Звездная Ересь: Во имя Императора

      Утро мертвого мегаполиса ознаменовало неслыханное доселе событие, в разы сказочнее, чем некислотные дожди или солнечное затмение. Этот день не будет помечен в календарях, его не отпразднуют фейерверком или парадом на главной площади — тем не менее, в памяти его маленьких жителей он навсегда останется самым счастливым и важным праздником на земле, как все дни рождения вместе взятые.       И как часто бывает с великим днями — все началось с мелочи.       Розово-хмурое зарево еще не успело растечься по небу, когда вернувшись с сокрушительного ночного рейда, вожак детей, в сопровождении преданной свиты, явил своей банде неутешительные новости.       Прежде всего — великий Аку, повелитель, творец всего сущего; тот, кто в милости своей кормил их, оберегал от дылд, и службе которому дети посвятили всю свою жизнь... был убит. Вторая новость — самурай Джек, мерзавец, убийца и бич человечества, чья жизнь и существование были оскорблением для Аку и позором всей вселенной, оказался побежден и порабощен — но не великой бандой детей, а кем-то другим.       Этих ужасных известий хватило, чтобы сломить дух мелких оборванцев. Собравшись в центре табора, полдюжина коротышек — мальчики и девочки, бледные и бурощекие, с хвостами и одним глазом, стали свидетелями того, как в один момент их картина мира рухнула, явив собой новую реальность во всей ее обреченности.       Поднялся плач. От ужасного воя, ругани и слез о почившем творце, который укрыл их от угроз внешнего мира, с крыш высоток испуганно полетела стая голубей. Посыпались обвинения друг на друга, и дело чуть не дошло к поножовщине, когда шум и гам оборвал громко уроненный фургон.       Атаман мелких — с первых дней правления прослыв кровожадным лидером, когда отгрыз голову белке и съел весь выводок в один присест, радостно плокалтавил, что "еще не все потеляно", и что мир "подалил им втолой шанс".       Десять минут спустя, вооружившись до зубов ржавыми трубами, арбалетами и рубилами, босяки в самой страшной боевой раскраске отправились на стоянку чужаков, дабы присягнуть на верность своей новой всемогущей владычице.       Но увы, их праведному шествию не суждено было достигнуть цели. Когда до привала чужаков осталось несколько сотен метров, сироты были встречены щуплой девушкой, а затем мужчиной с маской волчьей пасти, который охранял сон Лорда Доминатора. Поведав дылдам о своих намерениях, дети услышали, пожалуй, самый возмутительный вопрос в их жизни:       — Вы, наверное, хотите кушать? Да? — с улыбкой спросила темноволосая девушка.       Воистину, такое щедрое предложение — без жертвоприношений или приказа убить самурая — не могло не звучать зловеще. Ясно как день, что телохранители лорда хотели испытать дух воинов, а посему, атаман оборванцев — слывший самым бесстрашным вождем в округе — принял их вызов с непревзойденной решимостью.       Спустя двадцать минут, среди разбитых улиц с обветшалыми вывесками, где фонари грустно гнулись и обрастали зеленью под тяжестью лет, в воздухе парил запах чего-то вкусного. Выстроившись один за другим, урча животами, вечно голодная свора ждала начала испытания. Кто-то с тарелкой, кто-то с покрышкой, с чашкой, шлемом и другими емкостями, ребята мало-помалу двигались к сводящему с ума аромату, стараясь живее проскочить вперед и нетерпеливо шаркали ножками.       Те, кто смог выдержать это жестокое испытание, могли увидеть пирамиду упакованных банок и бурлящий на огне блестящий чан, наспех сварганенный из деталей от машины. Вскрывая ножом одну банку за другой, солдат в багровых наплечниках сливал содержимое в чан, размешивал, после чего, нахмурившись, пробовал на вкус мизинцем. Стоявшая рядом девушка в черной одежде, и с темными как мазут руками, брала протянутую посуду, и отдавала ребятенкам вожделенную порцию супа.       