Друзья в анал.

Воскресный вечер. Люди же часто пьют по выходным, так? Бутылка с алкоголем быстро опустела, но пальцы продолжали крепко сжимать ее горлышко, ожидая она пополнится волшебным образом. Крепкие руки нежно обнимали девушку в яркой жёлтой куртке, но в мыслях был совсем другой человек. Его имя - Юра. Безответная любовь к лучшему другу, который во время каждой встречи лишь высмеивал представителей нетрадиционной ориентации, пуская грязные шуточки про заднеприводных, нагоняли тоску и тяжёлый вздох, но Никита был вынужден лишь смеяться на них. Он даже не понял, когда это началось. Во время первой встречи? Или когда они по пьяни чуть не занялись сексом? Когда горячии вздохи Юры в шею поднимали его "друга"? Возможно пусковой точкой были неловкие касания, которые пресекались сразу? Ох, это так трудно понять, но факт остаётся фактом - Никита был безответно влюблен, даже не надеясь на принятие его чувств. Впрочем, это уже не важно. Черноволосый каждый день томно вздыхал по белобрысый голове своего друга, пропадая в ванне часами. Бутылка упала, разбиваясь на тысячи маленьких осколков, которые, к счастью, не впивались в кожу, но заставляли чувствовать себя ещё хуже. От собственной беспомощности, Никита приселна бетонный пол около двери Юры, а рука так и жаждала прикоснуться к звонку. Если он завалиться пьяным, то ему обеспечат теплую кровать и полный холодильник еды, но не это было нужно нашему герою. Собрав всю волю в кулак, Никита встал, опираясь на стену, и позвонил. Долго ждать не пришлось. Дверь распахнулась, а сердитый взгляд Юры лишь смутил Никиту, вгоняя в краску, которая не была заметна после холода улицы. Так даже лучше. Внутри было тепло, но сильнее согревала близость объекта симпатии. Хотя, скорее всего, это уже давно переросло в любовь. Юра, что-то недовольно ворча себе под нос, постелил плед на диван в гостиной, жестом приглашая прилечь. К счастью, в доме были только они, что наверное и послужило той смелости Никиты, крепко сжавшего ладонь друга, схватывая его под бедрами и неся к кровати, стараясь быть аккуратными не шататься, после пьянки. Юра взвизгнул, начиная сопротивляться, но уже ничто не смогло бы остановить процесс. Одежда вмиг начала слетать, беспорядочно успокоившись на полу. Никита в душе ликовал, хоть его мысли и были затуманены, часть его сопротивлялась и понимала, что это неправильно, что Юра никогда его не простит и прекратит общение. Но в то же время, он не мог остановить свои руки, что так долго жаждали ласки, блуждая по горячему телу лучшего друга, который уже на следующее утро прекратит им быть. Никита устремил свой взгляд на Юру, видя там лишь боль, разочарование и гнев. Губы жадно впиваются в чужие, вовлекая в танец, полный страсти и сопротивления. Юра понимал, что сопротивляться бесполезно. Это лишь больше разозлит его пьяного друга, но голова была полна отвращением и злостью. Он замечалал, что взгляд друга тускнеет после каждой обидной шутки о геях, но он уже ничего не мог с собой поделать. Отец ушел от матери к другому мужчине, после чего он и стал питать ненависть к "голубым", хоть и осознавал, что это так глупо и неправильно. Внезапно ворвавшийся инородный предмет заставил белобрысого вздрогнуть и вскрикнуть от боли, пронзившей его зад. Тело стало биться в конвульсиях, пытаясь освободиться от этого удушающего чувства, но быстро эти попытки свелись на "нет", зажмурив глаза и ожидая конца. Так и чувствуют себя жертвы изнасилования? Боль становилась сильнее, а на глаза уже наворачиваются слезы, которые поспешно выбирались большими пальцами чужой руки, попутно ласкающей каждый сантиметр столь желанного в течении многих годов, тела. Все закончилось так же быстро, как и началось. Никита вышел из друга и повалился на кровати в беспамятстве. Наверное, он и не вспомнит об этом вечере. Так будет лучше? Юра стиснул зубы, схватил одежду и стирая вновь появившиеся слезы, отправился в душ, где и провел последующую ночь, рыдая в голос и стирая следы своего позора.