Оленёнок

Сириус решил отдать Гарри комнату Регулуса и в следующие несколько дней сам вычистил её, если фотографию слизеринской сборной и герб с девизом Блэков он просто выбросил, все вырезки о Волан-де-Морте он уничтожил. Вместо ненавистного зелёного и серебряного Сириус хотел выкрасить стены в красный с золотым, но Римус уговорил его выбрать более спокойные цвета. Шкаф был тщательно проверен на наличие опасных вещей, а письменный стол вместе со своим содержимым, навечно покинул комнату, его места заняла детская кроватка. После этого Сириус объявил войну дому, желая переделать всё под свой вкус. Начал он с энтузиазмом, но вскоре стало понятно, что это дело затянется на многие месяцы, а то и годы. Переезд в новую отдельную комнату начался с дневного сна и прошёл на удивление хорошо, на всякий случай Сириус оставил двери в комнатах открытыми, чтобы слышать, что происходит в детской. Проснулся он поздно, первым делом пошёл посмотреть, как там Гарри, но мальчика в кроватке, не оказалось, бортик был опущен, а постель аккуратно застелена. Блэк улыбнулся, приведя себя в порядок, спустился вниз и на кухне обнаружил весьма интересное зрелище. Гарри сидел на стуле, перед ним стояла миска, по дну которой он что-то катал. Римус жарил бекон. — Гарри, дай, пожалуйста, яйцо, — попросил он. Мальчик, поднял из миски помидор. — Нет, Гарри это помидор, — покачал головой Римус, поднимая сковородку в воздух, чтобы не пережарить бекон. — Мне нужно яйцо. Ребёнок, поняв свою ошибку, кинул томат на стол. Через некоторое время, выловил яйцо с радостным воплем поднял руку с зажатым в кулачке. Яйцо выскользнуло и разбилось о стул. — Пало… — растерянно произнёс Гарри. — Ничего страшного, не дашь мне ещё одно? — попросил Римус, возвращая сковородку на огонь. В этот раз мальчик безошибочно извлёк из миски яйцо и осторожно положил его на стол. Откуда Люпин подхватил его и разбил в сковородку. Сириус, удивлённо наблюдавший за происходящим с лестницы, наконец, появился в кухни. Первым среагировал Гарри. — Утро, Сири, — поприветствовал он, выпуская из рук яйцо. — Доброго утра, Оленёнок! — улыбнулся Сириус. — Римус, тебе тоже! Помочь? — Утро доброе, — ответил Люпин, ловя яйцо, в сантиметрах от пола и разбивая его в сковородку. Затем улыбаясь, добавил. — Нет, спасибо, у меня уже есть замечательный помощник, — и, обращаясь к Гарри, спросил, вытаскивая из шкафчика ещё одно яйцо. — Скажешь, что это такое? Мальчик призадумался и неожиданно выдал: — Сири — гав-гав! — Нет, Оленёнок, не сейчас, — ответил Сириус. — Гав-гав! — настаивал ребёнок. — Нет, я хочу есть. Мальчик приготовился плакать. — Гарри, — позвал его Римус, выкладывая на тарелки яичницу с беконом, а малышу кашу. — Гарри, дай, пожалуйста, из миски помидор, — попросил он. Ребёнок отвлёкся и растерянно посмотрел на миску и достал оттуда последний круглый объект. — Верно! Молодец! — похвалил мальчика Люпин, беря томаты, нарезая их и выкладывая на тарелки. — Пойдём в столовую? Сириус кивнул и подстраховал крестника, когда тот спускался со стула и не дал упасть миске, а затем помог мальчику подняться по ступенькам. Он был благодарен Римусу за то, что он дал выспаться, а ещё каким-то непостижимым образом занял Гарри, так что он всё время приготовления завтрака просидел на стуле и никуда не сбежал и ничего не перевернул. Больше всего Сириусу нравилось играть с Гарри, даже если это означало таскать ребёнка по всему этажу и извозиться в пыли, но кроме этого он мог сидеть и играть с мальчиком в мячик или в детские прятки. Гарри буквально не отходил от крёстного и так и норовил за ним повторять, что стало основой для ещё одной игры. После дневного сна мальчик начал проситься