Естественно, первым на испытание духа пошел вожак банды в окружении преданной свиты. После успешного прохождения, атаман настоял испытать его повторно и сиюминутно, на что получил резкий отказ от дылды с рисунком сердца на груди. После минуты препираний, вожак босяков, слывший самым целеустремленным вожаком в округе, смог отстоять свой титул, за что был послан в конец очереди.       Цепочка понемногу редела.       Сидя на тротуарах, в машинах, на крышах авто и под кронами деревьев, свирепые спиногрызы до отвала набивали немытые животы. Трапеза шла как нельзя лучше и все было просто идеально, ровно до того момента, пока один из налетчиков ночного рейда не решил рассказать друзьям, как лично видел во плоти Сильнейшую из сильнейших. Хвастая своим славным подвигом, рейдер случайно обмолвился о хрустяшках и сладостях, который тот видел в лагере чужаков.       И тут все началось...       Словно спичка брошенная в тополиный пух, молва про сахарные хлопья и попкорн, запасы которых взяли себе вероломные дылды, вызвала у оборванцев нешуточную ярость.       Именно тогда главарь хулиганов, слывший, помимо прочего, самым чутким вожаком среди детей, быстро понял — его авторитет под угрозой, а в воздухе назревает мятеж.       Собрав вместе своих верных подручных, пацаненок с обручем на голове направился к солдату с требованием "сейчас же отдать вкусняхи", на что услышал холодный отказ.       Спустя две минуты препираний и одну опрокинутую легковушку, солдат понял, что дело пахнет прометием, предложил главарю коротышек сделку — при двух условиях.       Во-первых: оборванцы перестанут звать воительницу "Лолдом Доминатолом" потому что это выше его сил, и он еле сдерживался от смеха. Вместо этого к великой богине велено обращаться строго по второму имени — Малютка.       Далее, дабы не разгневать красноглазую колдунью, за одну пачку сладостей следует принести подарок: драгоценность или ручную поделку, сделанную с особым старанием. Хотя оборванцы в душе не ведали, что это, и как оно выглядит, но пообещали, что достанут старание из под земли, даже если понадобится перерыть весь город.       Итак, среди завалов и схронов началась оживленная мышиная возня. Довольный, что хоть как-то угомонил бесноватых гремлинов, гвардеец было собрался отлучиться за докладом к лорду... но вдруг встал как вкопанный.       Подрагивая прозрачной сеткой крылышек, к нему приблизилась маленькая гуманоидная муха с продетой в занавеску двумя парами рук. В клешне насекомого был сжат кусок обоев, расписанный обломком угля. От вида щетин и острых жвал маленького создания, гвардейца немного тряхнуло, и все таки, переборов омерзение, тот осторожно взял рисунок.       Затем всмотрелся в каракулю. Повернул ее то так, то эдак. Тихо хмыкнул.       И ушел.       Мушка непонимающе глядела тому вслед россыпью черных маленьких глаз, когда минуту спустя, мужчина вернулся. В руках у пирата была сумка и пластмассовый ящик. Поклав кусочек обоев в контейнер, солдат полез в полную торбу и молча протянул мушке небольшую коробку печенья.       Что увидел имперский солдат и темноволосая девушка в следующую минуту, было сродни пришествию эклезиархов к святому алтарю во время служения. Насекомое медленно ступало среди соплеменников, как среди деревьев, держа в четырех лапках коробку, как священное писание. Босая ребятня смотрела ей вслед, и не смела даже шелохнуться, преисполненная богобоязненным трепетом.       Когда процессия завершилась, и муха скрылась за угол, мужчина в багровом бронежилете и темноволосая девица буквально видели, что в голове хулиганов происходит, без преувеличения, настоящий переворот сознания, а глаза оборванцев, будто у одержимых, зыркали то на сумку, то на обугленные останки костра.       