Где-то в офисе
— Давайте её проучим? Совсем охренела. Мало того, что предала нас, так еще и строит из себя порядочного следователя, втираясь в доверие начальству, — предложил Кио бывший напарник Каору. Он был самым вспыльчивым из их команды, потому уже представлял, как опозорит эту дуру. — У меня есть несколько интересных вариантов, — тут же подхватил идею рыжеволосый Мэзукэ, который славился коварством и подлостью. -Учти подонок наша репутация не должна пострадать, — сказал другой третий парень из команды. Он был спокоен, но в глазах его сверкнула лютая злость. — Вот именно, я хочу стать элитным следователем, а не мстительным неудачником, которого вышвырнут за буллинг девочек, - Кио встал, дав понять друзьям, что разговор окончен.***
Затачивая лезвия, мы в основном молчали. Каждый думал о своем – я о том, что не знаю почти ничего о произошедшем на миссии, а спросить не могу. Я знаю, что он ничего мне не расскажет. Сузуя прервал мои размышления. Он уже закончил заточку своих маленьких ножиков и поднялся, чтобы унести своё оборудование в кабинет. Но мне всё же надоело молчать. – Сузуя-сан, вы можете отмалчиваться сколько хотите, но я знаю, что вы расстроены чем-то. Сузуя-сан, говорят, вы были… Но он не дал мне договорить. -Порой битва должна быть беспощадной. Запомни две вещи Каору: скорость реакции и отсутствие морали. Это всё что тебе нужно, чтобы быть здесь. Сегодня в восемь тренировка. И он ушел. Ну кто я такая, чтобы лезть в душу? Он даже с командой редко делиться своими переживаниями. Но я всё же не могла пережить его хмурое настроение. Я только так крутилась вокруг своего наставника, предлагая помощь весь день. Так как я в команде была самой слабой, то выполняла в основном всю письменную работу. На задания меня не брали. Я старалась быть полезной каждый день, но все усилия мои были тщетны, я всего лишь мешала команде. Накарай и вовсе сказал мне, что не знает зачем я здесь. А тренировки и вовсе прекратились. Поэтому мой настрой быть защитой и опорой Сузуи плавно переходил в грустные мечтания. Когда Сузуя назначил тренировку вечером, хотя он всегда проводил её днем. Меня это очень смутило. Я даже начала накручивать себе дурные мысли. -Так, успокойся Каору…***
Мы тренировались. Метали ножи, учили стойки, он учил меня держать удар. Всё как обычно. И вот спустя минут 20 тренировки, я просто эмоционально устала и решила присесть отдохнуть. Командир удивленно посмотрел на меня. – Ты сегодня молчаливый… – Он отвернулся и продолжил резкими движениями метать ножи. Я ничего не ответила, я даже не подняла голову, чтобы посмотреть на него, настолько мне было стыдно за сегодняшнюю тренировку. Я совсем раскисла. Вдруг он подошел ко мне. Так как он занимался более активно, чем я, он сильно вспотел. Его волосы намокли и топорщились сильнее прежнего. Внезапно он схватил мою руку и нажал большим пальцем в середину ладони, раскрыв мои пальцы. Так в детстве я, играя, надавливала на мягкие лапки кошек, чтобы они показали коготки. – Твои руки – девчачьи руки. Они не созданы для боя. – Он поднял мое запястье, всматриваясь в него, словно ища там что-то мужского. – Жилы, мышцы, само сложение. Для тебя есть много прекрасных работ: рукоделие, медицина – много где пригодились бы твои тонкие пальчики. Я резко выдернула руку и встала со скамейки. Разговор зашел в опасную область. Почему-то в этот миг я испугалась быть раскрытой. Нет, всё-таки я хочу быть здесь и точка. – Я здесь, и вы выучите меня. И теперь это и ваша задача, чтобы эти нежные ручки научились сражаться и убивать. Я боялась, что он разозлится, но он только рассмеялся. – И голос у тебя нежный, Каору. – Давайте лучше продолжим тренировку, -сказала я, подняв свой меч, явно счастливая своим новым воодушевлением. Пусть сейчас это и маленькая победа в моей душевной войне.