на улицу, показывая на окно и говоря «Хочу». — Нет, Оленёнок, туда мы сегодня не пойдём, — ответил Сириус, переодевая крестника. — Там холодно, а у тебя нет тёплых вещей. — Хочу, — упёрся мальчик, уворачиваясь от горла футболки и стараясь выбраться из кроватки. — Нет, — ответил Сириус, он сам хотел выйти из дома, но чётко понимал, что это делать нельзя. — Можешь плакать, но гулять мы не пойдём, — со вздохом произнёс он, оглядываясь. — Ну-ка что у тебя есть? О, смотри какая машинка! Крестник уже немного намокшими глазами взял в руки машинку и, забыв об улице, начал её катать, позволив себя одеть. После полдника, посидеть с Гарри вызвался Римус, он рассказывал сказки, придумал несколько весьма забавных игрушек, коробочки с прорезями разной формы и предметы, которые нужно было туда просунуть. Самым же лучшем его изобретением был лабиринт из подушек, их было мало, поэтому нужна была некоторая сноровка, чтобы переставлять их и вскоре Гарри смекнул, что двигаться можно и назад, таким образом быстрее достигать цели. Сириус же в это время либо готовил ужин, либо продолжал войну с домом или просто сидел в своей комнате и выползал только на ужин, а потом шёл укладывать Гарри. Причём он придумал собственные сказки про Оленя, Лань, Пса и Волка, в них не было злодея, а просто какая-то ситуация, которую герои преодолевали, хотя иногда в них возникал злобный Змей. Сириус уложил Гарри спать, продолжалась уборка, в этот раз она затронула гостиную. В число выбравшего хлама попали многие вещи, принадлежавшие роду Блэк, в том числе фарфоровый сервиз и серебряные щипчики, которым в этот раз не удалось никого обмануть своей безобидной маскировкой. Полностью очистить комнату за вечер было невозможно. Утомившись, Сириус развалился на диване, Римус присел в кресло, немного отрешённо смотря в дверцы стеклянного шкафчика, в которой отражалось окно. — Сириус, ты не думаешь, что я слишком загостился у тебя? — неожиданно спросил он. — Нет, — возразил Блэк. — Я хотел предложить тебе остаться. — Я не могу, — вздохнул Люпин. Сириус проследил взгляд друга, и, поняв, причину этого разговора рассмеялся. — Это же не повод, покидать меня насовсем! Сколько ещё, неделя? Римус кивнул. — Ты же наверняка нашёл себе безопасное место. Иди, а потом возвращайся, — широко улыбаясь, предложил Бродяга и его глаза озорно блеснули. — Если хочешь, я могу пойти с тобой? — Нет. Ты не должен оставлять Гарри одного, — остановил его Люпин. — Не одного, с Кикимером, — возразил Сириус и только потом понял, что сказал. Нет, он не мог оставить крестника на этого домовика, но так хотелось хоть ненадолго покинуть этот дом. Ведь пока самые фанатичные сторонники Волан-де-Морта на свободе, лучше не рисковать и не выходить гулять. — Нет, Сириус, правда, не стоит, — удивлённо смотря на друга, отказался Римус. — Я справлюсь. — Подумай над моим предложением, — произнёс Сириус, делая вид, что только что ничего не говорил. — Я не могу, — Римус запнулся. — Я боюсь быть тебе нахлебником. Сириус состроил удивлённое лицо, но его глаза смеялись, притворно обиженным тоном произнёс: — Эй, Лунатик, ты тут не просто живёшь! Ты вообще-то мне помогаешь, — затем, всё ещё пытаясь сохранить серьёзный вид, прибавил. — И вообще мы с тобой последние Мародёры и просто обязаны держаться вместе, — при этих словах пробивающиеся улыбка погасла, и Блэк замолчал. — Думаю, ты прав, Бродяга, — ответил Люпин. — Но я обещаю найти работу. Но на эти слова Сириус почти не прореагировал, его губы изогнулись в грустной усмешке, даже самые радостные воспоминания о Джеймсе вызывали сейчас боль. Римус понимая состояние друга, первым заговорил о весёлом прошлом Мародёров. Легли они поздно.