От такого зрелища мужчина и девушка замерли, словно стараясь слиться с местностью.       — Аши, — тихо прошептал стрелок, — где твой учитель?       — Он медитирует. Хотите, позову остальных?       — Да. Пожалуйста.       Быстро смекнув, что босяки опасались Джека и Шотландца, то под их надзором стоянка была хоть как-то защищена от разгрома сахарозависимой орды.       Так и получилось. По прибытию бородатых плечистых мужей видной комплекции, озорной блеск в глазах сорванцов сразу утих. Поначалу удивившись затее багрового пирата с подарками "малютке", бывалые воины улыбаясь поглядели на свору непутевых босяков, после чего заняли почетные места судей.       И судить им было что, это уж точно. Рисунок за рисунком, самурай и вояка разглядывали отпечатки ладоней, щупалец, каракули диковинных чудовищ и даже сцены каких-то баталий, с танками и перестрелками. Так же приносили всякие артефакты, вроде ожерелье из газировочных колец, диковинные томагавки и прочие побрякушки. После одобрения судей, Аши выдавала участникам заслуженную награду, а Дженкинс считал хулиганов, занося беспризорников в реестр — для будущего удобства. Самые отпетые хитрецы пару раз пробовали получить сладость дважды, за что сразу получали щедрого словесного нагоняя от хускарла.       Шуршание и треск потрошимого картона быстро сменились урчанием от поедаемой хрумки.       В конце концов, когда вся шайка была подсчитана, а коробка с подношениями доверху полнилась барахлом и рисунками, под лязг гоняемой малышней консервной банки, именно тогда — впервые за целую вечность — кварталы безжизненного мегаполиса огласило неслыханное доселе явление...       Это был искренний детский смех.       В потемках салона слышно прерывистое шипение и рев гитары. Шорох музыки из раза в раза обрывался треском статики, чтобы вновь заиграть тяжелым мотивами некой радиостанции. Среди темных застенок, с висящими с потолка проводами и мелкими инструментами, над столом склонилась фигура в сварочной маске.       Озаренная ярким сиянием диода, изящная полуголая женщина корпела над неким устройством, внешне похожим на копье цвета крови и обсидиана. Навершие и обратную сторону орудия пронизывали пульсирующие светом, точно артерии, черные жилы. Повозившись над творением минуту-другую, женщина подняла забрало, с улыбкой оценила дивное устройство и вернулась в делу, притоптывая в ритм манящих рифов гитары.       Поблизости раздался еле слышный стук. Комнату озарило блеклое сияние, и вновь померкло, когда на помост взошел стрелок в шипастых наплечниках. Ступив два шага к широкому станку, мужчина остановился — в руках у него виднелся небольшой ящик.       — Милорд? — осторожно произнес солдат. — Разрешите...       — Да-да-да, заходи, — не отрываясь от сварки, пробубнила женщина. — Бот 88, музло на полтона тише! Ага, заебок.       Обойдя стол по кругу, мужчина приблизился к воительнице с голой грудью, не без интереса рассматривая некое угрожающее устройство. Внезапно зашипело, ярко вспыхнуло. Человек прикрылся ладонью от сияния, увидев, как из под маски мастерицы выглядывали острые кончики ушей.       Вспышка погасла. Вновь подняв забрало, красноглазая пристально посмотрела на пульсирующую сетку контактов.       — Доложи обстановку.       Поставив ящичек на сиденье, мужчина смирно отсалютировал:       — Лорд Доминатор, задача выполнена успешно! Взвод в вашем распоряжении и ждет дальнейших приказов. Дополнительно произведен расчет трофеев и двух отрядов в количестве 63 лиц. Список внесен в базу данных.       — Ага, заценила, — улыбнулась женщина, подводя к черной поверхности некий инструмент с оранжевым, пульсирующим кристаллом, — прям лапушки-душки. А троглодитов — приструнил?       Внимательно наблюдавший за телодвижениями ведьмы, солдат кивнул:       — До какой-то поры их хватит. Остается дать приказ, и они для вас горы свернут.       — О-хо-хо! Уж я прикажу, мало не покажется... мммм-пррррекррррасно, — сладко промурчав, она плавно развернулась лицом к стрелку, — рада, что у тебя хоть иногда котелок рабо...       Взор воительницы устремился на сидение с доверху полным контейнером.       — Лирой, — нахмурившись, сказала она, — это, блять, что такое?       Человек поднял ящичек. Что-то тихо звякнуло, зашелестело, и в полумраке перед женщиной показались кипа бумаг, мелькающие брюлики и рукояти маленьких ножей.       — Подарки, — спокойно объяснил гвардеец, затем добавил, — от верноподданных.       Доминатор наклонила голову в бок, глядя тому в глаза. Упав на безносое лицо, белая челка прикрывала маску изумленной нервозности:       — Ты что, идиот?       — Брось, Ди, они правда постарались. Я знаю, тебе такое нравится.       Растянув траншею из шрамов и морщин, он слегка улыбнулся, но ведьма осталась неумолима.       — Нихуюшеньки ты не знаешь, — ледяным голосом изрекла Доминатор. — Ты не отличишь синхрофазотронный ускоритель от груды мусора, даже если он тебе в голову прилетит! Ааагххххх... Смотри сюда, дебил, — ведьма включила лампу над столом, затем ткнула ногтем на изделие, затем на ящичек. — Вот это — техника, а это — мусор. Видишь разницу? Ты принес мне хлам. Говно. Дрянь. Мерзость. Вот это штуку себе на нос повесь, а этим даже подтираться стремно, пф! А это вообще...       Быстро выкидывая из ящика брюлики и листочки, она неожиданно остановилась, когда в руке остроухой оказался неряшливо содранный кусок обоев с изображением жуткого, гротескного вида паука с человеческим черепом.       — Хм...       Пошерудив в коробке еще, она достала другие художества с шипастыми, зубастыми страшилищами. На выцветшей от сырости бумаге, угольные очертания рогов, шипов и ручищ, изогнутых зазубренными серпами, смотрелись воистину жутко. Выпучив губы, беловолосая складывала монстров в стопку одного за другим, и даже потянулась за выкинутыми листами, один из которых изображал рогатого демона с рыбьими глазами.       Из горла нечисти торчал горящий меч. В качестве украшения, композицию окружали кривые черепки и черные сердечки.       — Мелкие искренне верят, что ты убила Аку, — с улыбкой, тихо произнес Дженкинс. — Для них, ты — героиня. Величайшая из всех, настоящая живая легенда. Самая сильная и красивая на свете.       Произнося это, он посмотрел на воительницу усталыми глазами, в которых тем не менее, теплилось нечто приятное. Сдавленное между тяжелыми, обгоревшими бровями и миной полной покорности, Лорд Доминатор словила на себе взор безоговорочного восхищения.       Доминатоше очень нравился этот взгляд. В такие моменты она задумывалась, что, быть может, среди предков людей затесалось пару псовых — иначе как объяснить у обезьян такие щенячьи, милые глазки?       Так и сейчас, купаясь в молчаливом обожании, зеленокожая лишь мельком глянула на Лироя, наградив его улыбкой уголком губ.       — Что ж, наверное, я... — она запнулась, — кхм... Короче, сойдет. Вот этот особенно норм вышел.       Она вынула из стопки угольное изображение страхолюдины: с покрытого копотью и отпечатками пальцев листочка, на парочку взирала солидного вида тварь с двумя парами рог, тремя глазами и жуткой волчьей пастью. Явно увлеченный процессом, художник едва вместил демона на листке, оставив место только для двух черных, чопорных, шестипалых лапищ.       Положив каракульный портрет на станок, Лорд Доминатор топала и кивала в такт играющей музыке.       — Крутяк.       — Угу.       — Надо чутка переделать и бахнуть такого на корпус. И еще мышц добавить.       — Будет сделано, — незамедлительно ответил Дженкинс.       Сложив руки на груди, женщина с минуту любовалась натюрмортом из обрывков, барахла и своего поделия. Незаметно она шагнула к стрелку и ткнулась плечом нагрудную пластину.       — Ну? И что ты думаешь? — тихо спросила ведьма.       — О чем?       — Какие наши шансы против рогача? Только умоляю... без требухи.       На последней фразе Лирой почувствовал, как ее голос едва заметно дрогнул. Видя перед носом лишь обритый висок, с вытянутым, немножко румяным ухом, человек силился не прикоснуться к нему губами.       Но не смог. Не сдержался. Поцеловав ее, он аккуратно поднес руки к нежным, покрытым веснушками локтям и обнял. Стоял с минуту, ничего не говоря — думал.       — Близки к нулю, — наконец ответил Дженкинс, быстро добавив, — но это исправимо. Все зависит от времени, или от Джека. Он говорил про Орден Хроноса, что-то о портале в прошлое... Кажется, это наш билет отсюда.       Она внимательно слушала слова человека, медленно, один за другим, скрестив свои пальцы рук с его грубой, пахнущей супом и копотью, ладонью.       — Хорошо, — слабо улыбнувшись, вздохнула бестия. — Борода знает больше, чем говорит... и уж поверь, я все из него выжму. Заодно испытаю новую игрушку, а там и до логова обезьян доберемся. Плевое дело.       Небо знает, сколько бы они простояли в объятиях, не желая отпускать друг друга. Но время не ждало их, и суета на улице становилась все громче, пробиваясь нетерпеливым гулом даже через закрытый фюзеляж.       Спустя десять минут, разодетая и почти собранная, Лорд Доминатор сидела в кресле пилота, вооруженная зеркалом, и придумывала себе самую страшную боевую раскраску. Под убойное соло некой инопланетной метал-группы, зеленокожая окрасила половину лица черным цветом, шикарно подходивший к белой челке.       Тем временем, на улице виднелись макушки суетливой, гудящей толпы, собравшейся около платформы из ящиков. Дотолкав последний фрагмент сцены, мужчина вытер лоб, повернулся к шаттлу и выставил большой палец вверх.       Завидев сигнал, Лорд Доминатор медленно двинулась на выход.       Шоу начинается...       Когда стоянку у черного шаттла огласили мощные удары, собравшаяся у ящиков ребятня со взрослыми на миг подумала, будто город подвергся обстрелу. Однако, не видя никаких взрывов от ритмичных, тяжелых ударов в барабан, люди, нелюди и прочая пестрая публика ошарашено повернулись к сцене.       Облаченная в темное платье с вырезом до бедра и кофту с джинсовым жилетом, на сцену взошла зеленокожая оторва.       Сжимая в кулаке рацию, она обратила на мелких хулиганов маску черно-зеленого оскала.       — ВНИМАНИЕ, УРОДЫ! Я слышала, будто вы хотите служить мне. Думаете, кучка кретинов, вроде вас, готова к этому?       Опешив от страха, босая ребятня безмолвно зыркала на страшную, беловолосую тетку, содрогаясь под ударами барабанов.       — Я СПРРРАШИВАЮ — ВЫ ГОТОВЫ?!?!       Молчок. Стоявшие позади беспризорников Джек, Аши и Шотландец смотрели на раскрашенную воительницу с видом неприкрытой тревоги и возмущения.       Глядя в ответ прямо на насупившуюся тройку, ведьма издала переливающийся злорадством, радостный хохот.       — МУАХА-ХА-ха-ха! Когда я прилетела на эту блядскую планету, моей единственной целью было истребление людей — самых слабых и ничтожных паразитов во вселенной... И тогда я нашла Аку. Уверена, вы про него слышали. Так вот — я встретила его лицом к лицу, и знаете, кого я увидела? Дождевого, гнусного помойного червя. Ничтожество. Когда я п р о н з и л а мечом его трухлявую глотку, я подумала: хм, как такая дышащая пылью гадина смогла подмять под себя всю галактику? Наверное, потому что все остальные в ней тоже вонючие черви и слабаки? А может, еще хуже? Я вас спрашиваю, ублюдки! Вы — слабаки?!?       Первый, сердитый голос атамана пробил пелену молчания:       — Нет, неплавда!       Его живо подхватили другие:       — Нет!       — Мы сильные!       — МЫ СИЛЬНЫ!!! Да!       