе, хоть девушка пыталась изобразить улыбку.       Доиграв последний аккорд, дед глянул на слушательницу, и с видом нескрываемой гордости спросил:       — Ну шо? Нраица?       Аши кивнула:       — Ага, очень, — она натянуто улыбнулась. — Дедушка, хотите к нам? Давайте тоже сыграем?       На эти слова рыцарь лишь надул губу, и хмуро глянул за спину Аши, где бесновалась свора бандитят.       — Ххмм-ррм-ымр...— отведя лицо, прокрятел воевода.       — Все в порядке?       Погруженный в недобрые мысли, Шотландец бережно отставил гармонь на землю.       — Думу думаю, — пробурчал в усы он. — Вот скажи, чья то выдумка была, с походом? Джека — так ведь?       Надув губоньки, девушка задумалась.       — Ну... да.       — А хто нас по парам разбил? Уж не плутовка ли? — голос старика разил жгучим презрением. — А раз так, тада какого рошна она впереди нас пошла?       Аши нахмурилась. Хотя виновница этой несправедливости была в нескольких километрах, лик мужчины выражал такую досаду и злость, будто зеленокожая стояла прямо перед ним.       Желая утешить его тревогу, Аши сказала:       — Когда учитель вышел на связь в последний раз...       — Не последний, а крайний, — покачав стальным пальцем, поправил тот.       — К-крайний, да... В общем, когда сэнсэй подходил к деревне, он был спокоен. Ну, как обычно. Мне кажется, будь у нас причины для опасений, он бы почувствовал.       Услышав те слова, воевода на миг кисло улыбнулся, и покачал плетеной бородой:       — Эй-эээх... ничерта он не чует. Я щас, може, гадость скажу на друга, да простят меня боги, но вчитель твой дурбецало то еще. Вечно наче в облаках литает, — ощерив голые десна, Шотландец глянул исподлобья на девицу. — Ты ж с ним ходила, так? Вот и скажи: бывало такое, что у вас перед носом встанет подлянка якась, у полный рост, а Джеку шо в лоб, шо по лбу? Хм?       Аши широко открыла глаза и по спине ее прошла волна холода. Как бы сильно она не обожала своего наставника, сколь чутко не внимала его истине, но память о злополучном пароме намертво легла в ее сознании — память об ошибке, которая почти стоила ей жизни...       Глядя на растерянное лицо Аши, рыцарь с кошачьей головой на поясе понимающе кивнул.       — Отож бо, — безрадостно изрек он. — Тор його знает, як он с такою вдачей живет, но клянусь последним глазом — пока мы сичас с тобой балакаем, нечисть усиляка на него вилы точит.       — И что вы предлагаете? — взволнованно спросила она.       — Была мыслишка... Кажись, Джеку она не сподобалась.       Сказав это, хускарл повернул голову, и очень пристально глянул на свору ребят, резво метавших копья в деревья. Морщинистый лик старика не выражал ни одной эмоций, и был невероятно спокоен — точно с таким же несокрушимым холодом смотрел учитель, перед тем, как прервать жизнь ее сестер.       И от этого леденящего, безграничного спокойствия, Аши пробирал неподдельный ужас.       — За... за что вы их так ненавидите? — сдавленным голосом спросила она.       Шотландец удивленно вытянул лицо. Затем резко нахмурился и вновь поднял бровь.       — Хех! — хрипло усмехнулся дед. — Хто? Я?!? Ничо подобного! Я свой дом люблю. И семью свою, и всякого сына и дочь, кто родину от кровопийц захищает. Где ж тут ненáвисть?       — Победить Аку можно только вместе, — стараясь унять дрожь в руке, Аши сжала ладонь, — не важно, кто ты и откуда. Я видела, на что способны слуги Аку. Они сильны, их много. И они всюду... По отдельности нам никак не выстоять — так говорит сэнсэй.       — Датышо! — без иронии удивился дед. — Фхм... Може, у него и вправду ума прибавилось. Он же сам вечно мастак одиночкой ходить. Скока раз предлагал ему бросить ети скитания, а вин нос воротит. Под венец не затащишь, дружиной командовать — не хочет. Точно як той вовк, хе-хе-хе-хе!...       Взорвавшись хриплым гоготом, старик хрюкнул в нос-картошку, но видя поникшую, дрожащую всем телом черноглазую девушку, внезапно притих.       — Прости, доця, — великан виновато опустил седую голову. — Шо с пришельцами, шо без них... Чесно? мне все едино. Ты ж пойми, як приде час битвы, нихто з цих бормоглотив — и тем паче Курвамать, о нашей доброте не вспомнят. Не дарма ж говорят: бывает, шо и коза волка съедает. Вот за кого мне боязно, доцю — на Джеке вся наша надежда держица. А он там, один... с прищелюгами. Хм-ммр-ххммм...       Поднеся стальную длань к борозде над глазом, Шотландец пригладил густую бровь, пока девушка в темных одеждах молча держалась за левую руку, и тихонько дрожала, будто осина на ветру. Медленно опустив личико, темноволосая скривила губы, не то от холода, не то от ужасной боли.       Сидя на пне и прикатанных камнях, следившая за состязанием ребятня стала оглядываться, беспокойно водя ушками на макушках, шевеля хитиновыми усиками. Босой геккончик, сидя на кучке листьев, резко застыл, уставившись вертикальными зрачками на ногу Аши.       Заметив нарастающих шорох, хускарл так же поглядел на девицу, левая штанина и рукав которой слабо, но отчетливо пульсировали.       Старик нахмурился.       — Доць, — тихонько шепнул он, — а чойта у 'тя там шевелица? Га, доця?       Мгновение тишины оборвал резкий вздох на грани крика. Аши встрепенулась, будто ото сна и испуганно посмотрела на свое тело.       Выставив содрогающуюся руку, она онемела. Окрашенные черным, тонкие девичьи пальцы расплылись в воздухе темными лоскутами, покрываясь пузырями и похожими на языки, дрожащими наростами.       Шотландец поднялся, и с видом безмолвного удивления протянул к ней руку. Оборванцы позади бросили все, и медленно крались к Аши, захваченные жутким зрелищем.       — Стойте, не подходите!!! — расставив руки, взмолилась она. — Вам нужно бежать! П-пожа...луйста...       Тяжело дыша, девушка оглянулась по сторонам, затем села на голую землю, с силой сжав пульсирующую руку под сложенными ногами.       — Аши, дитонько...— дрогнув усами, горестно шептал воевода. — Боги святы, да как же ето?       С трудом сев в позе лотоса, Аши опустила лицо и глубоко, ритмично дышала:       — Я... гх, сдержу его, только... пожалуйста, бегите!       Глаз Шотландца воссиял гневной искрой.       — Цур тебе, девка! — рявкнул стальной гигант. — Не дури!!! Меня порча не страшит, и тебя она тожа не пожрет! Зберись-но! Борись со Змием, не дай гаду пабедить! Я с тобой, и вси боги Азгарда теж. Тильки борись!       Раздался пронзительный скрежет.       На глазах испуганной ребятни, огромный рыцарь вытащил покрытый рунами, сияющий клеймор. Вознеся стальную ладонь над головой девушки, старец водрузил меч в шаге от Аши и склонил к ней бороду.       — Один, Батьку-Вседержитель, молю, захисти дитя! Не дай загубить душу невинную, зла не помыслившей. Во имя твое, и Тора, и Фйоргюн, матери-Земли нашей, и всех дитей твоих...       Глядя на склонившуюся девушку, Шотландец читал молитву, и от голоса громогласного его все живое вокруг застыло, а сама природа вторила его словам, закружившись мощным вихрем, в центре которого сиял расписной клинок.       При свете горящих рун, озарявших густую, черную паутину язв на шее, Аши стиснула зубы.       — ...убейте... м-меня...       — Предков кровь чиста, сила небесна! — торжественно воскликнул воин. — Заклинаю грозою и огнем, сберегите доньку земли вид всякого сглазу, вид злого часу, вид биса, вид лиха, вид змия, вид горя, вид хворобы, вид биды, вид смерти...!       Меч засиял еще ярче, и ветер яростно завыл, сгибая ветви деревьев блекло-зеленым штормом.       Раздался крик.       Не отпуская собственную кисть, темноволосая обмерла и выгнула спину, с громким, омерзительным хрустом сотен мертвых деревьев.       Но рыцарь читал молитву — невзирая на жуткий хруст, невзирая на запах мазута и серы. Старец держал длань над несчастной, заклиная небо и сушу — невзирая на испуганный лепет и крики детей, остолбеневших от вида прорастающего уродливым рогами и зияющими как два зеркала, глазами черноготочного отродья.       Внезапно чудище выгнулось, вспенившись от меча темными лоскутами, и мгновенным взмахом хлестнула щупальцем в толпу детей.       — ААААаайааайй!!!       — ММАМОЧКА!       — ДЕДА, СПАСИТЕ!!!       Плач и хруст поднялся на дубравой. Старик вознес меч из земли, но было поздно. В мгновение щупальце рвануло назад, сцепив маленького ящерного детеныша и девочку-циклопа, чей глухой писк канул в хлюпающую склизкую массу червоточины.       Сверкнуло.       Широко махнув клеймором, стальной воин рванул вперед, подняв почву под демоном. Чудище захрустело, забурлило бесформенной жижей, становясь еще больше, вновь выгнулось, готовя острые шипы.       Секунда — воздух рассекла сияющая дуга, рубанув по отросткам, и те посыпались на землю, мигом прыгнув обратно в бурлящую гущу. Чуть погодя, тварь вновь дрогнула, и в рыцаря полетели острые пики, целящих прямо в голову рыцарю.       Град ударов сыпался перед резкими взмахами, и черными обрубками падал под ноги, давясь под тяжелой поступью человеческой крепости, бьющей по отросткам с непревзойденной точностью.       Шаг, удар, выпад.       Шаг, удар, выпад.       Черная фигура безустанно била, рубила, кромсала, царапала и крошилась об броню седого рыцаря, бьющего без промаха и с искренней яростью.       Глядя на извивающиеся заросли щупалец, Шотландец уловил движение бесформенных обрубков, ползущих с толпящимся оборванцам. Кто-то стрелял в бурлящие куски плоти, кто-то бил копьем и лез на дерево, но все из раза в раз взирали на растущего монстра, напиравшего один на один против человеческой крепости.       —Ааааарррхх!!! — взмахнув со всей силы, воин пронзил плоть демона, разорвав материю мощным пируэтом. — ГггрраааААаРРРРР! Бодай тоби трясця, гад клятый, кровожуй нечистый!       Шаг, удар, выпад.       Словив удар в плечо, Шотландец отскочил вбок, в тот же час разрубив летящий в толпу чудовищный узел наростов.       