Весь мир подождет

Мне было что терять, мне было что приобретать. Если я хотела жить, я должна была справиться с той бедой, в которую сама себя втянула. Ножи свистели с какой-то жуткой скоростью. Но теперь я точно уверена, Сузуя не дерется в полную силу на поле боя, а сейчас выкладывается по полной, хочет проучить наглого мальчишку? Что если я не успею, что тогда? Присесть, отскочить, увернуться. У меня нет с собой оружия и единственная моя защита — скорость. Сузуя ни на кого не обращал внимание-видел только цель. Движения были четкими, быстрыми. Справа и слева ножи задевали мои штаны, мгновенно надрезав ткань. На мысли времени не оставалось — только движения. Он. Меня. Убьет. Вот, что вертелось у меня в голове. Отступать было некуда. «Может сдаться?», — спрашивает девичий тонкий голосок, такой незнакомый. «А может ты уже станешь настоящей мужчиной?» На губах Сузуи уже не играла усмешка, это был волчий оскал с ровными и белыми клыками. Его, кажется, злило то, что я все еще жива. Его последний выпад был великолепен: со стороны наверняка выглядело даже артистично. Это было похоже на акробатический трюк, как бы это не было странно. Он нацелил лезвие ровно мне в грудь. Я оперлась спиной о стену и оттолкнулась со всей силы. После ухватила Джузо за плечи и заглянула в глаза следователя: ярко-красные и широко распахнутые от удивления. Это мгновение, наверное, застыло в воздухе. Он стоял, задрав голову, и смотрел мне в глаза, а я на вытянутых руках, упираясь в его плечи, смотрела ему в лицо. Но миг закончился. Он прижал нож к моему горлу. Джузо тяжело дышал и был, по всей видимости, в ярости, но не спешил резать мне горло. Странно, я и не думала, что этот короткий бой его так утомит. Какой смысл был сейчас скромничать? Я прямо посмотрела на него, хотя и не видела его глаз из-под челки. — Каору, значит… Считай, что ты меня удивил, парень, — медленно произнес Сузуя. — А я редко бываю удивлен. Уклоняешься ты хорошо. Тогда в чем же дело? — Уклоняюсь я хорошо, — повторила я его слова. — Но хочу научиться не уклоняться, а держать удар… и давать сдачи. Теперь я увидела его безумные глаза из под челки. — Хорошо. Ты принят.

***

И почему только в сказках главный герой получает мудрого мастера и за считанные дни становится лучшим следователем Японии. На деле же это тяжело и больно, и мудрого мастера нет. Есть только вспыльчивый и гордый парень, который каждую тренировку пытается выжить из тебя все соки. Уж легче меня убить. Как-то так можно описать наши занятия. Уговор был такой: каждый день, не важно — дождь, снег, да хоть ураган — мы встречаемся в зале и проводим там два часа. В первый же день там собралось человек двадцать: всем было любопытно, как именно меня будут крошить на кусочки. После разборки Сузуи-сана, если можно так назвать, на наши тренировки иногда приходила моя новая команда. А это: Кейджин Накарай-наш заместитель, Миюки Микаге, Абара Ханбее и Мизуро Тамаки. Мне был выдан солидный и тяжелый меч, который Сузуя окрестил «длинным огрызком». Первый же удар моего учителя по нему вывихнул мне плечо. Вывихнутое плечо — это, конечно, очень больно. Но когда его вправляет человек далекий от медицины — боль возрастает десятикратно. — Каору, не волнуйся, сейчас вправим. Я не выдержала и заорала. — Куда это ты собрался? Два часа еще не прошли. — Мне нужен врач и срочно, я так думаю… — На поле боя ты тоже попросишь гуля остановиться и подождать? — Его голос звучал тихо и угрожающе. — Скажешь: «Кровавый гуль, не убивайте меня — я вывихнула плечо. Мне больно. Спасите меня кто-нибудь»? Да, ты так думаешь? Надо полагаться на свои силы. Сузуя схватил меня за вывихнутую руку, и я заорала от боли… Про себя. Сжимая губы, кивнула и вернулась обратно.