От услышанного лепета, зеленокожая лишь ехидно улыбалась и качала белой шевелюрой. Дети продолжали кричать, махая маленькими кулаками, как вдруг, набрав полную грудь воздуха, Доминатор закричала:       — ХРЕНАСДВАААА!!! С самого рождения мир смотрит на вас, как на говно. Вы — тупые дегенераты! Трусливые куски мяса! Вас предали. Вас оставили гнить в этой дыре, чтобы продавать, обманывать и драть, а ваших сраных родителей закатали в банки — для развлекухи... Разве так обращаются с сильными?       Дав сказанному настояться в сознании шпаны, ведьма увидела, как на глазах их выступают первые слезы осознания.       — Нет! НЕТ! — раздалось из толпы.       — Мы отомстим!       — Отомстим!!! — крикнул девчачий голос.       — Малютка, сделай нас сильными!       — Смерть дылдам!       — СМЕРТЬ ДЫЛДАМ!!!       Сверкая белыми острыми зубами, раскрашенная воительница громогласно крикнула:       — ДА-А-А! — она обратила на них сияющий, как раскаленный металл, огонь зрачков. — Мои маленькие сволочи... я вижу вашу боль. Я слышу ярость ваших сердец. Пламя ненависти горит в каждом из вас. Берегите его. Соберите эту злобу, и сожгите весь мир дотла за ваши страдания!       Подняв вверх сжатый кулак, она замерла, и толпа оборванцев взорвалась криками от радости и злости. Повторив за ней бунтарский жест, плачущие-орущие мальчики и девчонки всех рас и окрасок внимали к беловолосой, став еще ближе к краю сцены.       — Хотите, я открою секрет моей силы? — ласково, почти шепотом спросила бестия, и увидела чутко внимающие, зачарованные лица. — Слушайте... С этого дня вы больше никогда не заплачете, потому что Вселенной ПОХУЙ на ваши слезы!       Не молитесь — пусть другие молят ВАС о пощаде!       Не верьте словам. Не верьте богам. Ни мне, никому и ни во что. Этот мир забыл вас. Когда он узнает, что вы не сдохли, то единственным вашим другом и богом будет только оружие. Бейте первыми и не ждите пощады! За это вас начнут презирать — потому что вы... стали... сильнее. Запомните, зарубите это в своих ничтожных мозгах и вы НИКОГДА не проиграете.       Бой барабанов резко затих и вместе с ушедшим эхом, над городом нависла пронзительная, гробовая тишина.       То, что увидела Лорд Доминатор в следующее мгновение, было сродни сотням ламп светодиодов, подключаемых к электросети. Сотня глаз, маленьких и больших, четных и нечетных, горизонтальных и сетчатых — все горели великим, искренним огнем...       Огнем счастья.       Они были услышаны.       И они поняли. Возможно, далеко не все, и не до конца, но бунтари вняли жестокому наставлению ведьмы. Тем временем, расплывшись в милейшей ухмылочке, зеленокожая вновь поднесла рацию к устам:       — А теперь, тварюки... валите ко всем чертям, и заставьте их дрожать! Покажите этой гребаной планете — МАЛЮТКИ!!! ВЫШЛИ!!! НА ОХОТУ!!!       Отбив последние слова яростным взмахом кулака, Доминатор картинно вытянула руку и бросила рацию, после чего спрыгнула со сцены, направившись к шаттлу. Судя по радостному детскому воплю, публика была в восторге, и лишь трое людей на задних местах сохраняли мрачные, сердитые лица, явно недовольные ведьминской наукой.       — Шоб меня тролли драли, — изрек старый рыцарь, хмуро глядя на ошалевших и прыгающих хулиганов. — Одинова борода! Ну зеленка, ну даееет... Це'ж ни в какие ворота не лезет. Скажи ж ведь, Джек? Чуешь?       Повернувшись к товарищу, хускарл увидел статного бородатого самурая, склонившего лицо к хрупкой темноволосой девушке. Дрожа как листик, Аши прижалась к широкой груди, и по щекам ее текли горькие, жгучие слезы.       — Ой! — удивленно воскликнул Шотландец. — Доцю... ну, ты чего?       — Это пройдет, — нежно погладив голову ученицы, произнес Джек. — Самое главное, что сироты живы и скоро будут в безопасности. Остальное не имеет значения... Не бойся, дитя. Не бойся, я буду рядом. Все хорошо... Нам пора идти.