Капли пота хлынули на бровь.       Старик тряхнул головой — в груде из веток, щупалец и костей мелькнуло девичье лицо. Или померещилось? Увы, его глаз видел не так зорко, как раньше — но он смотрел, и краски вокруг воеводы с каждым мигом казались только ярче.       Удар, шаг, выпад. Еще удар!       Парировав выросший из земли топор, Шотландец тяжко вздохнул. Старые легкие дышали не так славно, как раньше — но он дышал, и воздух вокруг казался старику слаще меда.       Выверенным шагом, оттеснив тварь на три шага, Шотландец медленно обступил расщепляющееся, тлеющее в пространстве месиво, встав меж тварью и гурьбой мелюзги.       — ....ашоб тя блоха трахнула! — чуть избоченясь от боли под ребрами, выпалил мечник. — Ты гнус ефиопский, срака изнанковая!       Не успел он договорить, как вдруг... удары прекратились. Бесформенный пузырь плавно отполз назад, беззвучно извиваясь и пульсируя в лучах солнца.       Пользуясь заминкой, Шотландец сменил ведущую ногу, и прислонил кромку меча к наплечнику, а позади него, с высоты деревье кряхтела ребятня, заряжая новую порцию арбалетных болтов.       А лужа демоновой плоти не шевелилась, будто чего-то ждала. Вновь раздался треск, и из сгустка медленно вознесся силуэт. Сперва выросла черная гладкая голова с двумя парами рогов. Затем — изогнутые лезвиями плечи, и тонкие вытянутые руки. Распадаясь и слепляясь вновь черным лоскутами, из гущи выросла тонкая, безреберная талия, и наконец — костлявый таз, из которого тянулись длинные, бритвенно острые спицы ног.       Сотканное из кошмаров существо безмолвно уставилось на воеводу, и над зеркалами пустых глазниц зажглись красные языки пламени.       Не смыкавший с отродья презренного взора, Шотландец вдруг подступился к чудищу.       — Ат'ты погань мазутна, — сохраняя стойку, рыцарь шагнул вперед, сияя клеймором, сотрясая под собой камни и почву. — Говно рогатое! Верни девку взад, ты, тррреска сррраная!!!       Отродье стояло на месте, как вдруг развернулось, выгнулось черной полосой, шмыгнуло до камня, где лежал клетчатый мешок. В мгновении ока тварь вонзилась в инструмент острыми спицами ног, взяла его двумя лапами и разорвала инструмент на десяток кусочков.       С хрустом выгнув кривой хребет, тварь глянула на рыцаря.       Старец с досадой глядел на рвущийся в лоскуты мешок, затем на отродье, испепеляя монстра взором тысячи хмурых туч.       Демон остановился.       Выждав еще секунду, чудовище мигом скользнул на холм, а оттуда метнулось на второй, извиваясь в воздухе чернушным полотном.       — ЭЭЭЭАААА, КУУУДЫЫЫЫЫЫ!? — раздалось с вершины, куда насилу вскарабкался Шотландец. — А ну вертаааай!!! Дидусь з тобой не закинчив!       Но тварь и не думала останавливаться, шустро мелькая среди валунов, ускользая все дальше и дальше — прямиком в сторону побережья.       Смачно сморкнувшись, рыцарь сложив клинок за спину, съехал по склону к неверящей в свое счастье мелюзге. Босяки пестрой внешности было закричали, ликуя своему спасению, но сразу покрылись мурашками, услыхав рев хускарла:       — ШО, ШПИНДЮКИ ЖЕВТОРОТЫЕ? — плюясь веерным залпом, орал он. — Обосралися? То був Змий нечистый, бич всего сущего. Зрозумило? А т'ерь слушай маю команду! Хто в штаны не напустил, и в кого поджилки не трясуца — за мной! Всем прочим бажаю доброго дня и скартетью па жопке. Готовы, крокозяблики? Тоди — вперррред!!!...       Джек замер.       Остановившись в шаге от старинной, расписной хижины, статный мужчина взглянул на небо — быстро кружась среди облаков, на дозорной башне скрипел-вертелся белый ветряк на тросточке.       Мощным порывом ветер разогнал его на всех парах, вздымая дорожную пыль и трепыхая занавесками на входе, словно нес издалека недобрую весть.       Пролетев еще через улицу, холодный поток налетел на зеленокожую инопланетянку, задрав той платье и растрепав белую челку.       — Да отъебись, зараза! — махнув кулаком по клубу пыли, крикнула женщина. — Пьфу, тьфу! Пьфу!       С досадой бухнувшись на каменную скамью у цветочной клумбы, воительница принялась доставать из волос веточки и листья. Потирая глаза от залетной пыли, та сердито глянула на Джека:       — Че встал? Кореша — твои? Вот и базарь.       Бородатый мужчина с секунду помолчал, после чего кивнул:       — Я быстро.       И зашел в здание.       Оставшись одна, безносая пиратка с черным пятном на половину лица оглядела ближайшие хижины. Сидя у окна, одна синекожая селянка средних лет скрипела прялкой. Вдалеке за воротами, теперь четверо стражников держались друг за друга, пытаясь выдернуть злосчастную глефу, скользили и падали, чем очень тешили зеленокожую плутовку.       Не считая этой оказии, в деревушке царил покой и тишина, но даже тут Доминаторша ощущала себя слегка не в своей тарелке. Посмеявшись с бестолковых рохлей, она елозила ногой по скамье, вырывала из клумбы самые яркие цветы, и замораживала касанием, испепеляла их вспышкой пламени, нет-нет, да и поглядывая на крыши хищным взором, и даже показывая кому-то язык. Крайне увлеченная этим, без сомнений, интереснейшим занятием, ее внимание привлекло мигание антенны на одной из крыш, смутно повторяющее формой гребни акулы...       — Лорд Доминатор?       Из хижины раздалось поцокивание, схожее на стук половинок кокоса. Развернувшись, зеленокожая увидела гуманоида в нескольких холщовых накидках, края которых неряшливо трепыхались под ногами ремнями и вязанными шнурочками.       — Я правильно произнес? — увидев растерянность женщины, синекожий с прорезью на лбу галантно поклонился, расправив тряпичную мантию. — Лорд Доминатор, прошу, не откажите нашей общине стать почетной гостьей моей скромной обители!       Остроухая насмешливо скривилась:       — Чив... че? Что?       — Словами не передать, как я рад встрече с легендами подобным Вам и Джеку! Пожалуйста, позвольте ...       — Не, не-не-не, — подскочив как ошпаренная, затараторила Доминатор. — Гроб вашу медь, и тут водолеи достали. Я по вам ваще не скучала. Фигушки тебе... Нет!       Незнакомец побежал следом, прытью встав на пути воительницы:       — Ну, прошу вас, выслушайте: кем я буду, если оставлю мерзнуть на улице такую изысканную, красивую и невероятно...       — Свали нахер!       — Своим присутствием вы не только окажете великую честь мне и моей деревне, но я клянусь всем что у меня есть — вы об этом нисколько не пожалеете.       Уперев в бока мерцающие кулаки, женщина шагнула к нему до упора, заставив незнакомца выгнуться назад:       — Ты оглох, додик? Отвянь. Иди целуйся в засос с бородецким, а мне эти сяськи-масяськи нахуй не вперлись.       — Прошу вас, Доминатор. Я настаиваю.       Остроухая сверлила его прожигающе-гневным взором, пока тот качался на кончиках пальцев, готовясь в любую секунду потерять равновесие. Наконец-то бухнувшись о земь, тот резко подскочил и отряхнулся, ни на миг не оторвав с ведьмы взора гостеприимной улыбки.       — Хм-хм-хм, — надменно усмехнулась она. — Хорошо, заценю твое бунгало. Но учти, что как только я шагну через порог — пеняйте все на себя.       Маска радушного хозяина вдруг дала трещину испуга:       — Пр-простите... в каком смысле?       — В прямом, — та глядела на него коршуном. — Я ОЧЕНЬ требовательна, КРАЙНЕ злопамятна и вижу малейший пиздеж за сотню световых лет. Выкупаешь?       — Конечно, Лорд Доминатор. Уверяю, здесь совершенно безопасно, и любой ваш каприз для нас — закон.       — Даже так, — с нотой сладкого предвкушения, красноглазая громко хохотнула. — Ну-ну, посмотрим...       Зачесав челку на бок, беловолосая направилась в хижину болтуна, пока тот вновь побежал вперед с любезной улыбкой, кланяясь и открывая для нее шнурочные занавесы на входе.       Поднялись на второй этаж. Просторную комнату для гостей занимал стоявший на коврах долгий ряд столиков с угощениями, высотой едва отрываясь пола. У одного из таких, сидя на коленях, расположился чернобородый мужчина. Щедро заваленная подушками, комната освещалась с трех сторон света расписными окнами, когда как четвертая стена вела на скромный балкончик. Цокая и раскланиваясь перед остроухой гостьей, хозяин предложил ей место напротив самурая.       Ведьма замерла. Встретившись взглядом, человек и инопланетянка с секунду напряженно молчали.       — Я сказал им, что ты не хочешь в этом участвовать, — сухо произнес Джек.       — Тогда не хотела, теперь — хочу, — недолго думая, женщина отпинала соседние подушки в одну огромную кучу, и плюхнулась в перины. Наконец, раскинув руки, она требовательно зыркнула на болтуна. — И чем ты меня отравить решил?       Хозяин радостно встрепенулся.       — О, конечно, угощайтесь! Вот сладости, фрукты — наш собственный урожай. Хотите чаю?       — Буэ!       — Кофе?       — Не! Давай че-нибудь нормальное. С пузырьками.       — Сию секунду, — улыбаясь закивал он, и хлопнул в ладони. Стоявший на углу второй пришелец в мантии шагнул вперед. — Sa'xla! Il s'khi hu fal ky'husa.       — Ti, — моргнул тот.       — Heso d'ha ni... Эм, Джек-сама? Чего-то желаете?       Человек плавно поклонился.       — Большое спасибо, я...       — Он ничего не будет, — перебила мужчину безносая чертовка. — Мы по делу пришли, а не бухать.       — В таком случае, позвольте представиться, — встав во главе стола, мило произнес пришелец. — Меня зовут Tsu'ham'olai, или Тсу'хам. Я — староста этого поселка. Высокопочтенный Джек-сама хотел утаить вас от нашего радушного гостеприимства...       Самурай вновь плавно поклонился:       — Прошу прощения, я не желал никого обидеть. Но мы правда очень торопимся, и... Моя спутница не горит любовью к беседам издалека.       — Понимаю, — Тсу'хам уселся. — Времена неспокойные, никогда не знаешь, что случится завтра. Каждая минута на счету... Несмотря на это, я искренне надеюсь, что этим приемом мне удастся развеять вашу тревогу — хотя бы немного.       — Хм-хм, — раздалось с нагорья подушек.       — Спасибо, — произнес мужчина в черном.       — Ваше появление подобно сиянию звезд в холодной бесконечности shan, — вскинув руки к небу, произнес радушный хозяин. — Мой отец был бы рад вновь увидеть великого Monat-gue'la. К сожалению, он покинул этот мир восемь лет назад.       — Соболезную. Я давно не был в этих края, — сказал Джек. — На самом деле, мне казалось, что деревню давно сожгли.       — Как видите, Джек-сама, ваша священная борьба с тиранией демона вдохновляет на борьбу не только gue'la. Трудно поверить, но всего декаду назад здесь стояли две рыбацкие палатки, а теперь...       — То есть, — грубо выхватив у слуги фужер с напитком, красноглазая принялась откупоривать пробку, — вы вбухали столько лет на одну сраную стенку? Наверное, будет грустно, если ее разнесут к хуям.       Нависла тишина. Переглянувшись с притихшим самураем, Тсу'хам вдруг выразительно засмеялся:       — Ха-ха-ха, ха! У вас отличное чувство юмора!       — Извините, — буркнул Джек.       — Пфффь, тюхтя, — швырнув в окно пробку, усмехнулась плутовка.       — Ради Блага, Джек-сама, — сложив вместе ладони, произнес синекожий. — Я с пониманием отношусь к любому юмору, даже самому мрачному — до тех пор, пока это позволяет вынести кошмары и лишения войны. Кстати говоря, Лорд Доминатор, мне жутко нравится ваше имя. Как вы его получили?       Хлебнув пару глотков с горла, зеленокожая плюнула на пол. Скривила мордочку и утерла губы локтем.       — Как-как... Сама придумала. Звучит клево, брутально, в пору моей невъебенности. Один жмых услышал, второй подхватил, так и прицепилось. А че?       — Просто хотел узнать — откуда вы прилетели?       Ведьма покачала бутылку в руках, оценивая вопрос с миной серьезной, неподдельной задумчивости.       Скривила зеленые губы.       — ...из каморки.       — Ka'mor... k'hee?       — Хм-хм, — та жадно приложилась к напитку.       — Я впервые слышу о такой системе. Это далеко?       — Бырп! Смотря с какой стороны залетать. Главное в Душнину не врезаться, а так, за пять минут — туда и обратно.       Тсу'хам потрясенно открыл глаза:       — Пять минут?!       — Десять, если без разгона и варп-двигло хорошее, — поставив осушенный фужер, Доминатор со вздохом добавила, — и навигация откалибрована. Хм-хмммм...       Под чуткое молчание Джека и восторженное охканьей хозяина дома, слуга унес посуду.       — Изумительно! — Тсу'хам чуть ли не подскочил на столик. — Такой изобретательный ум и такая поразительная красота! Джек-сама, позвольте сказать — вы невероятный счастливчик.       — Благодарю, Тсухам-сан, но мы...       — Ой, он сам своего счастья не понимает, — женщина тыкнула на Джека пальцем, — а я его как облупленного знаю. Че надулся, борода? Пей чайок, а то остынет! Ути-пути, как мы сердимся. Хи-хи-хи-хи!       Хозяин дома сдержанно засмеялся вслед, стараясь не пересекаться взглядом с высоким воином.       — Ха-ха! Должен признать, на моей памяти это самая приятная встреча с вами. За последние месяцы так точно.       Джек и Доминатор синхронно подняли брови.       — Tsu'hamo'lai, — уважительно обратился мужчина, — уверяю, меня не было здесь очень, очень давно.       — А может, тебе по пьяни память отшибло? — с любопытством спросила ведьма.       — Вообще-то, я почти уверен, что Джек-сама говорит правду, — возразил староста. — Они все так говорят... до той поры, пока не расколются.       Путники переглянулись: самурай застыл как скала, пока ведьма ритмично барабанила пальцами по перине с видом безмолвной ехидности, как бы показывая: "я же говорила".       Хозяин одарил гостей приторной улыбкой:       — За эти короткие десять лет мой народ проделал огромный технический прогресс, — Тсу'хам поднес четырехпалые руки к чаше с тонущими листьями чая, — Но враг никогда не дремлет. Он всегда на шаг впереди... Не так давно наши связисты за океаном сообщили, что видели самурая Джека, готовящего партизанское восстание в конгломерате городов. Через день заговорщиков казнили, а в окрестностях, за тысячи километров от первого места, появился другой Джек. И так повторяется год за годом, не пять, и даже не десять лет: сотня самураев, идеально похожих друг на друга, бродят по миру прямо сейчас, и собирают великое войско на бой с Аку, — староста обратился к самураю. — Не трудно догадаться, чем кончаются эти хождения.       Ведьма скрестила веснушчатые ноги.       — Прикольно.       — К сожалению, это правда, — безрадостно кивнул Джек. — Я тоже наслышан о них. Разрешите спросить — как вы отличаете самозванцев?       Тсу'хам повел руками.       — В этом и проблема. Никак. Они — шедевр генной инженерии и нейрофизиологии. До такого уровня нам еще расти и расти. Марионетка Mont'da повторяет черты великого самурая, его внешность, жесты, голос... Даже боевые приемы. Обычно на них всегда белое ги, катана, собранные пучком волосы, чистое лицо. Пожалуй, вы первый кто решил пойти против моды. Признаюсь... весьма оригинальное решение.       Мужчины с секунду смотрели друг на друга, без эмоций и лишних телодвижений.       Где-то рядом звякнул новый фужер.       — Аку может забрать мою внешность, но суть человека определяют его поступки, — твердо изрек высокий воин. — Я докажу вам это.       Услышав это, Тсу'хам чуть нахмурился, мельком глянул на пустой угол комнаты, и замер в вопросительной мине.       Джек продолжил:       — В нескольких часах отсюда стоянка группы детей — я и мои друзья нашли их в городе, уничтоженным демоном. Мне не хочется обременять вас больше необходимого, но им нужна ваша помощь.       Дослушав слова самурая, староста посмотрел на темное варево в своей чаше.       — Сколько их? — тихо спросил синекожий.       — Сорок три кочерыжки, — откупоривая новый фужер, с улыбкой ответила Доминатор.       Не поднимая лица, Тсу'хам со вздохом отставил чашу на стол.       — Tau'va... Мне хочется вам верить, истинно так, — он вновь обратился к Джеку. — Риск слишком велик. К тому же, час назад дозорные видели в небе вражеские дроны. Как вы это объясните?       Важно подняв пальчик вверх, ведьма пригубила из горла:       — М! М, м-м-м! Это мои.       — Ваши? Но их было так много...       — Агам. И все до единого болтика — мои. Слепила, из того чо было. Пфуэх, ссанина та еще... но хоть вкусная. Еще несите!       Уже не столь радостный хозяин, с легкой сокрушенностью в глазах кивнул прислуге, и тот умотал за новой бутылкой. Слушая отзвуки шагов и звон подноса, Тсу'хам взирал на самурая, на его черное ги и слипшиеся локоны волос, будто там притаились некие ужасные секреты.       — Джек-сама, прошу вас, — он наконец взглянул в черные глаза человека, — если вы истинный Monat-gue'la, Воин Людей, Надежда мира... покажите нам. Здесь и сейчас.       Сложив руки на груди, Доминатор пытливо зыркала похорошевшей красноглазостью в сторону бородача. Слуга с подносом было хотел подняться, но внезапно остановился, будто ему что-то мешает на пути.       Темноволосый медленно выдохнул.       Выпрямил спину.       — Если благородные воины в этой комнате желают испытать меня в поединке, я с радостью развею все сомнения. Проливать кровь для этого ни к чему.       Раскинув в стороны руки и ноги, Доминаторша медленно, сладко потянулась:       — А вот я не протиффф~       Крепко задумавшись над словами темнобородого, староста вновь обратил взгляд к пустующему углу, рядом с которым из-за ступеней обеспокоенно поглядывал слуга.       — И... И сколько же, по вашему, нас здесь всего? — вдруг спросил Тсу'хам.       Джек на секунду закрыл глаза. Нахмурился, после чего спокойно произнес:       — Восемь.       Не отрывая карих очей от того же угла, синий пришелец не дрогнул, не выразил удивления, но сохранял легкую обеспокоенность, а может, то был проблеск мнимой надежды.       Лжестароста поднял глаза чуть выше.       — La'rua, — сказал он. — Law kal, tah ru.       Его слова прозвучали строгим командным тоном. В следующее мгновение, за спинами гостей, и в каждом углу помещения размыто-сетчатой рябью проявились фигуры в закрытой броне, каждый из которых нес в руке увесистый, полтораметровый бластер.       Один за другим опуская орудия, стрелки-невидимки дружно маршировали к ступеням, просовываясь мимо заждавшегося пришельца с подносом.       Не выразив ни грамма удивления, сидящие и валяющиеся у стола путники вновь молча переглянулись. Когда последний стрелок-невидимка покинул комнату, Доминаторша протянула носок сапога к окну:       — На крыше еще три чмоньки сидят, — с укором подметила она.       — Ну естественно! — улыбнулся Тсу'хам. — Это наши дозорные.       — Значит, настоящую деревню уничтожили? — с нотой сочувствия спросил Джек.       — Армия Mont'da стерла ее с лица земли два года назад, — ответил лжестароста, — видимо, по дороге к тому же мегаполису, о которым вы упомянули. Мы даже представить не могли, что там кто-то выжил... Благодаря вам, мы поможем хоть кому-то.       — А ваш отец?       — Погиб при штурме вражеской фабрики на востоке. Он верил, что когда-нибудь встретит вас вновь... признаюсь, из его рассказов, я представлял вас слегка по другому!       — Время меняет людей. Только война не меняется.       — Увы, не меняется, — мрачно повторил синекожий, — к превеликому сожалению. Истинно так. И нам остается лишь бороться... Как бы то ни было, рад приветствовать в вербовочном пункте Нан'Йаной, Джек-сама!       — Благодарю.       — С вашего позволения, я оповещу командование о беженцах. Можно ли узнать координаты?       С улыбкой, Тсу'хам внимательно посмотрел на Джека.       Уже без улыбки, Джек глянул на ведьму, наблюдавшей за мужчинами как за парой идиотов.       — Чурики, — ласково улыбнулась она. — Детенышей получишь взамен на штукенцию... воооон ту!       Вновь выгнув носок черно-багряного сапога, остроухая указала на мигающую антенну в форме трех акульих плавников.       Глава сборного пункта сочувственно покачал головой:       — Я бы с радостью все отдал, Лорд Доминатор — но это наше единственное надежное средство связи. Без нее мы отрезаны от большой земли.       — Дамлять, — она почесала порумяневшуюся щеку, — тогдаааа... О, придумала! Тогда закажи по этой своей связи, а-а-ам, набор шампунек. И масло. Как его, это... эндо... экзо-ти-ческое! Для массажа, короче.       — В этом нет необходимости.       Слова, произнесенные самураем, несли ноты сдержанного, но сильного раздражения. Даже темная густая растительность Джека, кажется, распушилась пуще обычного, но хамке на это было глубоко плевать.       Видя недовольство человека, Тсу'хам поспешил успокоить самурая:       — Напротив, в-все в порядке! Я обещал нашей гостье лучший прием, поэтому будет грубо отказать, тем более в таком пустяке. Наши агенты добудут все, что вашей душе угодно! Только сперва, будьте добры...       Вновь вытянув лицо в наилюбезнейшей улыбке, синекожий низко поклонился Доминатору. Осмотрев болтуна с ног до блестящего лба, женщина закатила глазки:       — Цык, ладно... Тогда слушай, как-тебя-там, Вынь-Сунь, — продиктовав последние координаты стоянки, зелеконокожая добавила, — И чтоб чеки принес, ясно? Я проверю!       — Несомненно, Лорд Доминатор! Храни вас Великое Благо!       С тихим цокотом, вербовщик пошел к ступеням. Прошло несколько минут, как он спустился. В гостинной комнате царила непревзойденная тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом воздушных лопастей.       Не спуская очей с Доминаторши, человек наблюдал, как та валялась на подушках. Какое-то время, беловолосая была неподвижна, пристально рассматривая верхушки хижин за балконом. Потянувшись вновь, та растопырила пальцы, и быстрым веерным движением в рунной перчатке оказался темно-багровый сгусток. Как ни в чем ни бывало, беловолосая сунула сгусток в ухо и пригладила растрепанную челку.       Вслушиваясь в тишину и скрип ржавых ветряков, Джек уловил еле различимый говор в динамике.       Мужчина медленно нахмурился:       — Ты переходишь черту. Остановись.       Не поворачивая головы, Доминатор игриво ответила:       — Твои зубы сейчас не летят в стену, потому что я получу нормальную косметику. Пей траву и дыши в две дырочки, "надежда мира"...Тхе-хе-хе!...оборжаться.       Она непринужденно подмяла локтями перину, и вознесла в воздух три пальца, потом два, оттопырив мизинец и указательный. Руны на желтой перчатке моргнули жилами электросхем и пустили искры, застыв в воздухе небольшой сеткой.       Пара быстрых жестов, и таблица рассеялась. Зеленокожая сложила руки за голову, предварительно повиляв бедрами среди перин.       — Дикарь, доложи обстановку, — в полголоса произнесла она. — Че со связью? Если макаки че-то сломали, я тебе глаз на жопу натяну, слышь?       Молча слушавший и следивший за сим действием, Джек заметил легкую, но значительную перемену в ее голосе.       — Эй! Алё? Прием, блять! Ты меня слышишь? Сквоб...       Румянец на безносом личике стал чуточку румянее, а приглушенные ругательства воительницы от молчания на другом конце, звучали с трудно скрываемой тревогой.       Джек услышал на первом этаже знакомый цокот.       — Тсу'хам идет.       — Да, блять, знаю... гребанные помехи...       Она быстро вынула наушник. Одна секунда, и с веерным взмахом пальцев, девайс бесследно испарился.       Еще не поднявшись в гостинную, на подступах ступеней синекожий командир, в сопровождении слуги, радостно сказал:       — Славные вести! Как только я сообщил в Совет о вашем прибытии, адмирал флота сразу же согласился пойти к вам навстречу. Прямо сейчас готовят транспорт для перевозки — его будут сопровождать лучшие воины касты Воздуха!       Не дожидаясь, когда Тсу'хам дойдет к столу, Джек низко поклонился:       — Вы непозволительно щедры к нам. Я постараюсь отплатить как только смогу.       Таусит раскинул руки.       — Надежда, которую вы несете своей отверженностью — уже плата для меня и моего народа. Замыслы Высшего Блага неисповедимы, и все же, каждый несет на себе бремя этих времен, дабы избавиться от оков рабства или...       Он замолк, когда переваливаясь среди подушек, с ворчанием и бурчанием беловолосая женщина в платье поднялась на ноги.       — Короче, вызывай соплячку, — кинула та Джеку. — Пощебечитесь без меня, а то я блевану нахуй, — она громко хлопнула в ладони, глядя на таусита в углу. — ЭЙ! Неси еще бухла, быстро!       Юрко умотав по лестнице, слуга скрылся с глаз долой, а за ним, покачиваясь, ушла и зеленая оторва.       Проводив почетную гостью взглядом непонимающим, Тсу'хам осторожно наклонился к Джеку:       — Простите, я что-то не так сказал? И угощения не тронуты... Ей не понравилась еда?       Самурай качнул головой.       — Полагаю, она очень переживает за... сирот. К слову, вы позволите?       — Конечно.       Мужчина нырнул рукой за пазуху ги, и достал рацию.       Щелкнул переключателем.       — Прием, Аши? Я в поселении, тут безопасно, вы можете выдвигаться. Как у вас дела?... Прием?       — [...ухххссссшшшшш...]       — Аши? Ты меня слышишь?       — [Сссссэн....сэээй.... ссссенсшшшшш...]       Джек и Тсу'хам вслушивались в кряхтящий, чужеродный голос, как вдруг на улице промелькнула плетеная шляпа резво бегущего стражника. Залетев в прихожую, тот быстро вскочил по лестнице во всеуслышание заявив:       — Ра'окай! Скауты пятого сектора заметили неопознанный объект, он движется в нашем направлении. Прикажете занять позиции?       Вербовщик затих, внимательно глянув на бородатого мужчину, и особенно пристально рассматривая рацию в его руке.       Не отводя глаз, Тсу'хам кивнул.       — Сообщите адмиралу о нападении, пусть пришлют подкрепление. Сколько их?       — Один, с-сэр. Судя по описанию, это... Mont'da.       От последнего слова лицо синекожего побледнело, вновь устремившись к человеку, который медленно отставил рацию на стол.       — Аку не выходил на свет несколько десятилетий, — сухо произнес бородач. — Но если это он — я пойду к нему первым. Так будет справедливо.       Будто ожидая вердикта старосты, высокий воин поклонился командующему. Тсу'хам поначалу удивился, и не знал, что ответить, как вдруг на безносом лице прорезалась невеселая улыбка:       — Спасибо. Да поможет нам Великое Благо.        Джек вскочил, направился к балкону, откуда доносился грохот запирающихся ворот, топот-стук небрежно стянутых бронепластин. Мостясь на крыше хижин, стрелки-невидимки проверяли боекомплект, пока другие бойцы в броне попроще забирались на главную стену деревни...       И только воительницы нигде не было видно.       Мужчина спрыгнул на землю, шустро пробежал до хибары и в два ловких скачка очутился перед ополченцами — чуть удивленные те смотрели на Джека, каждый держа длинное ружье, похожий на обрубок рельсы.       С высоты стен Джек услышал женские сердитые причитания:       — Лили! Шлем мне, быстр...а-а-аагххрррр, глоб! Боты, несите шлем. Режим клетки, радиус — пятьдесят метров!       Едва она произнесла команду, как со всей округи в небо поднялась жужжащая россыпь точек. С перепугу один дозорный собрался стрелять, но был остановлен высоким чернобородым воином: выкапываясь из земли с пучками травы, роботы стремительно летели к поселению с ухабов и ручьев, парочка из которых несла похожий на летучую мышь, воинский рогатый шлем.       Зеленокожая словила посылку, поднесла перчатку к навершию шипа.       Из ладони полился густой, сжигающий траву под ногами, поток магмы. Не успев удивиться такому колдовству, ополченцы глянули в небо, где безжизненный рой дронов навис перед воротами идеальным кругом. Через секунду, со злобным жужжанием, дроны рухнули в землю, прогрызаясь сквозь палатки и камни.       Обильно сполоснув шлем лавой, Доминатор похлопала им по бедру, надела рогатый убор макушку.       Затем, так же непринужденно шагнула к черному штырю, и без малейшего труда достала глефу из земли — острие орудия запульсировало зловещим сиянием, пока где-то рядом тихо охнуло три дозорных.       Она усмехнулась. Одарив зрителей улыбкой остробритвенных клыков, бестия увидела стоящего на стене Джека.       Ее улыбка стала шире.       Ловко крутанув копьем словно тростинкой, она устремила лезвие на мужчину:       — Ебаный по голове, сраный кусок имбицила, — отчитывающим тоном заявила ведьма. — Доволен?! ИДИ, СУКА!!! Встречай свою добродетель!!!       Джек смолчал. Ополченцы, синекожие и зубасто-шипастые ящеры поворачивались к притихшему самураю. По улице же, впопыхах затягивая ремень плоского наплечника цвета ржавчины, бежал Тсу'хам. Следом за ним, с гремящим нагрудником и рельсовым ружьем за спиной, бежал синекожий слуга.       Завидев фигуру высокого человека, командующий поднес ладонь ко рту:       — Высокопочтенный Джек-са...! сама... Простите... я верю, вы не связаны с этой атакой, но все же... Вы знаете, кто наш противник?       Джек вновь промолчал. С мрачным, каменным лицом, мужчина шагнул к другой стороне и тихо сиганул вниз, где его поджидала ехидно лыбящаяся чертовка.       — Мм-мммм-мм! — закрыв глаза, Доминатор драматично качала головой. — Представляю их рожи, когда начнется резня под закусь... мммм-мммм, Гробово вымя!       Безмолвный самурай замер в пяти шагах от окружности из дюжины свежим ям. Какое-то время, позади, за стенами и на дозорных башнях раздавались звуки заряжаемых энергоячеек. Спустя еще нескольких воскликов и смены позиций, все ополченцы прицелились в горизонт...       И долину поглотило долгое, томительное ожидание.

***

      Стена кишела разношерстным народом, единым взводом смотревших на окрестные холмы.       Скрип ветряка.       Ящер с металлическим конусом на голове и с прорезью для глаз издал низкий, гортанный рык, окончив его трещание шипов.       В знак солидарности, за ним низко прорычал сосед-соплеменник.       А за ними двое — и уже десяток...       Скрип.       Вращая лопастями, ветряк хлипко развернулся на запад.       Где-то на брусчатку улицы упал камешек. Ярусом выше, раздался хруст черепицы под сапогами.       Синекожий стрелок на башне перехватил ружье.       — Tau'va senh'li...       С оптической маской на лице, наводчик рядом согласно кивнул:       — ...senh'sa Tau'va.       Скрип. Тихий гортанный рык.       И долгое, томительное ожидание...       — Lasa! Lasa!!!       Небо вспыхнуло лазурью. С первыми криками на башнях, и за первой трассой выстрелов и всплесками плазмы, на горизонт обрушился град голубых вспышек.       Чуть погодя, стоящие на стенах ополченцы открыли шквальный огонь, затем самурай и воительница увидели трехметровое чудище, быстро скользившее на колесе черных лезвий. Шатаясь от попаданий плазмы, отродье скрылось за валун, вильнуло по земле плоским полотном. Пульсируя черной массой в окружении шипящих, светящихся луж, отродье живо нырнуло под землю.       В воздух взлетели гроздья земли и облака пыли. Пробурившись вглубь, чудище с секунду стояло на месте, как вдруг начало копать к стенам, а вернее — напрямую к Джеку       Видя приближающуюся горку, самурай очертил ступней выгнутую линию, выставил руки ладонью перед собой, и кулак — у самого подбородка... но тут с молниеносной скоростью в холмик влетело черное копье.       Бугорок замер. Сверкнуло огнем и льдом — это остроухая стиснула кулаки, побежав к добыче, пока копье дергалось, дрожало, осыпаясь сверху градом синих вспышек.       При виде летящей на монстра воительницы, с башен раздались крики:       — An, an lasa! An lasa!       Выстрелы прекратились.       На расстояния прыжка, ведьма взмахнула дланью, отрастив ледяной шип, и всадила его следом, прямо в сердце горки.       Холм дрогнул, с хрустом втянул ледяную пику и поднял новую груду земли. Шип отломался, раскаты пыли повалили ввысь, и тварь повалила прочь от ведьмы с Джеком, прокапываясь к осадным стенам.       Еще миг и холм исчез под каменной кладкой.       Метнувшись к другой стороне, стрелки целили в хижину, под крышей которой все гремело и рушилось. С первым криком, с первым сигналом наводчиков, дом разнесло пылающим синим огневым навесом.       Взрывы плазмы прожигали дерево и камень, а в самой гуще выстрелов пылала лазурная круговерть из багрянца и дыма.       С хлестким свистом в руинах мелькнуло черное полотно, скрылось в переулок, мгновенно обратившись трехметровой фигурой на изогнутой кольями ногах.       Выстрелы возобновились.       Ужасный, пульсирующий на ветру черными лоскутами, демон перебирал ногами под градом выстрелов... но больше не бежал. Вместо этого, взор его пылающих белых глаз устремился на соседнюю крышу: с треснутой черепицы посыпались обломки, раздалась сбитая возня и топот.       Застыв в окружении раскаленного камня и магмы, монстр выгнулся назад, и с хрустом бросился в сторону копошения, обрушив на хижину кучу извивающихся черных щупалец.       Раздался крик. Под весом монстра крыша вмиг просела, пока в черной бесформенной гуще с трудом виднелись чьи-то шлемы и перчатки, отчаянно махающих прикладами лазганов по жующей груде лезвий и зубов.       От вида пожираемых товарищей лица ополченцев наполнились ужасом, и вновь стреляли в чудовище, не чтобы убить демона, но отвлечь, спасти соратников от кошмарной участи. Крышу вновь залило расплавленной плазмой — вой и крики тонули в черноте и шипении синих сгустков, когда вдруг...       В небе сверкнуло, пролетело и вонзилось в черную гущу. Через миг в дрожащей демонической массе торчало копье цвета крови и обсидиана. В окружении червоточины, пульсируя жилами, орудие вспыхнуло пурпурным пламенем.       Чудище дрогнуло, пустило волны, когда не долетая цели, лазурная плазма окрасилась ярко розовым.       Спустя пару секунд интенсивного обстрела, масса зашипела, забурлила и резко скатилась на землю, оставив на крыше обугленные останки скафандров, над которыми нависла зловещая глефа.       Сияя яркой аурой, орудие медленно поднялось в воздух. Продолжая стрелять в обретающее новую уродливую форму чудище, ополченцы с надеждой и страхом следили за светом алого лезвия, по новой целящее в демона.       Момент — и глефа влетела в черную жижу. Пенясь под выстрелами и треща суставами десяток рук, бесформенная масса пыталась вырвать проклятый клинок, в то же время медленно волочась к воротам. Уперевшись в перегородку, размазывая все вокруг цветом нефтяной каши, масса с трудом поднималась на помост. Видя волочащийся по стене вязкий ужас, стрелки и дозорные вдруг засуетились и отступали в стороны, давая путь черному мешку плоти. На вершине стены, царапая когтями дерево и настил, из массы вылезла рогатая голова с лезвиями плеч.       Не успело отродье материализоваться вновь, как неведомая сила швырнула ее за ворота — к двум воинственным фигурам.       Ополченцы зарядили ружья. Воздух вновь озарили синие огни, но они больше не достигали цели, только хлопаясь о растущий свысока огненно-красный купол: слыша низкое, пронизывающее нутро гудение и треск электричества, стрелки поднимали голову, где в основании барьера идеальным кольцом нависла туча ботов.       Не успело чудище приземлиться, как черный шпиль внутри его массы взвился, рубанув надвое голову и плечи монстра. Один миг — и глефа свистнула прочь, послушно приземлилась в руку зеленой ведьмы.       Вонзив жезл в землю, Доминатор с укором глянула на Джека. Бородатый высокий мужчина, храня боевой стойку, продолжал сверлить мерзостное извивающееся исчадие немым взором.       — Ну? И? — она сложила руки на груди. — Будешь че-то делать?       Отродье булькало, медленно собираясь воедино, однако, Джек не шевелился:       — Аку здесь. Он следит за нами.       Не меня позы, самурай с секунду-две пристально смотрел куда-то вдаль. Красноокая нехотя коснулась шлема, и на картинке интерфейса явился плывущий в воздухе, черный, истыканный трубками сгусток, похожий на рыбий зрачок.       — И чо? — спросила ведьма.       — Он должен думать, что у меня нет меча, — прикрыв рот кулаком, прошептал мужчина, — иначе его не поймать.       Скривив розовые веснушки на лице, воительница нахмурилась:       — Какой в жопу меч? Я же разбила его нах... — сказала она, как вдруг самурай поднес руку к бороде.       Под густой, грязной растительностью, у самой шеи лежала рукоять катаны. От такого зрачки ведьмы вспыхнули с недюжинным интересом.       — Спрячь меня от демона, — сухо сказал статный воин, — с Аши я разберусь.       Доминаторша подняла брови к небу, зияющей смесью удивления и насмешки глянув на Джека, а затем на растущее из червоточины трехметровое чудовище с парой пар рогов.       Вновь коснувшись темной глефы, бестия издала низкий, резонирующий рык:       — Борродушка ты моя прррибацнутая...       Копье вновь засияло. В покрытом жилами древке забилась энергия леденящей, обжигающей ауры.       Изо рта Джека повалил пар.       Мужчина крепко стиснул кулаки, чувствуя нарастающий холод по спине и ступням. Изящно вращая лезвием, ведьма напускала туман, непринужденно отступив к раскалявшемуся барьеру.       — Даю три минуты, тютя, — сказала зеленокожая. — Разбирайся.       Джек молча нахмурил брови. В центре круга, застыв на клочке земли, стояло вытянутое отродье с ногами-спицами, медленно утопая в серо-красной пелене.       Мужчина глубоко вздохнул. Сладковатый воздух наполнил его легкие. Глухое жужжание над головой становилось все громче, пока где-то вдалеке слышались шаги ведьмы.       Джек обратил взор черных глаз на демона: с гладкой, чужеродной морды чудища горели несмыкающиеся, белые дыры, источающие языки пламени в легкой пелене тумана.       Пахло озоном. Колдовской мороз яростно грыз его кожу, обостряя чувства. Ужасный холод был сродни ледяным бурным потокам реки — тем самым, где среди бритвенно острых скал, среди водопадов и предательских воронок, на волнах смерти и жизни явился новый человек, в душе которого навечно воцарилась...       Раздался пронзительный треск и хруст. Со звуком сотен ломающихся деревьев, рогатое отродье выгнулось трубой, обретя звериные черты.       Не обращая внимания на шум, Джек спокойно закрыл глаза. Кивнул.       — Я знаю, дитя... Я слышу. Не бойся. Иди на мой голос.       Как по команде, тварь рванула вперед. В считаный момент оказавшись перед воином, монстр замахнулся острыми, мощными когтями.       Отскок. Джек увернулся от взмаха — за ним последовал второй, третий, четвертый. Резким движением, самурай ответил точным апперкотом, сопровождающимся оглушительным стуком.       Демон беззвучно отшатнулся назад, на миг потеряв равновесие.       С расчетливым спокойствием, самурай вкладывал всю мощь в каждый удар стремительной атаки, уклоняясь от молниеносных нападок. Его шаг был легок и тверд, движения быстры и совершенны, почти гипнотическими, заводящие сложную симфонию ударов и уклонений. Каждый пинок и отмашка разили с хирургической точностью, напоминающей искусного дирижера, с каждым движением и каждым столкновением кулака вколачивая в чудище рвущее душу и тело губительное крещендо.       Чудище упало на бок, норовя схватить, наброситься, разрубить. В ход пошли шипы, резаки и рубила, со свистом рассекающих густой туман, тщетно пытаясь угодить по Джеку.       Лишь кончики срезанных волос витали по воздуху, кружась под ураганом чудовищных ударов и разящих оплеух. От напряжения в воздухе, среди срезанных волосков прыгали мелкие искры, а туман заиграл белыми разрядами, иной раз собираясь узорами и завораживающей красоты потоками.       Извиваясь среди тех раскатов, черное отродье свирепо, безжалостно било в ответ. Часть ударов, взмахов и бросков летела в пустоту, другая же встречала не менее свирепый отпор, бросающий демона назад — к центру купола.       Удар кулака. Затем подсечка, скачок, и вновь удар. Джек безошибочно разил в цель, подступаясь к отродью, словно дрессировщик к зверю, хлестая чудище течениями мощной, невиданной стихии.       Быстрым, решительным маневром он нанес хук в рогатую голову.       В голых костяшках отдались искры загадочной энергии, от которой жуткое создание подкосилось, пытаясь наколоть, разрубить человека.       Но он был неумолим.       Очередной взмах демона рассек красную пелену. Разя в ответ отточенным до предела движениями, отточенных величайшим мастерством, самурай сиял, будто путеводный маяк среди кровавых волн, и тень от белых вспышек раз за разом ложилась на его лице, излучающем абсолютный покой. Взор воина ни на миг не уступил гневу или усталости — но поражал своей собранностью, источая неукротимую любовь ко всему сущему...       И ужасную, всепоглощающую ясность.       Вновь закружившись вокруг друг друга, отбрасывая волосы и пепел, человек и отродье били быстрыми и расчетливыми атаками.       Отродье дрогнуло.       Удар ладони с хрустом отсек шмат червоточины — осыпавшись горящим пеплом, кусок плоти упал наземь, и хило, медленно пополз к монстру. Пытаясь зайти в спину, демон скользил змеей, рвал почву когтями и рогами, сбивал ритм хаотичным прыжками, бросался на купол, но все тщетно.       Обнаружив себя запертым с Джеком, тварь с зияющими впадинами глаз вновь рванула на самурая. Свирепо ткнув рылом под ноги, она не продолжила атаку, вместо этого водрузив черные лапы в землю как огромный разлагающийся крот.       Самурай подбежал к твари с намерением схватить за ногу, как вдруг отскочил — у правого уха что-то свистнуло.       Раздался пробирающий хруст и треск. Чудовище взвилось, забрызгало чернотой, хлестая щупальцами и лапами по взрыхленной земле, пока из кривой спины торчал обсидиановый, покрытый изморозью штырь.       Внезапно, под куполом пронесся глухой хрип. Свившись клубком, живо пульсируя то шипами, щупальцами, отродье вцепилось лапами в жезл. Из темной толщи содрогающейся, бесформенной массы вдруг вырвался не вой, но девичий, наполненный болью крик.       — ....ххххссссшш-шшшАаааа-аАААААа!!! ...сэнсэй! — чернота съежилась, резко стало меньше, обретя гуманоидные черты. — АААааааААаАА! Не надо! ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ!...       — Время вышло!!!       Джек обернулся.       Вальяжной походкой, качая зелеными бедрами, из тумана вышла изящная, рогатая фигура.       — Поигрался? — сверкая рубиновым огнем глаз, прорычала воительница. — Теперь мой черед.       Из земляной ямы раздался всхлип. Пронзенная насквозь глефой, лежала обнаженная, вымазанная кровью, золой и пеплом девушка:       — Кхык! Уч-читель... по...жалуйста н-не надо....       Увидев лик Аши, услышав юный голос, длиннобородый не изменился в лице — лишь кулаки его нерешительно разжались, а взор обратился к ужасной, сочащейся кровью ране...       — Я сказала — С ДОРОГИ!       Крик Доминатора разлетелся под куполом, отдаваясь от стен злобным эхом. Но Джек не дрогнул, не обернулся, не шелохнулся — только изрек холодным, ясным голосом:       — Твоя магия здесь бессильна. Всё кончено.       Прожигая затылок самура взором неземной кровожадности, ведьма сжала покрытые рунами-электросхемами перчатки.       — Смотри на кого быкуешь, понял? Или не допер? Ублюдина прискакала сюда вырезав всю группу... и твоего дружка тоже!       Нависло молчание. Среди шипения барьера и гудения дронов доносился глухой, сдавленный всхлип.       — Они живы, — сказал Джек.       — Откуда знаешь? — быстро спросила Доминатор. — А мечик — почему не достал?       Самурай медленно развернулся к бестии. В размытых, плывущих очертаниях тумана, гранитный лик человека сделался неузнаваемо мрачным.       — Меч выкован для демона, — четко отрезал воин, — остальное тебя не касается.       С презрением глядя на самурая, безносая отметила странное оптическое явление тенью ухмылки.       — Хм. Я-то думала, че тебе все в рот заглядывают? — она сложила руки на поясе. — Психушник, значит? Круто, круто. Как видишь, мне эти фокусы до пизды, так чтооо... Что? Правильно.       Женщина щелкнула пальцами, ощерившись в безумной улыбке.       — Досвидульки!       В тот же миг из ямы за спиной Джека раздался пронзительный визг:       — КхааааАаА....ААААА! Прошу-ааа! Сэнсэээй!!!       Он увидел — глефа угрожающе дрогнула, начала вращаться, медленно наматывая внутренности Аши. С молниеносной прытью, Джек схватился за жезл, и извлек из живота несчастной. Орудие воссияло пурпурной россыпью, затем покрылось льдом и пламенем, пока красноглазая бестия выводила пальцами в воздухе фигуры. Сжатый в людской кулак, окровавленный жезл дрожал, бился, стараясь вырваться — но все было без толку.       Без видимого усилия, человек схватил копье второй рукой, вознес его к небу, и тут...       Ухмылка на лице ведьмы испарилась.       Вспыхнуло. Размытой рябью, на сотни осколков жезл разломился пополам. Сверкая треснутыми жилами, обсидиановое древко испустило в воздух раскат радужных искр. Половины занялись мощной, яркой дугой, которую резко обрубила новая, серебряная вспышка.       Разняв части страшного оружия, Джек швырнул их к ногам умолкнувшей, обескураженной бестии.       Он посмотрел на Аши, поникшую в обмороке. Держась за ужасное рваное месиво в животе, кровь, пепел и червоточный мазут в ее ладонях смешались мерзостным пюре, пока с подбородка девушки текла маленькая кармитовая струйка.       Среди земли и искрящихся вихрей энергии, она увидела над собой темноволосого мужчину.       Ореол над ним засиял все мощнее и ослепительнее.       Самурай молча склонился над Аши. Бережно, могучей рукой своей он подхватил ее ноги и голову. Едва ощутив касание учителя, мучительная обжигающая нутро боль... утихла. Вслед за агонией прошли страх и смятение, на место которым пришла пустота, а за ней — безмятежная, греющая душу невесомость.       — ...кх-я... пыталась... сэнсэй...       — Знаю. Ты молодец.       — ...прос...стите...       — Здесь нет твоей вины, дитя. Всё позади. Больше тебе ничто не навредит, я позабочусь об этом. Спи, Аши.       Джек замер в ожидании. Среди клубов пыли, над головой самурая венцом мерцали волны мощной энергии.       Багровые стены заревели. Почва покрылась крупной алой сеткой.       Укрытый пеплом и туманом, клочок земли окрасился багрянцем. В красном мареве тихо дрожали валуны, а среди пересечений лазерных линий, из развернувшейся почвы пошел тяжелый дым.       Пронзая смог лучами света, наперекор содроганию и реву земли, темноволосый воин обратился к умолкнувшей ведьме:       — Следующий шаг станет твоим последним, ведьма.       — Хм, хм-хмхм...       Рассматривая черные, еще искрящиеся фрагменты под ногами, Лорд Доминатор подняла на самурая взор ярких, раскаленных добела зрачков:       — Знаешь, в чем реальный прикол? Только сейчас врубилась. Кроме черепушки, мне больше от тебя нихуя не надо... вскройся по-бырику... не то я пущу тут всех на фарш.       Из груди Джека раздался глубокий, протяжный вздох.       — Идущий путем войны несет с собой лишь страх и смерть, — произнес мужчина, — ибо гнев в душе его — яд рассудка его...       — Погоди, еще повякаешь, — она коснулась рогатого шлема, и лик скрылся под забралом в форме белого черепа. — С дырой в башке, или... У, у! Или еще круче — с черной дырой! МУАХАхах-ахАха-хаХха! Готовься, бородавка, я с тобой таааак позабавлюсь!       Доминатор шагнула вперед, раскинув руки в пламенно-морозных объятиях, а чернеющая почва тихонько плыла и вязла под ее ступнями.       В ореоле серебряных полумесяцев, Джек выжидающе взирал на бестию. Ведьма шла напролом, игнорируя выбросы энергии, пробивалась к нетронутому островку, края которого медленно тонули в бьющих ключах магмы.       Воительница взмахнула ладонью, и в самурая полетел град ледяных шипов.       Сияние вокруг мужчины стало ярче       С каждым импульсом, шипы и глыбы льда рассыпались снегом, с шипением тонули в лаве, мешались с грязью; с каждым взрывом лавы, порода прожигала черное ги, запекалась на спине и плечах дымящей коркой, обрывалась и падала на незыблемую твердь.       С девушкой на руках, статный воин стоял наперекор смертельному дождю, рея волнами гривы в потоках пепла и снега.       Разбежавшись, бестия треснула кулаком в землю, заслав на людей волну магмы. За ним раздался еще удар, и еще один, с каждым разом вздымая больше земли, заполняя барьер раскаленной породой.       Сыпясь и качаясь на пламенных волнах, в ясном сиянии ореола, остров медленно трескался надвое.       Джек шагнул назад.       Услышав движение, Доминатор накинулась вновь.       Джек увернулся от ледяных пик и прыгнул в туман — на единый уцелевший среди адского месива раскаленный валун.       Оказавшись на камне, мужчина закашлял. Тяжелые, ядовитые испарения резали глаза и глотку, наполняя легкие вонью серы и сгоревших волос.       Качаясь же на волнах, воин плыл по хлюпающему, бурлящему озеру магмы, накрытым багровым куполом. Вдруг, среди гула, бурления и хруста земных пород, он услышал нежный, мелодичный голос.       Из густого, ядовитого марева, следом за Джеком, выплыла тающая льдина. На самой вершине айсберга, опустив голову, сидела рогатая фигура и сладко, игриво напевала:       — ...как поживает труп-на-троне?

Как поживает труп-на-троне? Как поживает труп-на-троне? Тухнет и воняяяяяет!

      С последней фразой, зеленокожая издала едкий, глухой смешок и вновь обратила на самурая кровожадные, преисполненные ненавистью рубиновые очи:       — Пахан Обезьян, — с презрительной издевкой произнесла ведьма, — какая прелесть... Это все упрощает! Я позабочусь, чтоб от тебя пылинки не осталось... и тогда галактику поглотит тьма.       Выгнувшись всем телом, та занесла руки за спину.       — Ииии-ееГРХХХХААААА!!!       С яростным кличем Доминатор обрушила на Джека фонтан розово-зеленого пламени. Не шелохнувшись с места, самурай смирно закрыл глаза, исчезнув в озаренном инфернальными языками огне.       Сверкнуло.       Из пожирающего губительного потока воссиял столб чистого белого света. То был не просто свет, но ослепительное сияние глаз человека, вспыхнувших с силой мириады лучезарных звезд.       Рассекая поток огня, сияние взмыло вверх, словно феникс окруженный серебряными вихрями. С каждой секундой, с каждым взмахом космического создание рассекало зелено-розовое пламя обратно в барьер, разлетаясь по щиту рябью помех.       Прогремело. Вспыхнули алые молнии, словно сама небесная твердь обрушилась на силовые стены. Из самого пекла огненного смерча явилось мраморное лицо Джека, разившее незыблемым холодом и покоем.       Бестия напирала, сыпя инфернальным пламенем...       Но Джек не двинулся с места. Раскаленная почва под его ногами занялась искрами: кружась с бешенной мощью, цепь искр сорвалась с его плечей, и полетела ввысь, в самое нутро гудящего облака.       Раздался оглушительный взрыв.       Из ослепительного сияния, с удаляющимся эхом, открылось чистое небо и воцарилась безмятежная, долгожданная тишина...

***

      Выстроившись шеренгой на стене, синекожие и шипасто-клыкастые бойцы, во главе с командующим, пристально следили за лазерным колпаком.       Когда кошмарное отродье оказалось под куполом, а сам барьер наполнился туманом, скрыв из виду могучих воинов, среди пришельцев тихим шепотом то и дело возносилась мольба к Высшим силам. Когда же силовое поле покраснело, и трава вокруг ловушки начала тлеть и вспыхивать, мольбы стали еще громче — до тех пор, пока не раздался пронизывающий до самых костей, страшный женский хохот.       Никто не знал, что творилось внутри злосчастной клетки. От аномальных мощностей с экстремальной температурой, бьющих через земную кору, визоры тауситских шлемов сбоили и давали помехи. При всем желании помочь, никто не смел пробить силовые щиты, опасаясь выпустить инопланетное порождение темной материи.       И потому все напряженно ждали.       Вслед за внезапной всплеском энергии, вся техника в поселении на миг зависла. Те, кто стоял ближе всех к барьеру, в спешке срывали шлемы и передачики, на секунду слыша и видя перед глазами нечто столь кошмарное, что не поддавалось лексикону ни одного языка.       Затем раздался колоссальный взрыв... и защитный купол рассыпался. Готовые во всеоружии снайперы, разведчики и наводчики целились в пепелище, из-под завесы которого на свет представал выжженный, изуродованный до неузнаваемости ландшафт, засыпанного останками черных дронов.       Раздались первые восторженные возгласы — на вершине одного из валунов, в окружении обломков, снежных сугробов и магмовых луж, предстал оголенный до пояса, бородатый мужчина. На руках у человека лежал другой человек с гладким, утонченным, более юным лицом и хрупким телом цвета копоти.       С минуту взирая на нее, Джек обратил хмурый, загадочный взор на притихших ополченцев.       Он кивнул.       В ту же секунду над поселением раздался клич хвалы и ликования, который, с с громким рыком и стуком орудий, подхватили другие соратники.       Враг был повержен.       Шагая по еще дымящемуся краю адского кольца, Тсу'хам и несколько дозорных вязли в размокшей породе. С удивлением они наблюдали, как высокий мужчина отпрыгнул с камня, легко покрыв два десятка метров, и приземлился на чистую траву.       — Слава Великому благу! — подбежав к темноволосой паре, счастливо воскликнул командующий. — Воистину, Джек-сама, вы не просто легендарный герой, но и наш спаситель. С этого дня и до скончания веков, я с моим взводом будем рассказывать об этом сражении! Совет каст поможет вам во всех начинаниях, а если прикажете — я пойду за вами до самого конца! Клянусь честью!       — Где выжившие?       Сбитый с толку жуткой отрешенностью в людском голосе, пришелец запнулся:       — ...п-прошу прощения?       — Демоническая скверна прорастает даже в малейших царапинах, — спокойно ответил Джек. — Соберите раненых. Я должен их осмотреть.       — Ко... конечно. Будет исполнено!       Младшие тауситы незамедлительно ринулись в поселение. Не отпуская спящей девушки, самурай направился за ними, в сторону отпираемых ворот. Подвергшихся атаке бойцов давно извлекли из экзокостюмов, и те лежали на носилках. Джек шагал вдоль них, вглядываясь в разорванные связки и перевязанные раны, пока ветер разносил по округе жаркий, пропитанный серой воздух.       На черное пепелище вскорости выступила группа скаутов. Не успев пройти и пяти метров, ополченцы заметили стоявшую по колено в грязище, воительницу с рогатым шлемом, лик которой скрывал белый череп.       Визоры показывали ясное, спокойное сердцебиение, однако, ведьма стояла опустив руки, не шевелясь и, кажется, едва-едва дышала. Было ясно, что с бестией что-то стряслось, и все равно — приближаться к ней, а тем более говорить в присутствии Доминатора скауты не решались.       Чуть подумав, синекожие осторожно позвали ее, помахали рукой, стараясь как-то привлечь внимание, но та стояла как монумент, закопанный в грязь, окруженный тающим снегом и металлическими обломками.       После нескольких аккуратных, но бесполезных попыток вызвать у зеленокожей хоть какую-то реакцию, группа пришла к выводу, что грозная чародейка была в состоянии шока. Тогда пара смельчаков, в самых благостных побуждениях, решила достать бедолагу из грязевой каши. Таусит и ящер-круут приблизились к Доминаторше, обошли ее вокруг прикидывая, с какой стороны лучше зайти. Наконец, решились поднять ее за туловище. Те поднесли руки к ее голым бокам и...       Миг, в который когти сжались на их глотках, оборвался вместе с чвякающим хрустом вырванных из горла трахей.       Случившееся прошло с таким обыкновением и легкостью, что стоящие поблизости скауты не успели понять, что случилось с их дышащими и абсолютно живыми товарищами, пока они не рухнули на пепельную равнину парой изрыгающих кровью, содрогающихся тел.       Воительница молча повернула голову, отправив оставшихся пришельцев в паническое бегство. Доминатор продолжала стоять, взирая на горизонт зеленым глазницами шлема-черепа: там, вдалеке, из-за горных вершин и одиноких крон деревьев, летело три сверкающих, быстро снижающихся точки.       Прибытие кавалерии к вербовочному центру было встречено всем штатом с овациями и улыбками, хоть и в разы скромнее, чем новость о победе. Когда транспортный глайдер, в сопровождении перехватчиков, очутился на бренной земле, мало кто ожидал что из него повалит орава кричащих, хохочущих гавриков в тряпье.       Еще меньше пришельцы ждали взявшегося невесть откуда, закованного в латы громилу, от которого за милю несло мочой, пылью и почтенной старостью. Гупнув с платформы так, что в округе все чуть не попадали, а глайдер угрожающе накренился, сопящая меж наплечных пластин седовласая головешка громко и с пылом начала о чем-то гаркать.       К сожалению тауситов, и превеликой злости ветерана, понять говор бравого рыцаря синекожие не могли, и тот просто начал повторять две фразы: "пиздабровыя" и "де'Джек".       Тем временем, пустившись врассыпную, отряд инопланетных босяков под шумок осваивал новые владения. Свирепые, прошедшие боевое крещение спиногрызы грозили синекожим дылдам копьями и арбалетами, и те не чинили им отпора. Наоборот, при виде хмурых, грязных оболтусов, ополченцы радостно сдавались, откупались плетеными шляпами, пайками и давали подержать громоздкие рельсовые ружья.       Но на этом дивные победы не закончились. Следуя запаху крови и битвы, группы пытливых захватчиков шли на площадь деревни, к соженным домам, у которых их встречали подозрительно-улыбчивые пленники с перевязанными, ампутированными конечностями.       Другие дети шли на пепелище. Там восторженные охотники наткнулись на два трупа и дюжину выпотрошенных дронов, и тянулись свежие следы подошв, от которых воняло серой, мазутом, перемешанной в грязи с кровью. Не ведающие страха и здравого смысла, мелкие охотники ринулись по следу — вверх к холмам, через тропы и ухабы, скрывшись среди огромных, поросших мхом валунов...       Среди странной, но в целом веселой неразберихи стройным взводом выступил командующий адмирал флота, чью видную фигуру отмечал высокотехнологичных белый, закрытый шлем о двух линзах и панцирное снаряжение. Вместе с пилотами эскадрильи, он направился к центру связи: встречные рядовые салютировали пилотам, с почтением им кланялись, пока пришельцы помоложе ковырялись в носу и глупо раззявили клювы и пасти, дивясь, чего это все вытанцовуют перед фуфелом в скучной белой консерве — ведь он вообще ни капельки не страшный.       Очень скоро, адмирал достиг центра связи. Под зданием с раскладной антенной в форме рыбьих плавников, толпа пришельцев с упоением смотрела на бородатого человека, одним взглядом читавшего признаки ужасной заразы, и исцеляющего касанием ладони — с некоторым хирургическим вмешательством. Осмотрев раненных, и ни на миг не выпустив из рук спящей девицы, Джек беседовал с главой сборного пункта — вернее, терпеливо слушал его хвалебные речи, в которых тот, словно рог плодородия, не жалел для самурая ни льстивых эпитетов, ни громких клятв.       Заметив приближение великого адмирала, который снимал с головы шлем, оратор мигом умолк, приосанился, опустив голову в легком поклоне.       — Высокопочтенный Джек-сама, позвольте познакомить вас с... эм...       Когда он увидел, что брусчатка отчетливо дрогнула, пришелец широко открыл глаза. Адмирал, офицеры и ополченцы всех старшинств подпружинились, напряглись, чувствуя легкое землетрясение, когда над хижинами и головами дозорных раздался свирепейший рев:       — А ну, синяки щачлолицыя, так вас и эдак!!! Жива все рассасалися! Джек, нуйоманарот! Ты совсем здурел, чи шо? Я 'тя ищу павсюду.       При виде идущего по улочке живого бастиона в юбке, пришельцы роняли ружья, бежали, прятались и замирали на месте, и только самурай искренне ему улыбнулся:       — Рад тебя видеть, старый пес.       Шотландец ощерил желтые обломки зубов.       — От старика слышу, — безрадостно фыркнул рыцарь. — Слухай-но и ты сюды: там девку порча взяла так, шо чуть всех крокозябликов не сжорла. Харе лясы точить и готовься, бо зара приска...       Джек осторожно приподнял Аши. Не приметив ее в порыве гнева, от вида знакомого личика, одноглазый великан опешил, а морщины на его лице вытянулись с ясной тревогой.       — Локиновы подштаники... — оглядев ее с головы до пят, старик хмуро зыркнул на друга. — Жива?       — Да, — с улыбкой ответил тот.       — Слава богам! А курвамать 'де? Удрала?! Аййй... Та й хрен с ней! Идем звитсиля, бо я цих гульконосых навидался на три жизни уперед, сил моих вже нема, — ступив шаг сторону, тот наткнулся на таусита в белой броне, окруженного дрожащей стеной стрелков. — ЧАГО УСТАВИЛИСЬ?!?       Джек глянул на красноречивого старосту, ныне заикающегося с полуслова. Предвидя дипломатический скандал, порядком уставший от вида крови, самурай шагнул меж воеводой и почетной гвардией.       — Позвольте представить генерала Северных островов, хускарла Шотландского Королевства, моего верного друга, а также боевого брата...       Сверив адмирала-таусита грозным блеском единственного глаза, здоровяк скривился.       — А ще свата, кума, и нетоварища тем, в кого на лбу влагалища. УСЬО! Джеку, ну очень тебя прошу, идем... Кхгррым-хы-КХЕМ! Тьфуй! — отбряцывая по каменной кладке тяжеленной поступью, великан двинулся к воротам. — Ыыых, мать чесна, шо не рожа — упаси боже. Занесла ж нелегкая...       Провожая взглядами старого циклопа, взвод пришельцев обратил внимание на плечистого бородача с темной гривой — и поникшую, смирно спящую красавицу.       — Прошу простить за поспешность и простите грубость моего друга. Я вернусь к вам — но сейчас мои друзья нуждаются во мне... пожалуй, больше, чем когда либо.       Нависло почтенное молчание. Синекожий пришелец с легкой белесой на глазах. Задумчиво кивнув,       — На моей родине, забота о слабых, близких и соратниках считается наивысшим из благ, — с характерным акцентом произнес главнокомандующий. — Я не смею вас задерживать, о великий Monat-gue'la. Знайте, что каждый поверженный враг и каждый ваш шаг несет надежду в сердцах и веру в наше общее будущее. Спасибо вам, Джек-сама. Спасибо за все.       Склонив голову, адмирал наклонился, и хотел было встать на колено, но самурай остановил его:       — Не надо, — мягкий голос человека звучал тихо, но достигал всех и каждого, кто желал его услышать. — Не стоит. Я ценю и вашу жертву, ведь вам не безразлична чужая боль. Я верю, что настанет мир — потому что не вижу, и не допущу будущего, в котором царит зло. Я знаю, мы победим — потому что таков мой долг.

***

      Над берегом океана плавно сгущались сумерки. Укладываясь в стороне далеких вод и бескрайних холмов, небесное светило разлилось по горизонту тонкой оранжевой полосой, где кануло небесной в серой синеве.       Джек потянулся за охапкой хвороста. Треск огня и хруст сухих веток обрывался жужжанием-дрожанием сетчатых крыльев мушки в накидке, принесшей мелкий пучок хвороста.       Хруст веток.       Треск огня и мелкий всплеск искр. Укромно сидя под деревом, Шотландец по привычке слегка наклонялся то влево, то вправо, где под сапогом его ждала бы любимая гармонь. Не обнаруживая рядом верной спутницы, старик досадно жевал усы, глядел на укрытую простынкой Аши и отмахивался от комаров, жадно покушавшихся на гладкую воеводскую макушку.       В паре сотен метров от привала виднелись стены сборного пункта, где вскоре тоже засияли лампочки, в свете которых мелькали пришельцы высокие и маленькие. Конвой Тау с основной долей оборванцев давно улетел в ночь, пока горсть найденышей, словно те тараканы, шерудилась в округе группками по двое, по пять, находя себе досуг, добычу и приключений на известное место. Одна из таких групп — мушка и пацаненок с кошачьей мордой и хвостом, прибились к костру бородатых мужей, поднося Джеку чурбаны, и кору с сухими ветками. С начала привала никто из отдыхавших не проронил ни слова, и только гуманоидная мушка тихо стрекотала сеткой маленьких крыльев, а усатый сорванец, поджав хвост к ногам, с опаской зыркал на лежащую у огня девушку большими изумрудными зрачками.       Подложив поленце в пламенную гущу, Джек отряхнул ладони. Сел рядом с Аши и пригладил локон волос над глазами девушки.       Взирая на парочку, Шотландец тихо кашлянул.       Треск костра, писк голодной мошкары. Взор глубоких черных очей устремился к остывшему пепелищу на поле, и каменным зубьям вдали, над которыми еще засветло поднялся тонкий столб дыма. Там же, среди скалистых исполинов, время от времени мелькали юркие тени лазутчиков, не обделявших вниманием и стоянку благородных мужей.       Писк.       Треск.       Что-то хрустнуло в кустах, и поспешно прижалось к траве. Высоко над головой, среди качающихся веток и плывущей пелены неба, озорливо поглядывал молодой месяц.       Шотландец вновь бухекнул. Затем поскреб пятерней стальные наколенники, отмахнулся от кружащего перед носом комара.       — Холодает нонче рановастенько... — в полудреме просопел рыцарь.       Джек посмотрел на седобородого. Встретившись лицо к лицу с другом, старик продолжил:       — Чув десь, шо каждая зыма дольше предыдущей длица, бо'то сонце стынет помаленьку. Как думаешь, брешут?       Самурай опустил лицо к пламени. Кивнул.       — Стынет. Но холодает не из-за этого.       — А як воно остынет — шо потом будет?       — Взорвется, — спокойно ответил самурай. — Либо станет меньше. Но это будет не скоро.       — А када? — с любопытством спросил воевода, на что последовала пауза.       Раздался хруст веток. Трещал огонь.       В небе пролетела сойка.       — На наш век хватит, — ответил Джек.       — Гхкым...ага! Еси якась нова гыдота планету не тюкнет. А шо там от наших союзничков? Есть новости? Мне ж интересно, долетели жаворонки, чи случилось шо.       — Пока не знаю. Ведьма пыталась связаться с шаттлом, но сигнал не работал.       — Хррммм... Вздрючек-то може, зеленолюб обормотный — прямо як ты — но мужик, начебто, толковый. Мне почему'т кажеца, шо все с ними впорядке.       — Надеюсь. Что касается пиратов... я бы не торопился с выводами.       — Чого?       — Как у многих пиратов, у них нет постоянной структуры. Нет единой цели. Дженкинс и Доминатор работают заодно, но идут разным путями. Так, например, сегодня я увидел, чего по-настоящему желает инопланетянка.       — Вот как знал же, а! Все-таки подлянку учудила?       — Да. Но не сразу.       С этих слов Джек рассказал Шотландцу о ходе сражения. Как всегда, он говорил сухо, коротко. Говорил о непомерной силе и кровожадности ведьмы, о вероломном предательстве, свершенного Доминатором в последний момент и о ее скором поражении.       Внимательно слушая слова самурая, Шотландец, кот-мальчишка и мушка взирали на черный след пепелища у стен, и на дым, вьющегося змеем из сверкающего багрянцем каменного ущелья.       И вот, пролесок вновь занялся тишиной.       — Мдаааммм, хороши союзнички, — заключил рыцарь, важно поглаживая косичку на бороде. — Узнаю породу, ухастого роду. Мы по таким за версту шмаляем токмо завидев, без разговоров. Ох, надеюсь, хоть уголек не оплошает...       Джек ничего не ответил. Обведя взором немногочисленну публику, он легко коснулся головы Аши, все так же дремавшей сказочно крепким сном.       Воевода присел поудобнее, скрипя старыми, но надежными, как скандинавская доблесть, механизмами:       — Так, — кивнув самому себе, сказал Шотландец. — Я думаю, он справица. Есть у меня такая штука, людей славных подмечати. Хотя, иной раз глянешь на кого, оно не сразу видно, чи руку протяне, чи в душу плюнет. Отак и с нами было... Ну, када я на мосту 'тя встретил, а ты мне гармошку поломал, морда вузкоглазая. Помнишь?       Джек слабо улыбнулся:       — Еще бы.       — Гааа! А я те'корзинку головную поделил. Разлютил ты меня канеш тогда дико, ух-уфхм... Но так я о чем? Другого прощелыгу я бы четвертовав, а пока мы с тобой месилися, вроде, смотрю: рожа — мерзячаяяя! Одежа — как из бани вылетел, но зато душу сразу впизнал — душа-то чиста, нашенская!..       Напротив живо жестикулирующего воеводы самурай лишь кротко кивнул:       — Угу.       — ...може то чуйка, или не чуйка, называй як хош. Вот, кхм-кхм-будто бы, нутро людское вижу не глядя, и всё тут.       — Хм-хм.       Наконец, Шотландец замолк. Глядя на своего друга и на слабо дышащую девушку, в свете пламени на лике воеводы вновь сгустилась глубокая задумчивость. С минуту взирая то на Джека, то на Аши, покусывая сухие губы, ветеран тяжко выдохнул:       — Мдаааам... Вот так спиткала нас доля, за землю вместе битися. Братством боевым отмечены, значица...       Джек отвел взор от пламени, уловив на себе хмурый одноглазый взор великана.       — ...вот и ответь, братец мой любимый — аль давно твоя подопечная клеймом демонским отмечена? А если давно — то якого дидька ты мне ни словечка об этом не сказал?       Самурай молча смотрел на Шотландца не противясь его укоряющему взгляду, и не выражая никакого напряжения, однако, явно взвешивая свои следующие слова.       — Я думал, что успею до встречи с монахами, — с неизменной флегматичностью произнес Джек. — Прости меня. Мне следовало сказать тебе...       Старик резко замотал бородой:       — Та падажжи со сваими извинениями! На шо они мне? Я калач тертый, всякое видал, а вот схаванным козявкам твои извинения — як мертвому припарки! ...Кхм-фхгм! Мы с тобой сколько лет знаемся, Джек? Считай, шо вечность. Из каких передряг вылазили, столько говна хлебнули вместе, и вроде ты со мной сидишь тута — и не со мной вовсе!       Скачущие на лике самурая тени пламени на миг будто застыли в слабом волнении.       — О чем ты? — спросил Джек.       — А ты сам не знаешь! Вот иногда — именно иногда — мне кажеца, шо ты нарочна толкаешь меня к черту на рога. Мне то в радость, честна! Ведь как завещали наши отцы? Жить без страху, и помереть без страху. Но прости меня: одно дело, када тебя в пекло супостат ведет, и другое — когда это делает твой брат названный!       Чуть отдышавшись, старик сердито насупился, подняв большую, как наковальню, ладонь:       — И такую подлость я терпеть не буду. Поняв? Еси думаешь, шо нам с тобою по пути, тада выкладывай УСЮ правду. Полную. Без сюрпризов, многоходовок и недомолвок.       Джек долго не отводил глаз от старческого лица, сохраняя типичное стоическое молчание. Зная о легкой тугодумности старого приятеля, Шотландец терпеливо ждал ответа...       ...равно как и котястый мальчонка...       ...равно как и гуманоидная мушка.       Из груди статного воина раздался тяжелый вековой вздох.       Закрыв очи, он опустил лицо к огню костра, пока из недр пламени ввысь летели мелкие тлеющие искры.       Джек открыл глаза.       — Ты прав, мой друг, — с тяжестью в голосе произнес мужчина. — Ты бесконечно прав. Я не хочу подвергать жизни опасности, ни твою, ни чью либо еще... Но я должен сохранять пространство для маневра. Так надо.       Шотландец подвинулся ближе:       — Для чего надо? Для кого? От Змия?       — Нет, точно нет. Я не знаю, что это было, но оно... они действительно были там. Мне трудно объяснить.       — Объяснишь своей ученице, када вона проснется. А мне, будь добр, скажи как есть! Шо за чертивня с тобой творица, Джек?       Под бдительным взором хускарла, самурай выпрямил спину.       И опять закрыл глаза.       — Я вижу... море.       — Море?       — Океан. Я вижу его постоянно, и на яву и во сне. Он бурлящий, бескрайний... Пугающий. Над ним нет небес, нет звезд — потому что он и есть небо со звездами. И он всюду. Я чувствую, что погружен в него, а в его прибое слышу страдания и боль всего живого. И людей, и животных, и других существ. И твою боль — тоже. С каждым днем моя связь с океаном становится все сильнее. Его волны бьют по мне, они тянут меня за собой, но мы не едины. Находясь там, моя сила растет — но слабеет связь с этим миром. Там мне открыт свет далеких миров, рождение звезд... но я всё хуже замечаю тех, кто рядом со мной. Они теряются среди волн... в криках боли.       Несмотря на это, я помню про нашу дружбу, и ценю твое доверие. Ты был и остаешься верным до конца. Пришло время отплатить взаимностью.       Причина, по которой я храню молчание, и подвергаю тебя опасности... это Орден Хроноса.       Будто того ужалила оса, Шотландец вдруг скривился и завыл:       — Джек, ну Джееек! Ну при чем тут...?       — Я был там, — кротко ответил он. — Это я пытался похитить Глаз Хроноса. На моих руках кровь наших братьев. Но другого выхода больше нет. Они открыли тайну Бога Времени — вместе с этим служители проложили путь в наш мир чему-то... абсолютно ужасному. И если судить по нашим "друзьям" из будущего, победа над Аку — это только начало...       Сидя у костра под лоном деревьев, Джек завел новый рассказ. Самурай говорил громко и ясно, однако, слышали человека лишь те, кому он сам считал необходимым.       А вдалеке от привала, под острыми зубьями скал доносился треск иного костра — вместе с тихим чирканье сварки.       Высоко над линией горизонта мелькнула черная точка с розовыми огнями турбин, предвещающих возвращение черного шаттла...